Глава 25

— Не пристало бастарда императора так себя вести, — наигранно недовольно произношу я не своими губами.

Нет, что ты делаешь, Ингрид?!

— Что? — тихо переспрашивает О'Шерр. В янтарно-алых глазах всполохи непонимания и раздражения.

— Ой! А ты не знал? О, даже любимая жена это знает. С самого начала. И так ловко от тебя скрывала это. Все скрывали, красавчик, — изворачиваюсь, и хлопаю дракона по небритой щеке.

О'Шерр выпрямляется. Вдруг уголки его губ подрагивают и губы медленно рисуют оскал.

Его рука жёстко хватает меня за горло, а с моих губ соскальзывает лишь безумный смех.

— Каково это, Дэйран, ощущать, что всё это время твоя любимая Арлин лгала тебе? Все вокруг смотрели в глаза и лгали. Понимаешь? Все знали. А ты — нет!

Его пальцы сильнее сдавливают горло. Мне почти нечем дышать, но алая ведьма знает, что Дэйран не убьет меня. Меня — точно нет.

— Повтори, солнышко, — тихо, а от того жутко пугающе меня, и раззадоривающе Ингрид, произносит Дэйран.

— Ты. Бастард. Императора, — выплёвывает каждое слово алая ведьма моими губами.

Золотисто-алые глаза дракона темнеют. Взгляд покрывается толстой коркой льда. Становится безумным, опасным.

Ингрид ослабевает, а я хватаюсь за горло и откашливаюсь, когда Дэйран отстраняется.

Сердце гулко колотиться, словно обезумевшие.

— Однако, — только и произносит Дэйран.

А я просто оседаю на пол. Смотрю в спину Дэйрана, который выходит из холла на улицу и оборачивается громадным черным драконом. Его хвост сносит колонну. Та словно игрушечная крошится на множество частей.

Взмах крыльев и вихрь ветра ломает деревья.

— Вот и открыт ящик Пандоры, да? — доносится до меня обречённый голос Риола. Он подходит и опускается рядом со мной на пол. Подпирает стену спиной, как и я.

А у меня впервые нет никаких мыслей. Только тихий, животный страх. Что теперь будет?

— Куда он сейчас? — ощущаю, как слёзы оставляют влажную дорожку на щеках.

— В Ардегу. Скорее всего, Амиас туда уже вернулся. Если, разумеется, его эльфийский целитель О'Шерра привел в чувство, — невесело усмехается. — Летим следом? Ещё успеем застать начало конца империи…

* * *

Дэйран

До Ардеги всего несколько часов лёту в ипостаси дракона. Моих сил ещё хватит на то, чтобы изничтожить всех причастных к этому абсурдному таинству людей.

По возвращению приходит информация о Диррагинии. Просят выкупить своего Эрлинга Третьего, поклонника моей леанийки, взамен на инструкцию, как можно попробовать убрать алую ведьму. Отдаю распоряжение немедленно обменять. Ну, хоть какой-то толк от этого доходяги вышел.

В родовой резиденции Ивиллины нет. Здесь никого нет. Так словно все они уже знают о том, что я вернусь с вопросами. А они у меня есть, Бездна их всех побери!

Или Ивиллина просто как обычно в гостях. Значит, и мне пора наведаться в гости. По возвращению в Ардегу, особняк кажется пустым и чужим. Обманчиво чистым и светлым.

Ильхаррис рапортует, что кронпринц вернулся в Ардегу в добром здравии, милостями самого эльфа и ещё десятка целителей короны. И Амиас настроен решительно.

А я утратил все свои чувства разом, за исключением чувства жажды правды.

В главном дворце меня встречает главный страж и охранители короны.

— Велено не пускать Вас, а задержать. Глава ВМИДа отдал распоряжение, что…

— Воспользуюсь своим правом дождаться адвоката, а пока он в пути я мило побеседую с наследником короны, — зло цежу. — И тащите сюда задницу Его Величества, пока я пытаюсь не убить наследника короны.

Не предпринимают даже попыток остановить меня или задержать. Знают, стоит меня тронуть — и пострадают все в радиусе всей Ардеги.

Зато причина ненависти Амиаса понятна, как ясный день.

Нахожу Амиаса в огромном зале для отдыха. Лежит на золотой софе, а в приоткрытый род принца фаворитки кладут виноград.

Увидев меня, бросаются врассыпную. Амиас не успевает среагировать, как оказывается поднятым в воздух моей рукой. Немного сдавить пальцы и, кажется шею этого слабого дракона легко сломать.

— Кто пустил?! — сипит наследничек.

— Крепче двери закрывай, Высочество, — на удивление спокойно и без эмоций говорю.

— Отпусти его, сын, — громогласный голос императора рассекает воздух в зале за моей спиной.

— Ваше Величество, не считаешь, что это я его держу, а не Амиас меня? — усмехаюсь, даже не удивляясь скорому появлению императора. Ему быстро всё доложили. А вот с Амиасом разговаривать теперь нет смысла, раз сам император здесь.

— Я все верно сказал, Дэйран. Отпусти его, сын.

На мгновение кажется, что мне послышалось.

Пальцы сами собой разжимаются и Амиас сдавленно хрипя, ступает на ковёр и отшагивает. Кашляет и выплёвывает:

— Нашел время для семейных чувств, отец!

Бросаю отстранённый взгляд на наследника короны. Затем перевожу взгляд на императора Вальмона.

— Ты мой сын, Дэйран. Мой сын, — повторяет император, делая шаг ко мне и поднимая руки. — Ведь поэтому ты явился в столь раннее время и угрожаешь Амиасу. Верно я понял?

— У него часто помутнение рассудка? — уточняю у Амиаса не своим голосом.

— Ублюдок, — рычит, глядя мне в глаза Амиас.

— Амиас, оставь нас! — рявкает Вальмон.

Амиас сжимает челюсти, нервным шагом достигает дверей и хлопает ими за собой так, что они вновь отлетают.

Истеричка, — проносится новое поколение кронпринца в голове.

— Повтори, что ты там говорил, Величество, — глухо произношу, наблюдая, как император подходит.

Бездново желание отправить в эту самую бездну всех. Всех, кто, нахрен, всё это время всё скрывал от меня. А то, что это хренова правда — нет сомнений. Алые ведьмы, как и я, ненавидят ложь. Они всегда бьют правдой. В этом мы с ними схожи.

— Ты. Мой. Сын. И я не позволю одному сыну вредить другому.

— Сын, да? И как давно?

— Мой отец — Беркус О'Шерр, — напоминаю императору.

— Нет! Я! Я — твой отец! Всегда был твоим отцом именно я, — рычит величественный дракон, сдерживая с плеч наспех наброшенную мантию.

Краем зрения отмечаю, что в дверях толпятся Ивиллина, Арлин и императрица. За ними маячит Риол. В глазах трёх женщин — страх и мольба. Риол же мрачен, на удивление, что ему совсем не свойственно.

— И где же ты был всё это время, раз ты мнишь себя папашей, Величество? — собственный зверь подстрекает все здесь разнести.

Успеем, — отвечаю мысленно.

— Ивиллина, подойди, — рявкает Вальмон.

Женщина медленно, словно идёт на казнь, подходит.

— Покажи ему свою метку.

Вальмон задирает свой рукав. Метка запечатана. Ивиллина показывает свою на плече. Горит. Такая же.

Растираю пальцами переносицу и зажмуриваюсь.

Бардак какой-то в этой Ардарии.

В груди будто пустота.

Будто отрезали только что жирный кусок меня самого. И сожгли на моих же глазах.

Разворачиваюсь ко входу.

— Есть ещё кое-что, что ты должен знать, — произносит Вальмон.

Легко развернувшись, хватаю за глотку Величество. Тот хрипит, но даже не предпринимает попытки убрать мою руку. Сжимаю его горло. Сдавливаю. Величество краснеет.

Лишь глазами стреляет в сторону входа. Интуитивно чувствую — там Амиас и стражники. И никто, мать их, не вмешивается. Величество запретил взглядом.

— Сынок, — а это уже говорит женщина, считавшая себя моей матерью. — Пожалуйста, отпусти его. Это я виновата. Злись на меня, не на него.

— Ну, давай, сын, можешь убить своего отца, — хрипит император.

Пальцами сдавливаю ещё немного. Они словно не слушаются меня! Собственные бездновы пальцы!

Резко разжимаю хватку. Император пошатывается.

А я просто направляюсь к выходу. Подальше от всего этого.

Бросаю короткий взгляд на Арлин. Она здесь откуда?

Моя жена стоит бледная, на глазах слезы, а во взгляде вина.

— Как давно? — почему-то не удивлённо выходит даже.

Опускает глаза в пол и что-то бормочет.

— Арлин, и как давно ты знала? — ровным тоном спрашиваю.

— С самого начала, — глухо отзывается, кусает губы и вытирает слёзы со щек.

— И молчала, — подытоживаю. — Наверняка, чтобы меня не расстраивать, да?

Многозначительно молчит.

— Кому, как не Истинной, я могу доверять в этом мире, правда? — усмехаюсь я иронично.

Стража расступается, давая пройти и покинуть это злачное место. Прохожу под чужими взглядами, будто под делами бронебойных пушек.

В Бездну их всех. Просто всех.

Собственно, почему бы и действительно не отправить их всех туда? — оскаливаюсь.

Но, для начала, сделаю то, что собирался сделать ещё в первую встречу с Арлин.