Глава 9

Спускаюсь в огромную купальню. Здесь рукотворный небольшой водопад и сама купальня сделана под озеро. Широкие ванные с горячей бурлящей водой стоят по бокам. Скинув одежды и расправив длинные волосы, встаю под тугие струи летящей вниз воды.

Когда закрываю глаза, ощущаю, как их жжет от невыплаканных слёз. Ком встаёт в горле.

Всё это время я запрещала себе плакать. Запрещала опускать руки, запрещала себе вспоминать, думать, анализировать, проживать снова этот жуткий день. Я отвлекала себя, как могла. На ненависть к Чудовищу. На раздумья о чужих тайнах, на размышления о паутине заговора против нашей семьи.

Может, уже пора признать, что если я продолжу в том же духе — будет взрыв.

И, впервые за всё это время, позволяю себе те эмоции, которые надо было выплеснуть ещё тогда…

Набрасываю полог тишины на купальню.

Опускаюсь вниз на мелководье и сьёживаюсь, обхватывая себя за колени. Закрываю глаза и ощущаю толчки дыхания, рвущиеся из груди. Вместе с этим крупные капли, что разбиваются о камень рядом, попадают мне в лицо. И смешиваются с горькими слезами.

Я всегда плакала беззвучно. А сейчас… Впервые за всю свою жизнь я позволяю себе крик. Надсадный, хрипящий. Собственная ладонь ложится на живот. И я крепко сжимаю глаза и челюсти. Сквозь сомкнутые губы мычу, выплескивая боль, таящуюся всё это время в груди.

Пора признать, что можно было всё переиграть. Всё сделать иначе. Меня некому защитить. Я одна против них всех. Что могут родители, находясь в плену у дракона? Что сделает дракон ради временной Истинной? Не пошевелит и пальцем. Вон как собирался от меня избавиться, вручив Эрлингу.

Ничего, я добьюсь того, что Лионел и Мирелия за всё заплатят сполна…

Возвращаясь вечером из купальни, ощущаю странную пустоту. Больше не хочется лить слёзы и ругаться с О'Шерром. Но и бездействовать я не могу.

В холле второго этажа застаю О'Шерра и управляющего резиденцией.

— Господин О'Шерр, прибыл Дарклин О'Шертрис, глава министерства внутренних Имперских дел Его Величества.

— Он даже фамилию изменил, — с презрением отзывается дракон, бросая на меня странный взгляд.

Я же зачем-то поправляю волосы. С помощью косметической магии убрала припухлость глаз от слез. А маски и масла помогли принять свежий вид.

Не достигнув лестницы, дракон оборачивается ко мне:

— Значит так, Арлин. Спускаешься вниз и со счастливым видом заявляешь моему братцу, что обожаешь меня и мечтала об этом браке. Ясно?

— Не ясно, — непонимающе смотрю на мужчину.

— Импровизируй, — отдает приказ дракон.

— Хорошо. Но после ты отвезёшь меня к родителям.

— Здесь приказы отдаю я, а не маленькая блондинка, — от жёсткого взгляда дракона невольно ёжусь.

Да что с ним такое?

— Снова приказы, ну, конечно, нельзя ведь просто взять и всё объяснить, попросить нормально, — огрызаюсь я.

— Если я оставил твои розовые ковры и фонтан с гортензиями, это не означает, что у тебя есть влияние на меня, — рычит дракон.

Я даже не пытаюсь ведь…

Он злится. Но, из-за чего?

Сжав зубы, направляюсь вниз.

Вот и как это понимать? Что он взъелся на меня? Я только собралась зарыть топор войны, а это Чудовище ведёт себя… Собственно, как Чудовище и ведёт. Чего я ждала от дракона?

Присев в реверансе, я склоняю голову перед Дарклином О'Шертрисом:

— Ваше Светлейшество, добрый вечер.

— Добрый вечер, госпожа О'Шерр. Удивлен, что Дэйран так быстро женился. И внезапно.

— Да. Я тоже удивлена, — возвращаю улыбку.

— Потому что я бесподобен, чудовищен и внезапен, — отрешённо проговаривает Дэйран, бросая короткий взгляд на часы.

— Всё было неожиданно. Его признание на коленях передо мной, красивые слова о любви и о том, какой он дурак влюбленный, — про себя ехидно отмечаю угрожающе-тяжелый взгляд чудовища. — А потом он пустил слезу и…

— Ну, хватит, — перебивает О'Шерр, скалится, обнажая драконьи клыки.

Сам сказал импровизировать. И чем недоволен?

— Ты пустил слезу? — недоверчиво спрашивает господин О'Шертрис.

Дарклин немногим похож внешне на Дэйрана. Только более худой. И ещё эта ямочка на подбородке…

— Мне в глаз что-то тогда попало, — отмахивается О'Шерр.

— Не правда, ты был очень взволнован, почти рыдал у моих ног, — невинно улыбаюсь я и продолжаю красочно лгать, — а потом сделал этот жест с кольцом и…

— Это было после сожжения Леании или до? — с видом, будто записывает, внимательно уточняет Дарклин.

А я на мгновение теряюсь.

— Присылай повестку на допрос, Дарк, — резко отвечает Дэйран, игнорируя выпад О'Шертриса. — Если это он. Если нет, то у тебя есть минута на то, чтобы объяснить причину своего появления.

Вздохнув, Дарклин указывает глазами на коридор.

— По делу.

— В кабинет, — коротко кивает О'Шерр. И мужчины уходят.

Только я собираюсь вернуться к себе, вышколенная Бастильда улыбаясь озвучивает просьбу:

— Господин О'Шерр просил Вас остаться в гостиных.

Складываю руки на груди. Теплится надежда, что он услышал мое пожелание увидеть близких.

К слову, ожидать приходится недолго. Несколько минут, от силы четверть часа проходит прежде, чем Дарклин и О'Шерр появляются в гостиных.

О'Шерр, на удивление, оставляет нас одних. Я совсем не понимаю, о чем говорить с Дарклином.

— Арлин, ты ничего не хочешь рассказать мне? — тепло улыбается мужчина.

— О чем Вы?

— О том, что тебя удерживают здесь силой. О том, почему твоего отца пощадил Дэйран. Ты ведь Истинная его, верно?

— Верно, — осторожно повторяю.

— Но не выглядишь счастливой.

— Я счастлива, — натянуто улыбаюсь.

Потрясающе. Зачем я вообще сейчас продолжаю лгать? Или это проверка?

— Послушай, Арлин, если есть что-то, что ты хочешь рассказать, прошу, расскажи сейчас, — вкрадчиво произносит Глава Ведомства. — Дэйран жесток. Я давно перестал считать его своим братом. Пришлось сменить даже фамилию, чтобы ничего меня с этой семьёй не связывало. Его внезапная свадьба вызвала ряд вопросов. У главнокомандующего не было замечено невесты ещё пару недель назад. А почти полторы недели назад была ваша свадьба. Пойми, я тебе точно не враг.

Боги, это что?! Единственная проблема в Ардарии, достойная внимания главы их министерства безопасности?

Ах, да… Проблемы Леании и предателей её короны никого не волнуют кроме бывшей королевской семьи.

— Мы скрывали наши отношения, — мягко отзываюсь я.

Ненавижу лгать. Все в душе скребёт, в горле скребёт от того, что произношу не те слова, которые бы хотелось. Но я не могу позволить Дэйрану стереть с лица Мироздания мою семью. Уверена, это проверка. Или нет?

— Хорошо, — вздыхает Дарклин, а пронзительный взгляд серых глаз смотрит неверяще. — Если передумаешь, пришли мне послание с гербом дома Арретти. Моя супруга — Мирсабель — была здесь на днях. Ей ты можешь доверять. Тебе здесь не помешает союзник. Попрошу ее приезжать чаще.

Дарклин мягко улыбается. А я ощущаю прилив благодарности.

— Дорогая, — с нажимом произносит О'Шерр за спиной.

Но я резко оборачиваюсь и вздергиваю подбородок, бросая вызов дракону. Дракон в одном лишь взгляде повелевает замереть.

— Дорогой, ты ведь обещал, что я смогу посетить моих родителей сегодня, — использую последнюю попытку.

— Можешь их увидеть, — благосклонно отвечает Чудовище, внимательно смотря на своего брата Дарклина.

— Я отвезу твою супругу, как раз собирался уходить.

— Уже? Даже не выпьешь чаю? — язвит Дэйран.

— В доме, где все покрыто чужой кровью — нет, — конечно, Дарклин выражается образно.

Ведь, образно же?

* * *

— Их поселили здесь? — смотрю с недоумением, оглядывая массивный особняк в бежевых оттенках.

— Вероятно, да, — с не меньшим удивлением отвечает Дарклин, останавливая магбиль.

Что ж, надо отдать должное О'Шерру, если мои родители в таком плену, то я даже рада. Главное — в безопасности.

Я прощаюсь с Дарклином и покидаю его магбиль. С волнением достигаю главного входа. Двери распахивает прислуга. Надо же…

По периметру кованой решетки вокруг особняка проходит еле заметная рябь. Полагаю — магическая защита. Что ж, спасибо, О'Шерр.

Губы расползаются в радостной улыбке. Ведь наконец я смогу поговорить с родными.

Мама и отец встречают меня в холле. Словно знают о моем приезде заранее.

На глазах матушки проступают слезы. Я же кидаюсь к ней на шею.

— Мама! — сглатываю ком. — Мне так плохо без вас!

— И мы скучаем, доченька, — севшим голосом произносит статная женщина. Мама всегда такая, даже когда все катится в Бездну.

— Девочка моя, Арлин! — доносится голос папы. Он обнимает нас обеих.

— Где Кэндис? — спрашиваю я, лихорадочно скользя глазами по холлу.

— Наверху, дочка. Арлин, как ты себя чувствуешь? Ты готова поговорить о произошедшем?

Боги, ну, разумеется!

— Пап, это Лионел! — почти выкрикиваю я, ощущая, как быстро бьётся сердце.

В горле пересыхает, и ком становится сложнее сглотнуть. На глазах проступают слезы. Наконец-то я могу выговориться, всё рассказать. Поплакать на сильном плече отца.

Сейчас я будто вновь оказываюсь в родной Леании. И вновь погружаюсь в страшную действительность. Все эти дни, что я находилась в резиденции О'Шерра, я словно пряталась от реальности. А теперь пришло время вновь столкнуться с ней. Наконец принять то, что произошло по моей вине. Посмотреть правде в глаза.

Лионел… Теперь, когда я могу наконец всё рассказать, я ловлю себя на ощущении, что с отвращением произношу имя бывшего супруга. Лже-супруга.

Убийца. Изменник. Предатель. Двуличный и лживый мерзавец.

Руки отца так и не отпускаю. Мама же отходит и садится на софу.

— Верно, милая, он привез тебя, сказал, что на тебя было совершено покушение.

Смутно вспоминаю слова, что я слышала сквозь сон.

— Нет, пап, он предатель. Это все было подстроено, — крепче сжимаю его руки, всматриваюсь в глаза. — Ты что-то пил с его отцом в тот день? Когда меня привезли.

— Нет, доченька, ничего, — хмурится отец. — Послушай, родная моя, я знаю, что ты многое пережила, но Лион не может быть предателем. В тот день, когда тебя нашли в таком состоянии, он провел вместе с нами длительное время. Он не отходил от твоей кровати. Думаешь, я не проверил его с помощью своих людей? Менталисты его проверяли досконально! И Мирелия была рядом. Когда Дэйран О'Шерр сжёг наши земли, Лионел храбро противостоял тому.

На мгновение теряюсь. И внутри будто всё опускается. Менталисты…

— Пап, ну и где сейчас этот Лион? Ты хоть понимаешь, что даже брачной метки на мне его нет? — стараюсь сохранять спокойствие. — Папочка, пожалуйста, верь мне.

— Разумеется, это все подстроено ардарийцами. Лион обещал нас освободить. И вырвать тебя из лап дракона.

Приподнимаю брови. Лион? Мы говорим об одном и том же человеке? Я абсолютно ничего не понимаю.

Я рассказываю родителям всё, что произошло. Воспроизвожу в памяти разговор, подслушанный в тот день. И наконец замолкаю, в надежде услышать то, что услышать логичнее всего.

— Арлин, милая, наш лекарь сказал, что это были галлюцинации. Пыльца вызывает их, понимаешь?

Отец вновь прижимает меня к себе, целует в макушку.

— Она вызывает эйфорию, а в больших дозах ещё и галлюцинации. Не наговаривай на Лиона, Арлин, — встревает мама.

— Пап, да он даже с браком обманул всех! Храм подкупил! Служителей богов, представляешь?! Брак ненастоящий был, — возмушаюсь тут же. — Как ты не веришь? Боги, да должны быть свидетели! Пап, Лионел подкупил твоих людей! Его лживая паутина, этот жестокий план не что иное, как с подачи принца Ардарии! Главное зло — не О'Шерр!

Поверить не могу, что защищаю сейчас того, кто сжёг наш дом.

Но отец сводит брови к переносице и повышает тон:

— Я верю Лиону. Он так никогда не поступил бы с тобой, даже под риском смерти. Свидетелей много. Все, как один, утверждают, что это был неизвестный! Напал на тебя, когда ты покидала магбиль. А твой брак помогли расторгнуть ардарийцы! В частности тот, чья ты Истинная теперь!

— Лион рос вместе с тобой, — укоризненно качает головой мама.

Я лишь хватаю ртом воздух, как рыба, брошенная на сушу. Кажется, даже воздуха перестает хватать. Грохот сердца отдает в виски. И у меня просто опускаются руки.

— И где они сейчас, пап? — обречённо уточняю я, глядя в глаза папы.

— Уверен, разрабатывают план, как нас вызволить и спасти тебя.

Разочарование накрывает волной. Папа всегда был мудрым, но мягким правителем. Но теперь я вижу совсем другую его сторону. Слепо верит своим людям, а не дочери. Моя правда против правды толпы людей. Толпы предателей, продажных, лживых.

Кажется, будто папе промыли мозги. Но менталистов у нас настолько сильных нет. Да и у отца хороший уровень магии, он бы не позволил вмешательства в разум.

— Ты не веришь мне, да? — у меня опускаются руки. — В то, что Мира и Лион планировали убить нашу семью. Подкупили Храм, а теперь греют бока в Ардарии. Потому что их принц обещал им за продажу нашей родины теплое местечко. Вот увидишь, что Лион скоро будет объявлен чуть ли не героем Ардарии. Пап, в заговоре против нашей семьи кто угодно мог быть участником! Мирелия бросила мне в лицо пыльцу!

Вернее, теперь ощущение, что участниками были все приближенные к отцу.

Папа сдвигает густые светлые брови к переносице. Мама, тем временем, подходит к небольшому стеллажу и аккуратно вытаскивает коробку. Протягивает мне.

Понимаю, что разумного ответа от отца не дождусь. Укол разочарования отдаёт прямо в груди. Беру коробку из маминых рук и открываю.

— Мое любимое платье, — удивлённо рассматриваю узоры народного Леанийского платья.

— Твой дом там, где твое сердце, милая, — улыбается мама.

— О, старшая сестрёнка заехала на огонёк! — доносится со стороны лестницы, по которой спускается Кэндис. — Вспомнила, что у нее есть родители и младшая сестра?

Младшая сестра подходит и обнимает меня, но недовольно фыркает.

— Я никогда о вас не забывала, Кэн, — бормочу я, обнимая в ответ и отстраняюсь, чтобы взглянуть в глаза сестре. — Так сложились обстоятельства.

У Кэндис глаза папины. Словно из чистого золота. А у меня — мамины — как розовый жемчуг.

Я решаю, что бесполезно посвящать ещё и Кэндис во всё это. Собственно, как и бесполезно пытаться донести правду родителям о положении дел. Становится до боли обидно, что Лиону и Мирелии всё сошло с рук. Что отец верит своим людям. Считает их неподкупными. Ну, и где сейчас эти его люди?

— Да, брось. Понимаю, что тебе было не до семьи. Конечно, с таким Истинным, с таким мужем разве будет дело до кого-то? — недовольно произносит девушка. И в ее глазах вспыхивает ревность.

— Почему ты считаешь меня хуже, чем я есть? — вспыхиваю я тут же.

— Конечно, ты у нас светоч! Просто Святая Арлин! — закатывает глаза Кэндис, поправляя свои белокурые локоны. — Целительница, обладательница дара, так ещё и Истинный такой, что ничего не страшно. Все внимание одной тебе, — ревностно шипит младшая.

— Кэндис, прекрати, — отрезвляет ее отец. — Не забывай, кто ее Истинный, и что пережила твоя сестра.

Я складываю руки на груди.

— Кэн, завидуешь? — приподнимаю бровь. — Да если бы можно было подарить Истинного, я бы тебе его вручила!

Нет, не вручила бы. Странное чувство протеста поднимается из глубин души. И протест направлен на собственные слова.

— Во всяком случае, теперь ты под защитой черного дракона, — фыркает сестрёнка. — Надеюсь, это стоило того, что с тобой случилось до.

Звонкий звук пощёчины разносится по холлу.

— Мам, — едва ли не плача, тянет Кэндис, держась за щеку.

— Постыдилась бы, Кэндис, — рассерженно говорит мама. — Твоя сестра пережила трагедию, а ты смеешь подобное говорить?!

— Быстро иди наверх, Кэндис, — строго приказывает отец.

Сестрёнка смотрит на меня холодно и зло. Поджимает губы и бросает озлобленно:

— Ничего, справедливость ещё восторжествует. Все скоро поймут, что ты не такая уж и славная, сестрёнка.

А я лишь закатываю глаза на ее очередные обидки.

— Госпожа О'Шерр, — обращается тихонько прислуга, — за Вами прислан магбиль с гербом дома Вашего мужа. Он ожидает у ворот.

С тоской отмечаю, что пора возвращаться.

На мгновение проносится мысль о том, чтобы рассказать всё О'Шерру. Но, что он сделает? Да, и я не уверена, что он вообще сам во всем этом не принял участие, раз уж всё с подачи их принца. Хоть это и мои догадки. А, может, О'Шерр вообще дружен с Лионом?

От этого предположения по спине проносится холодок.

Я ведь совершенно ничего не знаю!

Прощаюсь с родными и погружаюсь в раздумья.

Знает ли О'Шерр о том, что сотворил Лион? Знает ли он всю правду? Может ли он быть замешан вообще во всем этом?

Возле ворот, у магбиля, едва сталкиваюсь с пожилой леди.

— О, прошу прощения, Вы в порядке? — тут же беспокоюсь. Ведь могла ушибить ее сильно.

— Все хорошо, дитя, — взмахивает рукой старуха, кутаясь в шаль. Блеклые серые глаза поблескивают. — Я слепа стала, иногда так бывает. Могу сшибить с ног, — улыбается виновато беззубым ртом.

Смотрю, старуха обронила какую-то брошь. Видимо она была прицеплена к ее шали. Брошь красивая с алым драгоценным камнем. Видимо, слетела с шеи, когда мы столкнулись.

— Милая девушка, не поможешь ли бабушке? — горестно вздыхает та, бросая взгляд на брошь. — Не могу нагнуться поднять. Да и руки не слушаются.

— Да, конечно, — растерянно отзываюсь я, кошусь на магбиль, что О'Шерр прислал за мной.

Поднимаю, но тут же одергиваю руку, ощущая болезненный укол. Капля крови выступает на пальце.

— Простите, вот, — неловко подхватываю брошь и протягиваю старухе. — Давайте я Вам ее подколю вновь.

— Не нужно, дитя, куда мне? Давно пора было выбросить эту вещь, — качает головой старуха. — Всегда то палец уколю, то поцарапаю руку об нее.

Дама широко улыбается и теперь ее улыбка кажется немного неприятной.

— Выкинь ее, — небрежно отмахивается старуха и направляется вдоль по улице.

Рука не поднимается выбросить брошь. И я оставляю ее в магбиле. Сама не знаю почему.

С грохотом проезжает два экипажа. Редкие прохожие спешат по своим делам. И только сейчас замечаю, что здесь, в принципе, оживленно. Но вот при встрече со старухой, будто всего этого не было.

Ерунда какая-то… И от этой ерунды вдруг становится не по себе.

Стоит вернуться в комнаты, замечаю на постель конверт. Вот только печать незнакомая, синяя.

Распечатываю и достаю пергамент.

Почерк Лионела.

— Как ты вообще ещё смеешь мне что-то писать? — в злом изумлении спрашиваю я в пустоту. Настроение портится.

А от написанного и вовсе поднимается возмущение!

"Не смей рассказывать никому правду, иначе горько пожалеешь. На моей стороне сам кронпринц Ардарии. Хочешь жить — молчи, Арлин."

Становится так мерзко до тошноты.

— Совсем спятил! — комкаю пергамент, отбрасываю его в камин, но тот падает аккурат возле.

Несусь в ванные комнаты.

Предатель номер раз. Предательница номер два — Мира. Ещё отец Лионела. Главное, что мои родители и сестрёнка живы. Но, как теперь разобраться во всем этом? О'Шерр вряд-ли вообще сподобится поинтересоваться даже произошедшим. Да и ему нет никакого дела до нас.

Отмываю руки, как если бы испачкалась в чем-то грязном и липком. Смываю запах пергамента с них. Запах чернил. Кажется, что вместе с этим и запах Лиона.

С остервенением тру руки, намыливаю и снова мою.

Память предательски возвращает меня в тот день. Страшный и тяжёлый день.

Картинки сменяются одна другой. Вот я еду к нему окрылённая. Вот я слышу их разговор. И зачем-то иду разбираться. Уязвленная женская гордость, неверие, Леанийское упрямство и глупая неоправданная смелость, которая стоила мне…

Нет, лучше об этом не думать. Иначе сожру себя сама чувством вины.

Прикрывпю глаза и будто бы снова переживаю произошедшее: вот Мира бросает мне пыльцу в лицо. А вот и слова семейного целителя…

— Арлин, — выводит из воспоминаний низкий голос.

Я вздрагиваю. Перевожу взгляд в зеркало в котором отражается мое бледное лицо и растрёпанные светлые волосы. За моей спиной стоит дракон.

Дэйран закручивает вентиль крана. Берет мою руку в свою широкую ладонь. Рассматривает. И делает это бережно и ласково, но как будто ищет в них какую-то улику.

— Когда-то я так же пытался отмыть руки. После первой крови, пролитой по моей вине, — внимательно рассматривает О'Шерр мою левую руку, повернув к себе ладонью. — А в чем испачкалась ты?

— В воспоминаниях, — отвожу взгляд и выдергиваю руку, не желая рассказывать.

Смысла в этом не вижу. Ничего не изменить. А О'Шерр вряд-ли помчится снимать головы с плеч предателей моей семьи.

— Ты не вышла на ужин. Мою жену кто-то расстроил? — вкрадчиво спрашивает, а в золотистых глазах вспыхивает странна жажда.

— Да. Но это что-то изменит?

Разворачиваюсь и собираюсь уйти, но он останавливает ладонью на живот. И его такая большая ладонь отчего-то ощущается приятно и согревающе. Будто способна залечить все мои раны. Гулко выдыхаю, отбрасывая неправильные мысли.

— Могу выпустить им кишки, если хочешь. Будет гирлянда на новый год, — и он так обыденно это говорит.

Смотрю на О'Шерра и страх пробирает до мозга костей. Почему-то точно знаю, что это не образное выражение. На мгновение даже хочется всё рассказать. А, может, и правда?

— Зачем такие жертвы для временной жены?

— Я просто очень кровожадный, мне только дай повод, — буднично отвечает О'Шерр, убирает руку и отворяет передо мной дверь.

— Нас предали, — коротко обозначаю суть проблемы. — Хочешь помочь в этом разобраться?

— Я военный, а не детектив.

А, если укажу пальцем на Лионела, дракон того покарает? На секунду задумывались, бросая взгляд на О'Шерра. Но тут же зябко ёжусь.

Лионел, видимо, сейчас где-то в Ардарии должен быть. Под защитой их принца. Уверена, принц слово держит, и этого мерзавца ожидает яркое солнышко и теплое место. Но, что О'Шерр с этим сделает? Что он сделает против принца?

Вообще вот так разговаривать с О'Шерром, с тем, кто уничтожил мои родные земли, это так странно. Он мой враг и остаётся им.

Не знаю, что может связывать О'Шерра и принца. В каких они отношениях. Может, он тоже причастен? Могу ли я ему доверять?

Возвращаюсь в покои.

— Ты нашел Асфатум? — стараюсь спрашивать ровно.

Но у самой зашкаливает любопытство. Ведь, если верить Ивиллине, у О'Шерра есть эта печать.

— Как-то времени не было. Вот, подумываю, может так и оставить? Запру тебя в сокровищнице. А Сокровищницу в подземелье. Подземелье устрою на краю севера в горах.

Приподнимаю бровь и пытаюсь понять, шутит ли он?

Но во взгляде О'Шерра даже не читается издёвки, как всегда.

— Ты же не серьезно, да? — отчего-то чувствую, что он всерьез.

— Мы с моим зверем не против.

— Я против!

— Двое против одного, — оскаливается О'Шерр.

Завидев мое смятение и страх, дракон подмигивает.

— Не у всех стариков-драконов остались эти печати. Они, оказывается, парные. Найду, сообщу, леанийка.

Дракон бросает взгляд на постель. Замечает письмо.

Вопросительно изгибает бровь.

— Если ты и правда всемогущ, сделай так, чтобы письма с этой печатью больше никогда не попадали мне в руки, — перевожу тему. — Сожги его драконьим пламенем, пожалуйста.

Смотрю на О'Шерра и отчего-то так хочется проверить, действительно ли О'Шерр ради истинной готов пошевелить даже пальцем.

— И не читай его, — добавляю тихо, взволнованно расправляю оборки на платье и направляюсь к выходу.

Хоть аппетита и нет, но силы мне ещё понадобятся.

Взгляд дракона вынуждает остановиться. В глазах смутно отражается нечто, напоминающее голод.

— Почему ты так смотришь на меня? — на мгновение затаиваю дыхание.

Кажется, ещё немного и он бросится на меня. Ощущаю себя маленьким зверьком в клетке с хищником. Будто бы меня бросили сюда и смотрят, сожрёт меня зверь или нет.

— Как?

— Как будто хочешь съесть.

Дракон усмехается.

Он полходит к кровати, подцепляет пальцами письмо и подбрасывает вверх. Я слежу за каждым его действием.

О'Шерр не сводит глаз с моих. Щелчком пальцев заставляет пергамент вспыхнуть черным пламенем.

Отголосок боли пронзает грудь. Черным пламенем горела Леания.

Ему даже не было интересно, что в письме?

— Даже не спросишь, что в нем было? Или от кого оно? — растерянно спрашиваю.

— Меня не интересуют чужие драмы, Арлин.

Разумеется, — отмечаю мысленно с разочарованием.