Глава 28. Он

— Я не понимаю, Вадим.

— Ты все прекрасно понимаешь, Рита. Не глупая же. Все кончено. Больше никаких встреч.

— Но п-п-почему? Если это из-за того, что между нами еще не было близости, то прости. Я хотела быть уверенной, что ты — тот самый мужчина. Я почувствовала, что наша духовная близость не единственное, что может быть между нами. Мое влечение к тебе безумно сильное, и я больше не хочу останавливаться… Я хочу тебя!

О чем она? Говорит, что чувствует меня, но я ее не чувствую совсем.

— Рита, дело не в сексе.

Удивительно, как можно остыть, перегореть, перехотеть. Теперь мне она даже голой и мокрой, готовой ко всему, не нужна.

Раньше я был раздосадован, что она не дает, сейчас даже рад…

Потому что не успел замараться полноценной изменой.

— А в чем?

— В нас. Во мне. Нам просто не по пути.

— Что она тебе наговорила? — голос Риты изменился.

— Кто?

— Твоя жена! Вот кто. Так и знала, что она вцепится в тебя, а все эти разговоры о разводе — для отвода глаз, не более того!

В голосе Риты зазвенела злость.

— Моя жена? Причем здесь… Стоп! Не говори, что виделась с ней. Какого хрена, РИТА?!

Неожиданно я вышел из себя и сильно повысил голос, прорычав.

— Виделась. Это вышло случайно. Встретила ее на прогулке.

— Где?

— Она гуляла с вашими детьми.

— И ты случайно. Встретила. Мамочку с детьми. Ты? Что ты делала там?

— Боже, Вадим, это популярный торговый центр. Я просто увидела ее и решила подойти, поздороваться.

Твою мать.

Я зол… Зол!

У меня и так перед женой и детьми — косяк за косяком, хитрый и злопамятный тесть, как паук, забрал к себе моих родных и недо-любовница, которая ломалась в целку, какого-то хрена вдруг решила присесть мне на ствол, когда мне уже не хочется с ней развлекаться!

Еще и с женой решила побеседовать.

— Какого черта ты к ней решила подойти, Рита? Я тебе запрещаю.

— Что? Мы свободные люди! — возмутилась.

— Вот и наслаждайся свободой. Вдали. От моей, сука, семьи! Что непонятного?

— Я так и знала… Она вынесла тебе мозг. Выела его чайной ложечкой. Вадим… — голос Риты становится обволакивающим и мягким, теплым, как медовый сироп. — Ты же сам понимаешь, как сильно тебя триггерит эта ситуация, и ничего хорошего уже в этих отношениях нет и не будет.

— В каких, в этих, Рит? Ты разве что-то знаешь о семье? Ты же о других отношениях, без обязательств и бытовухи. Разве не так?

— Так, но… Ты располагаешь к себе, ты — тот, с которым я бы хотела построить нечто более серьезное.

— То есть ты выманила меня из бытовухи, пела сладко, чтобы что… чтобы создать потом новую бытовуху?

— Мы создадим улучшенную версию наших жизней. Мы не повторим прошлых ошибок…

— Конечно, мы не повторим. Нас просто нет и никогда не было. Прощай, Рит. Не звони мне и… не приближайся к моей семье. Предупреждаю.

***

Послушала ли она меня?

Нет, разумеется!

Вечером ждала меня у парковки. Намеренно под дождем без зонта и головного убора, даже не набросила капюшон.

Продрогла, наверное, ее трясло.

Волосы облепили мокрое лицо.

Когда я подошел, она ледяными пальцами схватилась за мое запястье.

— Умоляю, послушай.

Рита зарыдала. А я, смотря, как она плачет, не испытал ничего.

Вообще.

Даже раздражения.

Что мне до слез этой... едва знакомой, когда я был слеп и глух к слезам и мольбам женщины, которую любил, расположения которой я добивался…

Я не обернулся на слезы Любы той, которую жаждал, которая подарила мне сыновей…

Ее слезы вызывали в последнее время глухое раздражение.

Стоило взглянуть вглубь себя, чтобы понять: слезы Любы причиняли мне дискомфорт и затрагивали ту часть моих обещаний, которым минуло сто лет в обед. Когда-то я видел, как она плакала и от счастья, что мы с ней вместе, и одновременно от горя, что отец, единственный родной человек, от нее отвернулся. Тогда я сам себе дал обещание, что так горько моя любовь, моя Люба, больше не будет плакать никогда.

Когда она плакала от разочарования и усталости, я сам не отдавал себе отчет в том, как глубоко все-таки меня задевали ее слезы.

Они взывали к моей совести, и это было неприятно, царапало, зудело…

Стоило не раздражаться, не бежать от этой ответственности, нужно было искать выход…

Искать и найти его!

Кто виноват, что наш брак стал тупиком?

— Вадим, ты не можешь… Т-т-ты не можешь со мной так поступить! — цепляется за меня Рита изо всех сил. — Останься. Будь моим… Давай попробуем. Будем встречаться снова, как раньше. Без всяких обязательств, но станем ближе, я тебя хочу… И без всяких обещаний быть друг другу верными, постоянно возвращаться и хранить целибат.

Она меня удивила. Тем, насколько быстро меняла мнения.

Теперь открыто намекнула, мол, бери, кого хочешь, не только меня.

Но… меня это уже не интересовало, вот беда.

Мне было ни тепло, ни холодно от ее обещаний.

Меня ждал огромный, пустой и холодный, молчаливый дом, в котором я начинал сходить с ума.

Я возвращался как можно позднее и всюду зажигал свет, включал музыку, разогревал еду якобы из домашней кухни. Телек, музыка, свет… И мои шаги… по этому дому.

Я как привидение на свету.

Меня даже не то, что не видно.

Меня попросту… как будто и не существует.

— Рита, мы все обсудили. Я принял решение.

— Какой же ты… холодный, жестокий! — закричала она, ударив по груди кулаками. — Это все, что ты можешь сказать?

— Я могу вызвать тебе такси.

***

Пока машина прогревалась, я смотрел, как дворники смахивали дождь. Дождь, переходящий в снег.

Впереди зима, Новый Год…

Я представил холл нашего дома пустым и едва не заорал вслух: это было невыносимо.

Пустота рвала нутро на части.

Ничего не осталось.

Ничего…

Эта бездна, которая разрастается постепенно и незаметно, пока не становится острой, болезненной и кровоточащей язвой.

Даже кричать не получается.

Горло сковало льдом.

Ради чего все это было? Зачем?

Добиваться, строить, чтобы потом потерять семью и жену в одночасье?

От пагубных мыслей отвлек телефон.

Я посмотрел на дисплей и не поверил своим глазам: звонила Люба…