Глава 2. Она

Я поспешила навстречу мужу, предварительно высадив двух близнецов в манеж, иначе они бы залезли всюду.

— Вадим! — наконец-то.

Муж странно взглянул на меня и скривился.

— Хотя бы один гребаный раз, — вздыхает он, замерев на пороге гостиной и трясет головой.

Я застыла в шоке, подавившись словами. Муж сжимает пальцами переносицу и смотрит на меня устало, с раздражением.

— Я могу прийти домой хотя бы один гребаный раз и увидеть у тебя на улице приветливую улыбку, а не вот это вечно кислое и недовольное выражение.

Вот это он выдал!

Причем, таким тоном, будто давным-давно держал это внутри, но оно кипело-кипело и рвануло именно сейчас.

— Что, прости?!

— Не прощу! — взмахивает рукой. — Устал. Каждый день одно и то же. Ты себя в зеркало видела? Не лицо, черт знает что! Кирпич и то приветливее. Волосы как пакля. А халат? Ему место давным-давно на помойке.

— Знаешь, что, дорогой. У меня за целый день не было и получаса, чтобы просто спокойно принять душ.

— Что, дети совсем не спят? Кому ты рассказываешь! У них режим налажен.

— Пока они спят, у меня куча других дел, и я жду тебя, чтобы иметь возможность… Хотя бы просто спокойно отдохнуть и не дергаться от каждого звука… И, тем более, от внезапно возникшей тишины. Потому что она означает только одно — в доме творится нечто ужасное!

Вадим — высокий, крепко сложенный мужчина, с сине-голубыми глазами. С годами он стал еще шире в плечах, мужественнее. Выглядит брутально и внушительно. В отличии от меня, иногда мне кажется, что каждая беременность скрадывает у меня рост, силу и… вес. Сейчас близнецы выпили из меня соки настолько, что в магазине последний раз попросили паспорт на кассе, когда я покупала вино домой.

— Замечательно! То есть ты сейчас заявляешь, что собираешься перекинуть свои обязанности домохозяйки на плечи мужчины, кормильца семьи, который валится с ног от усталости? Еще и предъявить мне что-то хочешь, мозги выносишь. Смсками с претензиями. Как же мне все это… осточертело! — рыкает он, сжав кулаки.

— Ты еще даже не вошел и ни за что не взялся, но уже устал! — возмущаюсь я, поневоле в голос проникают истеричные ноты.

Я на грани и не могу ответить ему спокойно.

— Устал, Рита. Смертельно. Не могу… Больше не могу приходить сюда. Тошнит! Ноги переступают порог через силу!

Я перевожу взгляд вниз и замечаю, что муж…

Даже не соизволил разуться.

Ноябрь. Слякоть. Грязь.

Он вошел и даже не разулся!

Оставил следы на светлом ламинате.

От возмущения я чуть не задохнулась. Однако муж и бровью не повел, будто так и надо.

— Больше ни слова, — просит он.

Делает несколько шагов в сторону лестницы.

— Ты обалдел?

— Устал я от тебя. Быт приелся… — заявляет муж, поднимаясь по лестнице обутым.

— Ты… разуться не хочешь?

— Нет. Спешу.

Я опешила.

— Куда? К кому? Что ты творишь?

Я пошла следом за мужем.

Рядом, прижавшись друг к другу, замерли наши дети. Близнецы, которым едва исполнился год.

Они будто почувствовали неладное и сидели, помалкивая.

— К ней, — отвечает муж.

Его голос прозвучал иначе.

Он будто каждую букву обласкал.

— К ней?! — переспрашиваю.

— К ней, — подтверждает и даже прикрывает глаза, сладко улыбнувшись.

Речь идет… о другой женщине?!

— Она — мой праздник, а ты надоела. И это ты виновата, что я прихожу домой, как на каторгу — машет рукой. — Твоя вина, Люба. Это все… Твоя вина.

И до меня только сейчас дошло, что немногим ранее он... назвал меня другим... именем!

Оговорился!