Глава 24. Он

— Зря ты приехал, сынок. Как видишь, мамочку твою обожаемую никто в тюрьме закрывать не собирается!

— Откуда столько яда? — недоумевает Игорь. — Вы же столько лет вместе, вы должны…

— Во-первых, я никому ничего не должен! Даже налоговой! А во-вторых…

Я ловлю себя на мысли, что смотрю на сына, как на врага.

Да, он враг мне сейчас, когда прилетел, весь из себя такой умный и решил построить родителей по линеечке, жизни нас учить решил!

Нас!

— Продолжай, мне даже интересно, что ты скажешь, во-вторых…

— Яйцо курицу не учит. Слышал такое выражение? Нет? Рекомендую подумать, что оно обозначает!

— Ты себя-то слышишь?

Нас прерывают.

Заглядывает медсестра.

— К вам дочка, Роман.

— Запускайте.

Смотрю на сына:

— Кажется, ты и с Мариной поругался? Не могли прийти вместе? С разницей на пять минут пришли. Демонстративно, что ли?!

Сын хмурится:

— Марина вообще-то дома осталась. Это…

Дверь палаты распахивает.

— Котик, любимый, как ты?

В палату врывается Карина и застывает, увидев возле моей постели сына.

Скользит по нему взглядом сверху-вниз и обратно, потом переводит взгляд на меня.

— Проходи, Карин. Это… сын. Игорь.

— Сходство на лицо, — отмирает она. — Теперь понятно, в кого Игорь пошел. В тебя, любимый. У вас просто одно лицо и…

Игорь поднимается, сделав резкий шаг вперед.

Карина замирает и говорит с натянутым, грудным смехом.

— И ростом, и фигурой… Ах-ха-ха!

Она выглядывает из-за него, а я испытываю желчный прилив какой-то.

Раздражение.

Нет, я же не всерьез ее к сыну приревновал.

Или мое настроение испортилось после того, как медсестра назвала Карину — моей дочерью.

Игорь, зараза, хмыкает, посмотрев на меня.

— Вот так доча, правда?

— Хватит, — цежу сквозь зубы. — Карин, оставь нас на несколько минут.

— Как скажешь, любимый.

Развернувшись, она выходит.

Ее бедра выкручивают восьмерки.

Да, черт! Нет, она же всегда так ходит? А задница у нее… Отменная!

— Не пялься на мою…

— Да не пялюсь я, ты че… Тебе, кажется, похотью последнюю извилину отдавило? — интересуется. — Я просто в шоке смотрю и понять не могу, как ты мог променять нашу маму на эту… шмару дешевую. Пап… Я… Я, кажется, чего-то не понимаю.

— Поживи в браке столько лет, как мы, сразу кое-что понимать начнешь! — огрызаюсь. — А до тех пор ты просто желторотый цыпленок!

— А ты тогда, кто? Пожиратель цыплят? Эта девка даже младше меня, тьфу… скользкая и фальшивая.

— Не унижай мой выбор, прими его.

— Твой выбор? — вскакивает на ноги. — Твой выбор раздвинет ноги перед любым, кто поманит ее более длинным… рублем.

— Ты ничего не знаешь о нас. Еще раз повторяю. Последний раз. Сохрани остатки хороших отношений между нами, а так-то, знаешь… я тоже не в восторге от того, что ты подженился на какой-то мутной девке еще учась в универе. Это же какой ушлой надо быть, сразу подцепить состоятельного парня и развести его на «давай жить вместе».

— Мою девушку не тронь, она сирота и…

— И, конечно, просто по любви поспешила жить вместе, ага.. Это же среди нынешней молодежи так распространено: вешать на себя обязательства, почти как в браке! — Да как ты смеешь?! Моя девушка — приятная в общении и у нее есть свой доход, не большой, но…

— В этом все и дело. Небольшой доход или состоятельный парень? Угадай, что здесь выгоднее. Ах, тебе неприятно! Ах, ты утверждаешь, что у вас все по любви, так почему ты другим в этом же самом праве отказываешь? А?!

Сын смотрит на меня и машет рукой:

— Бесполезно. Я думал, Марина просто истерит, а вы… Вы с мамой уперлись, как два барана. Она только о разводе твердит, уже объявление о продаже дома выставила, говорит, дома долго продаются, тянуть нельзя, а ты… ты грудью на амбразуру в защиту какой-то дешевки.

— Такова жизнь. Она меняется.

— Я против.

— Но ты ничего не решаешь. Это наша жизнь. И мы сами в ней хозяева. Прими это, как данность. И не оскорбляй мой выбор. Потому что этим самым ты оскорбляешь меня.

— Пап… Ты сам себя оскорбил и на посмешище выставляешь своим… выбором.

Он смотрит на меня с надеждой, но я упрямо стою на своем.

Дороги назад нет.

Прошлого не осталось.

Только надежда на светлое будущее, а дети…

Что ж, дети выросли. И я свои обязательства перед ними выполнил на все сто процентов.

***

Спустя время

Усилия сына, как и его приезд, оказались напрасными.

Не верится, что этот день настал.

Из здания суда выходим вместе с Вероникой, не глядя друг на друга.

Теперь мы не просто ставшие чужими в браке, мы — бывшие муж и жена.

Все прошло гладко, без криков и ссор.

Мы уже ссорились и ругались, приняли решение разойтись, и следовали принятому решению.

Потому что именно так и поступают взрослые люди: они не тянут кота за яйца и сиськи долго не мнут.

Разойтись? Да пожалуйста!

Развод? Просто мечтал об этом…

Разделить имущество пополам?

Кто-то бы сказал, что не слишком ли жирно бывшей жене отдать половину всего, а я… просто знаю, что она без меня загнется, ничего не добьется.

Я, можно сказать, выбрасываю на улицу беспомощного котенка и даю ей путевку в жизнь, ибо без меня она не сможет.

Отдам должное тем годам, когда Вероника была сносной женой!

И, разумеется, я не хотел затягивать судебный процесс на много месяцев.

Из глаз долой, из сердца — вон, и я не пожалею, не оступлюсь, говорю себе в рьяном угаре.

— Поздравляю. Единственное, чего я так и не понял, ты фамилию себе девичью вернешь?

Вероника поворачивается в мою сторону.

Ее глаза сверкнули.

Неожиданно они начали казаться слишком большими, огромными, на сильно исхудавшем лице.

Оказывается, у нее острые, красивые скулы.

Я и забыл.

— Девичью фамилию? Нет, не думаю. И только не бери на свой счет, Роман. Мне просто лень бегать по инстанциям с бумажками. Всего хорошего!

— И тебе.

Кивнув на прощание, Вероника уходит, а потом возвращается и протягивает мне что-то.

— Возьми. Оно мне больше не нужно.

На мою ладонь падает обручальное кольцо.

Такое чувство, словно кольцо весит целую тонну, и тянет мою ладонь вниз, к асфальту.

В горле встает противный ком, земляной, и там, будто дождевые черви копошатся, щекочут, но ничего путного я из себя выдавить не смог.

***

Просто быстрым шагом пересекаю парковку, сажусь в тачку и хватаюсь за руль: у меня новая машина.

Дорогой внедорожник премиум-класса. Вкусно пахнет нежнейшей кожей, электроника напичкана всюду…

И я почему-то вспоминаю, как мы выбирали эту машину. Лежали в постели, распаренные после секса, голова Вероники лежала у меня на груди, моя рука покоилась на ее плече.

— Машина тебе под стать, здоровяк, — пошутила она. — Ты сколько железа жмешь от груди в спортзале…

Тогда мы еще были вместе, и в моей жизни не было другой женщины…

А с Кариной…

Никаких серьезных разговоров в постели, только о том, куда бы пойти, сходить и где потусить.

Да к черту! Я сразу же сменю этот салон!

Активная жизнь — это то, что мне нужно! Я… заслужил.

***

Еду на квартиру, которую я сейчас снимаю нам с Кариной.

Входя, слышу женские голоса, на коврике возле двери — женские кеды.

Испытываю глухое раздражение: у нас, что, опять гости?