Глава 23. Она

Я стою на пороге. Сон даже не начал рассеиваться, а я уже вынуждена действовать, спросонья сбиваю мизинец об острый угол дверного косяка.

Даже глаза приходится протереть, потому что сон был хоть и нервный, но глубокий, все глаза слиплись.

В глазке размытая тень, звонок разлетелся по всему дому громкой трелью.

Открываю дверь, и передо мной стоит он.

Я ждала, чего угодно, но только не того, что увидела.

У меня шок! Полный шок…

Игорь. Мой мальчик.

— Игорь?! О боже! Игорь! Что… Как?

— Мам, привет…

У него голос уставший, такое ощущение, что сухость царапает ему горло.

Лицо серое, волосы липнут ко лбу.

Он шагает ко мне и рассматривает меня с беспокойством, потом осторожно обнимает.

— Как вы тут? Что накуролесили?

Я отступаю, впустив его в дом, не могу поверить, что он здесь.

— Я… Мы… Боже, ты-то как здесь оказался?

— Узнал, что у вас тут бедлам какой-то и сразу приехал. Должен был еще к вечеру добраться, ближе к ночи. Но машина, зараза, заглохла! Прямо в дороге! На трассе. И ни туда-ни сюда. Черт меня дернул купить бюджетного китайца. Я сбросил настройки по инструкции и все стало на китайском. Не едет машина! Пока дождался эвакуатор… Потом на попутке, автостопом добираться пришлось, — объясняется.

Он пахнет бензином и дорогой. Ехал всю ночь.

— Такое чувство, будто я целую вечность добирался! — вздыхает устало и трет лицо ладонями. — Ладно, это ерунда, а вы-то как?

— Нормально. Игорь… Ты давай, с дороги умойся и поспи, хорошо? Голодный, наверное? Я тебе сейчас покушать соберу!

Сын останавливает меня, сжав пальцами плечо. Возвышается надо мной на целые полторы головы, ростом и комплекцией пошел в отца.

Сын внимательно рассматривает меня, с головы до ног и хмурится, увидев бинты.

— Что с ногами?

— Так, — слабо улыбаюсь. — Небольшая авария. Все в порядке.

— Нет, не в порядке! Ты выглядишь так… потерянно, — выдыхает он.

Взгляд налит каким-то шоком. Брови хмурит, потом нежно гладит меня по плечу.

— Мама, ты похудела! Ты в порядке вообще? Та я ж, если что, любого порву, — даже злится как-то по-доброму, заботливо, будто маленький волчонок, защищающий свою стаю. — Что случилось?

— Да так, Игорь… Ничего особенного. Мы… Мы с твоим отцом просто разойтись решили.

Я чувствую, как его растерянность бьёт меня волной, невидимой и однако давящей.

— Что с вами стряслось, мам? Все же хорошо было! — восклицает он.

— Давай-ка ты сгоняешь в душ, я тебе сейчас одежду принесу, а потом приходи на кухню.

— Лады, — соглашается нехотя.

Дома еще полно вещей сына, поэтому подобрать кое-что ему для пребывания дома не составляет большого труда.

Пока он шумит водой в ванной комнате, принимает душ, я на скорую руку делаю ему бельгийские вафли, с творогом и зеленью, как он любит.

К появлению Игоря я как раз успела снять с вафельницы первую порцию.

— Ну, мам, расстаралась, не стоило, — говорит с мягким укором, но сам с голодным видом набрасывается на вафли, еще даже не успевшие остыть.

Я выпекаю вафли, наливаю нам по чашке чая и ловлю такую мысль, что мне, наверное, будет иногда будет не хватать этого дома.

Слишком много воспоминаний в нем заложено, теплых и согревающих, даже холодными зимними вечерами.

Но и остаться здесь, среди призраков былого счастья… не выйдет.

Склеп, да.

Рома прав — теперь этот дом превратится просто в склеп, и больше ничего.

— И все-таки, мам. Расскажи, как это случилось?

— Как у твоего отца появилась другая? Наверное, тебе стоит его об этом спросить, я таких подробностей не знаю, но слышала, как хвастался своей красавицей перед Лехой. Под красавицей, разумеется, он подразумевал не меня.

— Может быть, все не так?

Качаю головой.

— Нет, Игореш. Все так… Все именно так. Рома, он отрицать не стал. Идею с разводом поддержал горячо.

— Да может быть он просто ужалить хотел тебя в ответ? — сын как будто не может поверить. — Вы же душа в душу жили!

— Нет, Игорь. У него там, как сейчас говорят, лав стори. Она приходила сюда, хвасталась, у меня даже запись этого разговора есть, — усмехаюсь.

— Кто она? — звучит холодно вопрос.

В голосе сына чувствуются враждебные нотки.

— Она… Подруга Марины.

— Чтооооо?! Да вы тут, что, совсем с ума посходили?! — гаркает сын.

— А потише орать нельзя, не?! В этом доме, вообще-то спят!

В этот момент на кухне появляется Марина, волосы растрепаны, она натягивает худи поверх тонкой пижамы, ежится, будто от холода.

Марина на меня бросает быстрый раздраженный взгляд — ревнивый, острый, который только у подростков бывает.

Такой, словно она не хочет делить даже самую малость.

Я вспоминаю ее слова о том, что я якобы сына люблю больше, чем ее.

Неужели ревнует? Да нет, бред какой-то!

Я их обоих люблю.

Неодинаково, нет. Каждого по-своему.

Даже ее, свинюшку неблагодарную, до сих пор… люблю.

Несмотря на все ее выходки.

— Брата хоть обнимешь? — предлагает Игорь.

— Да вот еще… Обнимать тебя! — закатывает глаза.

— А ну иди сюда!

Игорь рывком притягивает сестру, она визжит, брыкается, но затихает, после того, как он ее встряхнул и зажал, поцеловав в волосы.

— Дышать нечем, Игорь, — отзывается она глухо.

Сын что-то шепнул ее, Марина, насколько это возможно, кивнула.

Садится за стол, с покрасневшими глазами и перегибается, заглянув в тарелку.

— Бельгийские? С творогом и зеленью? Феее… — морщится. — А сладкие вафли нельзя было сделать, мам?

— Кухня вся в твоем распоряжении.

— Ну вот, а еще говоришь, что Игорь — не твой любимчик. Все норм, я себе сэндвич сделаю, — злится Марина, с грохотом доставая из кухонного шкафчика тостер.

Я едва не принялась объясняться, мол, я не думала, что она проснется пораньше, поэтому…

Но нет.

Обрываю себя: оправдываться не хочу, не стану!

— Не бузи! — делает сестре замечание Игорь.

— А ты не воспитывай меня! Воспитатель нашелся, спасатель! Примчался! Зря прилетел, они разводятся! И дом продают! — повышает голос Марина.

— Я поговорю с отцом. Это бред. Он изменит свое решение, — уверенно заявляет сын. — Я верну отца в семью!