Глава 7

Арлин

Надеюсь, Эрлинг будет в порядке и у О'Шерра хватит милосердия вернуть нерадивого наследника его родителям.

Боги, о чем это я? Какое милосердие у дракона?

Вздыхаю.

Мне бы увидеться с родителями. У нас ведь не было возможности даже поговорить, обсудить всё произошедшее. А Чудовище даже не хочет выполнить мою просьбу. Я честна с ним. Понимаю, что чужие дрязги не волнуют драконов, но это ведь моя семья.

Хотя, то, что дракон держит их где-то в безопасном месте, у меня нет сомнений. Да и предательство короны сейчас уже не имеет значения. Леании нет. Короны нет. А предатели есть. Где-то ведь сидят, не понесшие наказания.

Я настойчиво отгоняю от себя мысли о произошедшем. Если не думать, не вспоминать, то, на мгновение кажется, что этого всего и вовсе не было. Или не со мной. Вроде, у меня неплохо получается избегать воспоминаний. Спасибо Чудовищу.

Рука инстинктивно оглаживает живот и на мгновение представляю, что не случилось ужасного. Каждый совершает ошибки. Я за свою заплатила жизнью родного человека…

На глаза наворачиваются слезы. В горле ком. Стоит на секунду осознать мысль произошедшего, то это возвращает меня в тот проклятый день.

— Нет-нет-нет, Арлин, не думай. Просто не думай, не вспоминай. Не время. Отложим истерику до лучших времён.

Несколько минут сижу на постели, уставясь в пустоту. Возвожу взгляд к потолку и понимаю, что я всё это время выбирала О'Шерра мишенью моей ненависти.

Мне удобно так делать. Потому, как свой гнев на предателей я направить не могу. Он не найдет адресата.

Хотя, это не О'Шерр испортил мою жизнь. Не он отнял у меня самое ценное. Он спас меня в самый нужный момент, когда я могла просто погрязнуть в горе. Он устроил встряску, захватил мое внимание, перетянул его. Сам того не зная, О'Шерр сделал так, что я выплескивала свои эмоции на него. Вместо слез, я ненавидела его. Он Чудовище для меня по-прежнему. Но, не более, чем Лион и предательница Мира.

Ловлю себя на мысли, что хочется уткнуться лбом в твердую грудь дракона, прикрыть глаза и пожаловаться на весь мир. И чтобы он непременно отомстил всем за меня. Наказал обидчиков. Но… Я для него — уязвимость. Ненужная Истинная, временная жена, с которой он разорвет истинность, найдя печать.

Утираю слезы, но тугой ком в груди, символизирующий не проработанную боль от утраты, никуда не девается. Я всё это время отлично его игнорировала, но, надо признать, О'Шерр не тот, на кого я сейчас могу злиться.

Я не уверена, что О'Шерр вообще не имеет к подобному отношения. Ведь, если Лион и Мира действовали с подачи принца Ардарии? Что, если оно хотели обойтись малой кровью — устранить правящую династию, а Лион бы стал правителем и тогда можно было бы присоединить Леанию к Ардарии. Таков был изначальный план? И какую роль играл О'Шерр? Испортил им все планы, направившись в Леанию? И тогда Лион и Мира всё смогли переиграть, чтобы и выслужиться и…

Растираю виски и прикрываю глаза. Одной так сложно во всем этом разбираться. Но станет ли Чудовище во всё это вникать? Что, если и он участвовал в сговоре?

Выхожу из покоев и в раздумьях вхожу в столовый зал.

— Дорогая, ты опоздала, мы уже пообедали без тебя и Дэйрана, — улыбается хозяйка резиденции, мать драконов. — Распоряжусь еще раз накрыть.

— Благодарю, — безразлично отзываюсь я, занимаю место за столом.

Риол лишь приветливо улыбается и кивает. Я возвращаю ему слабую улыбку.

— Была бы ты не его Истинная, я бы вышвырнула тебя из дома. Будь умницей, дочка, и давай налаживать отношения, — сухо улыбается Ивиллина.

Отвечать даже желания нет.

Несмотря на поданный обед мне, аппетит не появляется. Риол, завершив трапезу, проходит мимо. Кладет руку на спинку моего стула. Затем склоняется так, что я затылком чувствую его приближение и дыхание.

— Невестка, ты так вкусно пахнешь, — Риол втягивает носом воздух, будто нюхает мои волосы.

Я медленным и невинным жестом подбираю рукав и обнажаю брачную метку с Чудовищем.

— Даже не буду спрашивать, что это было, Риол, — раздается жёсткий голос О'Шерра.

Риол криво усмехается, а я вздрагиваю. Не хватало ещё ссоры.

В подтверждение опасений, Риол отлетает в сторону, спиной припечатывая стену, и, обмякнув, с грохотом падает на пол. Мое сердце падает вниз от ужаса и неожиданности происходящего. Ещё немного и прокатиться прямо под ноги Чудовищу.

— Риол, я предупреждал тебя, что я сделаю с тобой, если хоть раз подойдёшь к Арлин.

— Но я только прошел мимо, — хрипит его брат, утирая кровь с разбитой губы и не предпринимая попыток подняться. Так и сидит на холодном полу.

Лишь на секунду я представляю, что вот так или даже жёстче О'Шерр разбирается и с Лионом. И такая жуткая теплота расползается в груди.

На удивление, Ивиллина поджимает губы, но с тревогой смотрит на драконов, предпочитая не вмешиваться. Даже кресло не покидает свое за столом. Лишь сильнее сжимает вилку.

— Значит, не будешь больше ходить, — кивает О'Шерр, приближаясь к нам.

Затем плавным, но молниеносным движением направляет поток магии в сторону брата.

— Нога!!! — ревёт Риол.

— А потом и рука, — спокойно отвечает Чудовище.

— Пресвятая Исеофина! — я вскакиваю с места и кидаюсь к Риолу, на ходу набрасывая заклинание диагностики. У Риола только трещина голени.

И, к моему изумлению, их мать просто сидит и смотрит на всё происходящее поджав губы. А спустя секунду отмирает и невозмутимо отрезает кусок стейка.

Боги, что она вообще за мать?!

— Что ты творишь, Арлин? — Дэйран хватает за руку и дёргает меня вверх.

— Проявляю милосердие. Мы с ним почти подружились, — голос отчего-то звучит сипло.

Облизываю пересохшие от волнения и испуга губы, но решаю не шевелиться пока.

О'Шерр лишь кривит губы. Затем переводит взгляд на Риола, потом на меня. И так пару раз. Будто пытается понять, как можно было подружиться.

— Что? Незнакомое слово? Конечно, куда жестокому дракону знать о том, что такое милосердие, — хмурюсь я, коротко взглянув на пострадавшего.

— Конечно, куда леанийке знать о том, что такое здравомыслие, — спокойно парирует О'Шерр. — Не надо проявлять милосердие к тем, кого я воспитываю.

О'Шерр переводит взгляд на Риола:

— Всё? Или ещё будешь пытаться все делать мне назло?

Тот мотает головой.

— Почему ты так бессердечен даже к своей семье? — слова даются с трудом.

— Потому что Риол — обуза. А матери у меня нет. И хватит лезть мне под чешую, Арлин. Если бы я нуждался в сеансе лекаря душ, я бы пошел к нему.

Бросаю беглый взгляд на его мать, которая всё это слышала. Ивиллина смахивает слёзы с глаз, спешно встаёт и покидает обеденный зал.

Такое говорить при родной матери. Внутри все будто бы покрывается льдом от подобных слов. Как так можно? Что он за чудовище?

— Не пошел бы, — тихо отмечаю я. — Такие, как ты, — упираюсь пальцем ему в грудь, — всегда слишком самоуверены, чтобы меняться.

О'Шерр ловко перехватывает мой указательный палец и сжимает его, не давая убрать руку. От прикосновения его пальцев к коже моей руки просто печёт. Жар расползается по коже, достигая запястья, и я боюсь, что он пойдет дальше.

— Как может быть таким жестоким? — не понимаю совершенно искренне.

Чудовище делает шаг и оказывается неприлично близко. И теперь кажется будто дышим дыханием друг друга. Слишком горячим, слишком интимно находимся друг перед другом.

Дракон приподнимает уголок губ и смотрит так, словно собирается меня съесть.

— Искушаешь оправдывать каждое твое слово в мой адрес, леанийка, — он наклоняет ко мне лицо, затем его губы почти касаются моего уха, а дыхание слишком приятно щекочет нежную кожу, вызывая мурашки. — Давай, продолжай, и я возьму тебя прямо здесь.

— Оставь свои дурные фантазии, — ощущаю, как к щекам приливает кровь.

— Хочешь сказать, у меня дурной вкус?

— У тебя всё дурное, — соскальзывает с языка прежде, чем я его прикусываю. — И нрав, и характер…

— Ещё одно слово, — ласково произносит Дэйран, и плотоядно улыбается.

— Не надо, — тут же капитулирую в испуге.

Он резко убирает руку, отпускает меня.

— Мне больше нравится, когда ты меня не боишься, — холодно произносит О'Шерр. — Единственная. А я ведь только начал тебя уважать за это.

И меня коробит от его слов.

О'Шерр подходит ко столу и невозмутимо занимает место. Вышколенная прислуга незаметно расставляет блюда.

Риол кряхтит и встаёт. Я делаю шаг к нему, но тот качает головой, тускло улыбнувшись. Хромает из зала прочь.

— Мое терпение не безгранично, — буднично произносит О'Шерр.

— И что будет тогда? — задумчиво отзываюсь, провожая взглядом спину младшего О'Шерра.

— Возьму ремень, перекину тебя через колено аппетитной частью вверх, задеру платье и отшлепаю хорошенько, — делает глоток красного из бокала. — Как тебе перспектива?

— Боги! Мы снова вернулись к этой теме, — запястьем прислоняюсь ко лбу.

— Ремнем или предпочитаешь ладонью?

— Я предпочитаю вообще подобного не испытывать.

А взгляд у дракона такой, что пробирает до мурашек.

Коротко выдыхаю. Нервно мну пальцами оборки платья. Я, конечно, не подозревала до этого момента, насколько О'Шерр территориален.

— Меня к тебе непреодолимо влечет, Арлин, — понижает голос О'Шерр, а в глазах жажда, голая и откровенная. — Не искушай меня лишний раз тебя касаться. А то остановится я не смогу.

И добавляет более мрачно:

— Безднова Истинность.

Я округляю глаза. Неужели Истинность на дракона так влияет? Но, почему тогда я не испытываю нечто подобное?

— Если будешь так смотреть на меня, сочту за призыв к действию, — уголки губ О'Шерра приподнимаются. — Стол прочный, к слову. Желаешь опробовать?

Пара секунд требуется, чтобы совладать с собой. А этот гад сидит расслабленно и ухмыляется. Словно он добился того, чего и хотел — вывести меня из равновесия. Резко разворачиваюсь и направляюсь к выходу. Лишь разок оглядываюсь зачем-то.

— Хорошего дня, моя грандиозная, — он поднимает бокал и салютует им. — Я должен уехать на несколько дней. Из дома не выходить. Ни с кем не говорить.

— Разумеется, как же без приказов, — цокаю языком в недовольстве. Но, перечить отчего-то больше не хочется.

* * *

Дэйран О'Шерр

— Так, Матерь Ледяных драконов, наэйра восточного моря, разрушительница границ с Диррагинией, — связываюсь по шкатулке связи с генералом восточных войск ледяных драконов, — слышал, у тебя есть некая информация о жителях Леании.

Замечаю, как у Ринлема дёргается глаз от того, как я в очередной раз извращаю его звание и продумываю новое прозвище генералу Ледяных драконов.

Мои генералы бесятся, но ничего не отвечают. Хоть бы один набрался смелости в свои штанишки, да огрызнулся. Но нет, лебезят и терпят. И это уже становится скучно.

— Что требуется, господин главнокомандующий? — переборов злость, уточняет "Ледяная принцесса" востока Ардарии.

— Если найдешь нечто интересное о дочери их правителя, то я не убью тебя в ближайшие полгода.

— А, можно фору сделать больше, господин О'Шерр? — синие глаза генерала ледяных "красавиц" прожигают мрачно.

— Год. И это не означает, что разрешаю своевольничать.

— Я найду, что нужно, — чеканит генерал Танрим.

Генералы всерьез полагают, что я способен убить их?

На мгновение даже ощущаю укол разочарования. Я что, по их мнению, совсем монстр?

Хотя, нет. Глупость какая. Такое солнышко как я, ещё поискать.

— И скажи своим восточным красавицам, чтобы навели марафет, их кабаре начнется послезавтра на рассвете, — ухмыляюсь я, наблюдая, как у генерала Танрима снова дёргается глаз, а на скулах ходят желваки. — Устроим встряску остроухим.

И это я ещё никому не сообщил о пленном Эрлинге Третьем — наследнике правящей семьи Диррагинии. Лишь послал гонца им с предложением поболтать за чашечкой чая, обсудить детишек.

— Будет исполнено.

— И прекращай отбирать игрушки у генерала Гроу. Я вас по песочницам зачем рассадил? А то он мне вчера наябедничал на тебя.

Генерал Гроу, командир золотых драконов, должен сидеть в обороне, обвешанный защитными артефактами, как новогодняя ёлка. А генерал Танрим опять отобрал у того цацки.

— Не понял, господин главнокомандующий, — хмурится генерал Танрим.

— Ты же знаешь, как модница Гроу любит украшения, — подмигиваю Рину.

Тот вздыхает. Затем вдруг поздравляет:

— Теперь понял. И поздравляю с женитьбой, Дэйран. Мир вашему драконьему гнезду.

Я импульсивно подаюсь вперед и рычу:

— А вот не вызверивай меня, генерал Танрим. Иди возвращай цацки нашей "золотой капризуле". Бери за ручку генерала Р'хатриса и, подтянув штанишки, прямиком на первую линию ведите свои войска.

Ринлем на секунду замирает. Затем быстро кивает и отключается.

— Разбаловал я вас всех что-ли, — бормочу я, — поздравлять он меня вздумал. С Истинностью!

Откидываюсь на спинку кресла.

Стоит на секунду расслабиться, как в кабинет вторгается восьмое чудо света — Его Высочество Амиас Кайниген.

— Амиас, — сжав челюсти до скрипа зубов, с неукротимой молчаливой яростью наблюдаю, как тот заходит в мой кабинет. — И чего тебе на твоём золотом унитазе не сидится во дворце?

Он вальяжной походкой проходит вглубь и занимает кресло без приглашения.

Сынок императора мечтает о том, чтобы избавиться от меня. Какая-то нездоровая тяга. Был бы я барышней на выданье, смутился бы такому вниманию со стороны наследника престола.

— Может хватит оскорблять? — приподнимает бровь Амиас.

— Не люблю нарушать традиции.

По щелчку пальцев черная дымка обволакивает стратегически важные бумажки. От глаз этого креатина подальше.

— Однажды я вырву твой язык, О'Шерр.

— В своих эротических фантазиях делай, что угодно. Разрешаю даже плюнуть на мою могилу.

— Дэйран, я здесь по делу, — улыбается сухо, скалясь белыми зубами. — Сжёг Леанию… Ай-яй-яй.

Качает головой. В серых глазах замечаю отблеск предупреждения.

— Ты сюда пришел выразить свое мнение? — даже не скрываю скептицизм. — Так напомню: меня оно не интересует. В подобных вопросах есть только мое мнение и твоё неправильное.

— Как так отец всё тебе с рук спускает, не подскажешь? В рот тебе заглядывает практически.

— У Величества и поинтересуйся.

— Он не сильно разговорчив на эту тему, — растягивает слова Амиас, блуждая взглядом по интерьеру моего кабинета.

— Я, заметь, тоже.

— Есть один боевой маг, в прошлом — военачальник Леании. Он доказал верность Ардарии. На днях я хочу присвоить ему звание генерала за доблесть перед империей, за отвагу и мужество, — неспеша, словно между делом произносит отморозок с короной на голове.

— Разумеется, если у Высочества нет больше занятий, кроме как разбрасываться званиями, — отмахиваюсь я небрежно.

— Что не так, О'Шерр?

Действительно. Чего это я так реагирую? Все в порядке вещей. Это же Амиас и его идиотские решения.

— О всех заслугах моих драконов и боевых магов я уведомлен. Каждый из них достоин того, что уже имеет. Особо отличившиеся в свое время — теперь носят гордое звание генерала и звёзды на погонах, — разжёвываю имперскому недоумку. — Давать звание генерала неизвестно кому… Не считаешь этот жест несколько опрометчивым?

Предал одну корону, предаст и другую. Это же очевидно. Хотя, нет. Это НЕ очевидно Амиасу.

— Это новый гражданин Ардарии — бывший военачальник Леании, Лионел Мартенсон. Стихийный маг, боевой. Проверен мною лично. Вердикт: надёжен. И, главное, доказал мне свою лояльность.

— А, ну, тогда другое дело, — скалюсь в ответ и с особым нежным сарказмом продолжаю: — Я сейчас даже свое кресло уступлю такому дарованию. Раз уж ты просишь.

Губы Амиаса медленно расползаются в ответном оскале.

Лионел Мартенсон. Одно только имя вызывает раздражение и желание размазать его носителя по стене. Как и Амиаса. Пожалуй, надо выделить пару часов в следующем месяце, чтобы избавить Ардарию от этого нового гражданина.

— Было бы неплохо, — задумчиво отзывается черноволосый кретин в имперских трико.

Ардария будет обречена, когда на трон сядет эта лживая лицемерная ящерица, мнящая себя драконом.

— Ты всё таки не хочешь уйти в отставку, а, Дэйран? Уступить дорогу более дипломатичным драконам.

— Какая в Бездну дипломатия в военных делах? — учтиво интересуюсь. — Помимо обмена пленными, здесь не место дипломатии. Ты должен понять, что военные действия начинаются там, где заканчивается то, с чем ты не справляешься, как дипломат. Твое упущение, что ты не нашел в срок подход к Бергманиусу Арретти.

Да, сынок Величества занимается дипломатическими миссиями, исключительно на благо своему будущему правлению налаживает личные отношения с другими империями.

— Зато ты нашел. Просто сжёг их королевство. Взял его дочь в жены, — облизывает губы. — Она красивая. Стервозная, как и все леанийки, наверняка. Уже опробовал?

— Ещё одно слово о моей жене, и я вырву твой язык и затолкаю его тебе в твой имперский зад. А Величеству скажу, что ты таким уже родился. Уверен, он не заметит изменений.

У Амиаса сжимаются челюсти до желваков. Но он упорно пытается сохранить самообладание.

Дракон внутри меня просто рвет и мечет. По коже рук проходит рябь и проявляется черная чешуя.

Имперский недоумок вызверит меня — и я его размажу по стене. А Величеству скажу, что это несуразное пятно на моей стене и есть его сын. Отличий, якобы, не вижу.

— Как дела у семьи? — перебивает мое извращённое воображение тут же Амиас. — Матушка в добром здравии?

Ощущаю, как напрягаются мускулы, а в крови закипает тихая драконья ярость, что передается и мне от моего зверя.

Несмотря на то, что мы с Амиасом оба черные драконы, но ненависть у нас такая особая. Друг к другу.

— Высочество, — саркастично произношу и усмехаюсь, — Давай скорее перейдем к той стадии наших отношений, где ты мне угрожаешь, а я посылаю тебя нахрен. У меня много других дел, более захватывающих.

— Уйди в отставку, О'Шерр, — насмешливо улыбается Амиас. — И никто не пострадает. Ни ты, ни твои близкие. Ни твоя семья, ни твоя новоиспечённая красивая супруга. Кажется, у тебя и сын есть где-то?

— Закончил? — угрожающе тихо уточняю, откладывая бумаги.

Вот втягивать в это и без того пострадавшую Лили с ее сыном от генерала Р'хатриса совсем нет желания.

— Только начал, Дэйран. Только начал, — нараспев отвечает Его Высочество.

— Подтягивай свои имперские трико, и проваливай начинать в другое место, — даю дельный совет между прочим.

— Ты ответишь за каждое свое оскорбление моей короны, Дэйран.

— Какая ранимая у Ардарии принцесса, — играю бровями.

И наблюдаю, как этот папкин угрожатель сжимает в ярости кулаки.

Встаёт и покидает мой кабинет наконец-то. Хоть что-то разумное совершил за день, видимо. Но в дверях бросает через плечо вежливое предупреждение:

— Знаешь, ты способен отобрать у меня то, что принадлежит мне по праву, — с мерзкой улыбкой произносит Амиас, — а я вполне могу забрать твое. Будь осторожен, Дэйран, у меня есть козыри в рукавах.

В широких рукавах козыри прячут лишь имперские шуты, — отмечаю я мысленно.

Но не спешу об этом наблюдении сообщать Высочеству. Возможно, в нем сейчас говорит как раз шут. Мог бы, наверняка, стать комиком. А стал идиотом.

— На твой золотой ночной горшок я не посягаю. А больше тебе пока нечем похвастаться, Высочество, — буднично отзываюсь я, опуская взгляд на карту.

Стоит за ним закрыться двери, как откидываюсь расслабленно на спинку кресла. Барабаню пальцами по глянцу стола.

— Вот это ты зря, Амиас. Мне угрожать ты можешь, но не моей семье.

Откидываю голову затылком на спинку кресла и добавляю тихо:

— Моей семье угрожать имею право только я.