6 глава

Прошел год.

Тонкий плач крохи мгновенно будит. Я распахиваю глаза, чувствуя, как сон мгновенно улетучивается, и нахожу взглядом колыбельку, стоящую рядом с кроватью. Быстро хватаюсь за её край, пальцы скользят по гладкому дереву.

Утро началось не с кофе. Как и каждое утро на протяжении последних нескольких месяцев. Я осторожно встаю и беру малышку на руки. Она теплая, её крошечное тело кажется почти невесомым, но я всё равно держу её осторожно, будто в ладонях хрупкий фарфор.

Она шевелится, её маленькие кулачки вздрагивают, и я прижимаю её к груди, укутывая в тепло своего тела. Ей всего пятый месяц, она совсем крошечная — щеки мягкие и нежные, с ямочками, когда она улыбается во сне. До сих пор боюсь причинить ей вред или боль, хотя давно уже привыкла к её крохотным пальчикам, к доверчивому взгляду, который она бросает, будто знает, что я всегда рядом.

Её плач я уже научилась различать. Сейчас это просто пробуждение, напоминание о том, что пора есть. На несколько мгновений задерживаюсь, чтобы вдохнуть этот особенный запах — сладковатый, едва уловимый, только её, моего ребёнка. Сердце сжимается, как всегда.

Сейчас она лишь хочет кушать, а потом нужно будет поменять подгузник. Я ловлю её взгляд — маленькие голубые глаза, как осколки утреннего неба, смотрят на меня с детской серьёзностью, и кажется, будто она пытается что-то сказать.

Такая хрупкая и нежная, такая сладкая, что порой хочется просто смотреть на неё и забыть обо всём. Просто сидеть, обнимая её, и слушать, как ровно стучит её сердечко, совсем рядом с моим.

Я скучаю по малышке. Как и по сыну, конечно. Иногда это чувство буквально разрывает меня. Сейчас у меня есть всего час утром и несколько часов вечером, чтобы побыть с детьми наедине.

Если бы не моя гордость…

Впрочем, я сама виновата.

Я выхожу в гостиную, осторожно держу малышку, пока она уже начинает тихонько гулить, словно разговаривает со мной. Кладу её на диван, застеленный мягким пледом, и поправляю уголок, чтобы ей было комфортно. Маленькие ножки едва заметно дрыгаются, а крошечные пальчики цепляются за воздух.

Теперь нужно ещё и сына разбудить. Из соседней комнаты выходит няня, потягиваясь и сонно улыбаясь. Её взгляд оживляется, едва она замечает малышку.

— Доброе утро! Евочка уже проснулась? — она подходит ближе, чуть склонив голову, как будто разговаривает с лучшей подружкой.

— Уже давно, — киваю с улыбкой.

— Мы пойдём готовить завтрак, — девушка мягко берёт малышку на руки, нежно покачивая её из стороны в сторону.

— Конечно, — соглашаюсь. Евочка радуется вниманию, на её губах появляется та самая трогательная полуулыбка, от которой у меня всякий раз теплеет на душе.

Я иду в детскую. Мой сын, свернувшись клубочком, спит на своей кроватке, его светлые волосы разметались по подушке. Я тихонько наклоняюсь и касаюсь его плеча.

— Поднимайся, солнышко, — шепчу.

Он тянется, щурит глаза и, мило морща носик, сонно просит:

— Мам, ну ещё чуть-чуть…

Я улыбаюсь и позволяю ему поспать ещё немного. Пусть отдыхает. Ему скоро пять, но за последние месяцы он так повзрослел. С тех пор, как мы с Ромой расстались, он стал как-то более серьёзным, как будто понял, что мы с папой не будем вместе.

Я старалась объяснить это как можно мягче, без лишних обид или обвинений. Рома остаётся для него папой, и мне важно, чтобы они проводили время вместе. Главное, чтобы Рома этого тоже хотел. Пока что, к счастью, он хочет.

Пусть сын спит. До детского сада ещё есть время, всё успеем.

Я иду в ванную. Умываясь, невольно задерживаюсь перед зеркалом. Моё отражение — это чуть бледное лицо, слегка впалые щёки. Я похудела. Даже слишком. Наверное, за месяц восстановилась после родов. Быстрее, чем могла представить, но только из-за стресса.

Теперь я хожу в спортзал дважды в неделю, чтобы поддерживать форму. В первые недели я едва находила время на еду, погружённая в заботы о детях и обустройстве своей жизни. Иногда вместо отдыха предпочитала работать: переделывала кухню в одном из ресторанов или занималась заказами новой мебели. Порой я буквально жила на работе.

У меня не было и шанса осесть дома и стать домохозяйкой. Даже если бы хотела, а я никогда этого не хотела, сейчас, оставшись одна, просто не могу себе этого позволить. Ради того, чтобы Рома оставил мне обоих детей, я пошла на крайние меры. Я отказалась от всего его бизнеса, который мог бы сейчас приносить мне стабильный пассивный доход. Даже не настаивала на тесте или на том, чтобы он часто виделся со вторым ребёнком.

Если честно, весь наш развод пошёл кувырком.

Рома просил меня подождать. Долго. Говорил, что всё уладится. Даже тогда, когда уже жил со Светой, прекрасно зная, что я об этом знаю. А я, как дура, ждала. Ждала и верила, что это на благо. Детям, мне, нашему браку. Но это ожидание едва не стоило мне всего, что я создавала годами. Мои рестораны были на грани потери.

Когда эта сука — иначе её не назвать — Света пришла в мой ресторан, я поняла, что всё, терпение закончилось. Она вальяжно вошла, высоко подняв голову, вытягиваясь так, чтобы её округлившийся живот был максимально заметен, и прошлась по залу с таким видом, словно уже получила ключи от всего здания.

Я стояла у бара, держась за стакан воды с лимоном и мятой, которая хоть немного спасала меня от тошноты, когда она подошла ко мне. Её взгляд был тяжёлым, но улыбка — до жути наглой.

— Какой из рестиков ты отдашь мне? — сказала она, не мигая. — Я хочу быть директором. Мне нравится, как ты всё устроила.

Я тогда чуть не подавилась. Медленно поставила стакан, поднялась на ноги и шагнула в сторону, чтобы не упасть от шока.

— Что? — мой голос сорвался.

Света едва не закатила глаза и продолжила тем же мерзким тоном:

— Ты что, глухая?

Она выглядела нелепо, особенно с её набухшими за последние месяцы формами. Да, её разнесло за время беременности, и она явно пыталась это компенсировать своим видом победительницы. Я ничего не имею против полных девушек. Абсолютно. Но именно её — я ненавижу. Хоть худая, хоть полная — она останется той самой женщиной, которая разрушила мою семью.

— Охрану вызвать? — хмурюсь, чувствуя, как внутри меня поднимается волна ярости.

Бармен, который всё это время стоял за стойкой, тут же оказался рядом. Его взгляд стал серьёзным, он буквально приготовился защищать меня, если Света вдруг решит устроить спектакль.

Я оглянулась на всю команду. Это был один из тех редких моментов, когда я осознала: мои люди всегда были на моей стороне. Все они понимали, через что я прохожу. Их поддержка была единственным, что помогло мне не сломаться в тот момент.

В тот день я первая набрала Рому. Мне понадобилось несколько минут, чтобы решиться нажать на вызов. Наш первый разговор за несколько месяцев после того, как он сам перестал звонить, предпочитая общаться через сообщения по поводу сына.

— Твоя… девушка пришла в мой ресторан, — сказала я тогда. Голос дрожал, но я старалась звучать уверенно. — Разберись.

Рома ничего не знал о её выходке. Когда я рассказала всё, он замолчал. Я почти услышала, как он переваривает мои слова. Спустя пару минут он извинился. Искренне или нет, я уже не могла понять.

Развод оформили в тот же день. Казалось, всё решилось мгновенно, хотя до этого тянулось несколько месяцев. Он стоял напротив меня, его взгляд постоянно скользил к моему тогда едва заметному округлившемуся животу.

— Прости, — сказал он снова.

Его слова звучали тяжело, но я не верила им. Он не рассказал истинных причин этой затянувшейся паузы. Только общие, пустые фразы. Он говорил так, словно боялся, что Света, стоящая рядом, услышит что-то лишнее. Она молчала, а спесь при нём поубавилась.

Они уехали быстро. Рома ничего не объяснил, а я осталась одна. Внутри было больно, но я всё равно улыбнулась, наблюдая, как они уходят.

Но той ночью меня снова рвало. Моя беременность была кошмаром, о котором я вспоминаю с ужасом. Те дни, когда я не могла встать с кровати, или моменты, когда началось кровотечение, запомнились мне навсегда. Я часто думала, не набрать ли Рому, но гордость всегда побеждала. Каждый раз, протягивая руку к телефону, я отдёргивала её обратно.

Я справлялась сама. Решала проблемы, улыбалась всем, словно ничего не происходило. Даже тогда, когда пришлось перенести открытие нового ресторана на полгода. Для всех у меня было всё прекрасно. А внутри… Я была на грани. Едва оставшись одна, я хотела кричать, но не могла.

Сегодня, наконец, открытие. Ресторан, который я начала проектировать ещё в браке с Ромой. Теперь он полностью мой. А значит, мне снова придётся улыбаться всем, терпеть каждого гостя, лгать о том, что у меня всё прекрасно.

Хотя… ничего не прекрасно. Совсем ничего.

И он будет там. Рома, который даже теперь продолжает быть частью моей жизни, которую сам разрушил. И она — та, из-за которой мы не вместе.

Я вздохнула и выровняла плечи перед зеркалом. Сегодня я справлюсь. Как всегда.

Вообще, я могла отменить это приглашение. Почему нет? Могла даже не придумывать даже причины, сказать правду.

Но чёртова репутация…

Наличие Крупьянова на открытии моего ресторана — это моя выигрышная карта. Его появление автоматически обеспечит мне высокий рейтинг в соцсетях, а с этим проще раскрутиться. Да, даже если приглашённых влиятельных гостей и без него предостаточно, без Ромы, который так или иначе имеет отношение к этим ресторанам, будет сложнее.

Я понимаю, что это меркантильно. Ну и пусть. Почему только Света должна позволять себе играть с огнём? Я тоже могу поиграть. И, поверьте, сделаю это лучше нее.

Отвозя сына в садик, я прощаюсь с ним, наблюдая, как он с серьёзным видом убегает в группу. Его волосы, ещё немного растрёпанные, подпрыгивают в такт его шагам.

А Риточка едет гулять в парк с малышкой. Доченьке сейчас нужно не так много моего внимания — она ещё слишком маленькая, в основном её потребности заключаются в еде, сне и заботе. А вот сын… Сын переживает кризис пяти лет.

Каждый возраст детей несёт свои сложности, но сейчас его фантазии и переживания порой настолько неожиданны, что меня одновременно пугает и восхищает его детский ум. Он придумывает такие вещи, что, кажется, я слушаю не ребёнка, а маленького писателя с богатым воображением. Мы с нянями стараемся терпеливо объяснять ему всё, что его волнует, помогая пройти этот этап.

После расставания с Ромой няня стала для меня необходимостью. Нина, которая была с нами с самого начала, осталась, а теперь мне пришлось нанять и Риту. Мне просто не хватало времени, чтобы быть с детьми постоянно.

Рома, надо отдать ему должное, взял на себя часть расходов. Он оплачивает содержание сына и обеспечивает его всем необходимым.

Но тест ДНК подтвердил, что к дочери он отношения не имеет.

Почему я это сделала? Зачем? Даже сейчас не могу точно ответить. Тогда я была слишком зла. Он поступил со мной отвратительно, а я не могла просто сидеть сложа руки и притворяться, что всё в порядке. Как будто я преданная собачка, готовая ждать его дома после всех его похождений.

Нет. Это была моя стервозность, гордость, обида. Всё смешалось. Танюшка помогла мне подделать тест, и Катя тоже поддержала. Они обе были на моей стороне. И, честно говоря, я не удивлена. Даже его семья тогда больше сомневалась в Свете, чем во мне.

Его сестра, Настя, открыто высказывала недоверие к порядочности Светы. Это, конечно, льстило мне. Да и приятно было знать, что хотя бы кто-то видел, кто в этой ситуации прав.

Сейчас я смотрю на эту историю с прохладным спокойствием. Да, я всё сделала правильно. Даже если иногда кажется, что я перегнула палку.

День проходит в запаре. Всё вокруг гудит, люди мелькают как тени, а я бегаю между делами, словно на автопилоте. Последние приготовления идут в бешеном ритме: проверяю сервировку столов, слежу за оформлением зала. Кажется, что ответственность за всё лежит только на моих плечах.

Есть, конечно, я забываю. Даже не замечаю, как Таня вдруг оказывается рядом, упорно впихивая в мою руку крошечную канапешку.

— Жуй! — хмурится она, подбоченясь, словно командир перед строем.

Мой шеф-повар, с виду спокойный и сдержанный, подхватывает её настроение и всовывает мне в руку стакан со смузи.

— Пей. — Его голос звучит мягко, но достаточно уверенно, чтобы не возражать. — Ты весь день на ногах. К вечеру свалишься в голодном обмороке.

Он улыбается по-доброму, но с ноткой лёгкой строгости. Этот мужчина всегда был надёжной опорой, чуть старше меня, женат на удивительно милой девушке, с которой они расписались в этом году.

И да, мой бренд-шеф тоже недавно женился. Кстати, не на мне, что, наверное, до сих пор вызывает у Крупьянова внутренний диссонанс. Вот так я, конечно, шваль, да? Переспала с почти женатым, будучи сама в браке… Как же он сам себе это объясняет?

— В кабинете уже ждут стилисты, — продолжает Таня, вытягивая меня из этих ненужных мыслей. — А Рита скоро привезёт детей. Она их переодела.

— Уже? — я бросаю взгляд на смарт-часы и поражённо ахаю. — Уже полпятого?!

Таня кивает с видом, будто я её неисправимая подопечная.

— Для этого у тебя есть я, — спокойно говорит она, улыбаясь краешком губ.

— И я, — подхватывает мой шеф, выпрямляясь в своём идеально выглаженном парадном кителе. Его модная укладка под стать сегодняшнему вечеру — всё до мелочей безупречно. — Пей. Ты весь день на ногах, к вечеру свалишься в голодном обмороке.

— Как я могу? — хохочу, чувствуя, как внутри появляется лёгкость от их заботы. — Не свалюсь, даже если потеряю сознание.

И хоть эта фраза звучит как шутка, где-то в глубине я понимаю, что они правы. Мой организм давно уже живёт на грани. Но сегодня я точно должна продержаться. Всё ради этого вечера. Ради детей. Ради себя.

После в кабинете разыгрывается настоящий марафон подготовки. Сперва занимаются мной: стилисты ловко поправляют прическу, добавляют финальные штрихи в макияж, а я, наблюдая своё отражение, думаю, что выгляжу вполне прилично для человека, который весь день носился как заведённый.

Следом берутся за Татьяну. Она и днём не присела ни на минуту — проверяла гостей, координировала поставщиков, договаривалась с прессой. Танька давно уже работает у меня директором и знает всё как свои пять пальцев. Когда-то, после моего рассказа о том, что учудила Света, она только посмеялась. Эта должность — её, и она бы никому не уступила, особенно такой, как Света.

— Смешно, правда? — как-то сказала она. — Едва стала жить с Крупьяновым, тут же бросила работу. А теперь что, возомнила себя королевой?

Татьяна любит мои рестораны, пожалуй, даже больше, чем их основателя. И её преданность всегда вселяла в меня уверенность.

В кабинет вдруг залетает Катя. Её яркая энергия, как всегда, моментально заполняет всё пространство. В руках она держит огромный букет роз, который сразу вручает мне.

— Это кто тут открывает чисто на характере уже седьмой ресторан?! — восклицает она, сияя улыбкой. — Знала, родная, что семь — это счастливое число?

— Знала, — смеюсь, ощущая, как её настроение передаётся мне. Тянусь к её едва заметному животу и прикладываю ладонь. Потом целую её в щёчку. — Как ты себя чувствуешь?

— Прекрасно! — Катя хмыкает и гордо оглядывается. — Они меня буквально носят на руках.

Я следую её взгляду и вижу в дверях кабинета двух её мужчин, которые смотрят на неё с обожанием. Кабинет не настолько большой, чтобы вместить всех, но их присутствие, кажется, делает его просторнее.

— Принцессу нашли! — добавляет Катя, хитро ухмыляясь.

— Правильно, — улыбаюсь. — Не берите с некоторых плохой пример...

Катя смеётся и садится рядом с Ритой, которая при параде кормит малышку смесью.

— И кто тут у нас такая красавица? — нежно спрашивает Катя, заглядывая в лицо дочке. — Такая сладкая бусинка, совсем не похожая на маму, ага.

Я вижу, как она хитро хмыкает, а потом поворачивается к сыну.

— Привет, принц! Ты сегодня за старшего?

Мой сын, гордо сложив руки на груди, отвечает серьёзным тоном, который он обожает изображать:

— Как и всегда, тёть Кать.

Мы все смеёмся, и этот момент словно стирает дневной хаос. Хоть на мгновение я чувствую себя по-настоящему счастливой.

— Мы оставим вас, девчонки, — Кир тепло улыбнулся, глядя на Катю, которая уже успела устроиться поудобнее. — Малыш…

— Да-да, я аккуратно, — заверила она, нежно улыбнувшись, словно успокаивала его и Марата одновременно. — Даже врач говорит, что всё идёт хорошо. Ну же. Не волнуйтесь.

— Хорошо, — Марат всё же хмурится, но кивает. — Идём, выпьем.

Мужчины выходят, закрывая за собой дверь, и как только их шаги удаляются, Катя тяжело вздыхает.

— Слава богу. Они так переживают... — шепчет она, проводя ладонью по своему округлившемуся животу. — Сейчас всё идёт хорошо, но они словно боятся, что повторится всё… Я тоже боюсь, но…

— Два выкидыша, Катюш, — Таня тихо приобнимает её за плечи, и в комнате на мгновение воцаряется тишина. — Вы трое заслужили и выстрадали эту беременность. Так что я даже рада, что они так переживают.

Катя благодарно кивает, прикрывая глаза, словно это ободрение помогло ей немного расслабиться.

— Да-да, — подхватываю я, чтобы немного разрядить атмосферу. — Чаще мужчины не понимают, как это тяжело. Но они у тебя и правда молодцы, что настолько переживают.

— Я знаю, что так лучше, — Катя немного улыбнулась, её взгляд становится мягче. — Теперь всё будет хорошо, — добавляет она с тихим, но твёрдым голосом. — Буду у Евочки таскать нежненькие платьишки.

— А если сын? — шутливо хмыкаю, пытаясь вызвать у неё улыбку пошире.

— Если сын, то это будет вселенская несправедливость, — смеётся Катя, поднимая взгляд. — У меня уже есть два мужика. Ты мне ещё третьего желаешь? Вот что за подруга!

— Да ладно! — смеюсь в ответ, беру сына на руки и целую его в щёчку. Он, как всегда, весело улыбается в ответ. — Смотри, какой сладкий мужчинка. А главное — любит маму, несмотря ни на что.

— Это да! Сладкий мужчинка… — Катя поднимается и берёт его у меня, притягивая к себе. — Иди сюда, тебя расцелую, пока мои ревнульки не видят!

Я только улыбаюсь, глядя, как она играется с сыном. Несмотря на все пролитые слёзы, Катя держится и не сдаётся. Её улыбка искренняя, но я знаю, через что ей пришлось пройти.

Теперь её беременность протекает хорошо, значительно легче даже моей второй. Но что она прожила в те моменты, когда случались выкидыши, — это не передать словами. Мы старались быть рядом, но эти испытания были по-настоящему тяжёлыми.

Этот год нас всех изрядно помотал. Но глядя на Катю сейчас, я верю, что всё будет только к лучшему.

У Тани тоже много чего произошло. Вообще-то, она едва не вышла замуж за уже женатого мужчину. Как такое могло случиться?

Чем дольше я живу, тем больше убеждаюсь: при определённых обстоятельствах мужчины могут мастерски играть на твоих чувствах. Они заманивают в свои сети лживыми обещаниями, греют душу красивыми словами, а как только понимают, что ты полностью в них растворилась, начинают ломать тебя изнутри. Такая разрушительная игра, где на кону стоят твои эмоции, твоя уверенность в себе, твоё будущее.

И Таня попала в эту ловушку. Она, такая умная и рассудительная, сама того не зная, стала любовницей довольно состоятельного мужчины. Он был внимателен, заботлив, а главное — уверял её, что уже давно развёлся с женой. Таня верила, строила планы, вложилась в организацию свадьбы, пока всё не раскрылось. Оказалось, этот мужчина не только был женат, но и даже не собирался уходить из семьи.

Когда правда вышла наружу, он просто оставил Таню одну. С долгами, со сломанными надеждами, с чувством полного предательства. Точнее, он именно так и планировал. Ему нравилось создавать проблемы, будто он мстил не Тане, а всему женскому полу сразу. Таня потом узнала, что после неё у него была не одна любовница. Это был стиль его жизни, его способ самоутверждения.

Но Таня — не из тех, кого можно сломать так легко. Она справилась. Пусть с трудом, пусть со слезами, но сумела выкарабкаться. Теперь она сильнее, жёстче. Может, где-то даже чересчур, но разве её можно винить?

Тане в какой-то степени повезло. Организаторы и все причастные к планируемому празднику вошли в её положение. Тот мужчина, конечно, надеялся, что предоплаты за мероприятие не покроют даже части уже сделанного, но всё обернулось наоборот. Таня смогла рассчитаться без долгов, сохранив хоть какую-то стабильность.

Я не хочу сказать, что все мужчины такие. И не хочу перекладывать всю вину только на них. Женщинам тоже нужно думать, с кем ложишься в постель. Ведь потом именно нам приходится разруливать последствия.

Со мной случилось нечто похожее. Я долго думала, что Крупьянов специально так подстроил — измену, уход, всё это. Как будто ему нужна была свобода, а не семья. Я искала оправдания его поступкам, чтобы хоть как-то объяснить, почему я всё ещё его люблю.

Вот я и придумывала себе нелепый бред, чтобы не так больно было.

Хотя, сказать честно, я не считала себя совсем уж обделённой. У меня было двое прекрасных детей, и я постепенно отпустила всю эту ситуацию. Да, с трудом, да, с истериками, но справилась. Поэтому пригласить Крупьянова на свой праздник мне удалось без особой сложности.

Единственное, что немного напрягает, — сегодня приедет очень много гостей. Действительно много. Все захотят меня поздравить, похвалить, уделить внимание. А я так отвыкла быть в центре событий…

Я выхожу из кабинета с гордо поднятой головой. Позади меня Риточка, ведёт за ручку сына и несёт переноску с дочкой. Мы пересекаем зал, и нас тут же ловит фотограф. Несколько вспышек ослепляют, но я привычно улыбаюсь, легко меняя позы.

Риточка, сначала смущённая вниманием, скромно отходит в сторону. Я подзываю её:

— Рита, давай вместе! Это часть нашей жизни, её тоже стоит запомнить.

Она улыбается и неуверенно встаёт рядом. Фотограф делает пару кадров, а затем ко мне подходят подруги. Теперь уже мы втроём улыбаемся в объектив, и я чувствую тепло от того, что рядом мои близкие.

Основной зал постепенно наполняется гостями. Они рассаживаются за уже приготовленные столы. Кто-то обменивается приветствиями, кто-то внимательно изучает меню или разглядывает декор. Лёгкий аромат закусок смешивается с дорогими парфюмами, а тихая музыка дополняет атмосферу спокойной элегантности.

Я оборачиваюсь к Рите:

— Думаю, часик побудете, а потом отправляйтесь домой. Детям не стоит задерживаться допоздна. Возьми себе тортик, дорогая.

Она понимающее кивает:

— Полностью с вами согласна. Владимир уже ждёт нас.

— Отлично, — киваю я, замечая официантку. — Машенька, пригласи моего водителя перекусить. Пусть повара приготовят что-нибудь. Он с самого утра не ел.

— Конечно, Вероника Викторовна, — девушка тут же убегает выполнять поручение.

Осматриваю зал, чувствуя, как внутри поднимается лёгкая дрожь. Но тут же натягиваю улыбку. У большого стола уже сидят самые близкие для меня люди. Несмотря на развод, они все еще моя семья.

Я подхожу ближе и обнимаю Настю. Она тепло прижимает меня к себе, а я чувствую, как напряжение немного отступает. Её мужья приветствуют меня кивками, а Дмитрий передаёт официантке шикарный букет. Их уже столько, что для них выделили отдельный зал. Теперь они выстроены там словно шикарный цветочный ковёр, добавляя празднику ещё больше торжественности.

— Садись с нами, Вероника! — Настя улыбается, указывая на свободное место рядом.

Я снова улыбаюсь и чувствую, как возвращается ко мне уверенность. Сегодняшний день должен быть особенным, и я сделаю всё, чтобы он прошёл идеально.

— Я бы с радостью, Настюш, — улыбаюсь, чувствуя искреннюю теплоту её слов. — Но мне сегодня посидеть не удастся. Если можно, я с вами Риту и малых оставлю.

— Конечно! — Настя тут же берёт сына на руки, усаживая его к себе на колени. Она прижимает его, а её голос наполняется нежностью: — Иди сюда, маленький сладкий мальчик! Я тебя сейчас всего зацелую, заец!

Сын громко смеётся, а я не удерживаюсь от улыбки.

— Его уже раз так несколько зацеловали тёти, — Катя поддразнивает, хохоча, и легонько похлопывает по стулу рядом с собой. — Риточка, садись со мной.

Няня, чуть смущённая таким вниманием, осторожно опускается на указанное место, пересаживая Евочку в более удобное положение.

— Ничего, он любит Настю! Правда, котёнок? — Настя смотрит на сына, а он, сияя, быстро кивает и тут же переводит взгляд на своего папу, сидящего чуть дальше.

Я замечаю, как Рома отвлекается от разговора, ловя взгляд сына. Их короткий, но тёплый обмен взглядами выглядит таким естественным, что у меня в груди чуть ёкает.

Сегодняшний вечер собрал в одном месте столько эмоций и воспоминаний, что кажется, будто время немного замедляется. Но я не могу позволить себе долго здесь задерживаться. Впереди ещё столько дел…

Я краем глаза замечаю их — Рому, Свету и их малышку в массивной коляске. Для неё даже выделили отдельное место у прохода. Мимоходом удивляюсь: их дочка ещё не сидит? Наши дети почти ровесники, но Евочка уже давно держит головку и уверенно сидит, иногда даже пытается подтянуться, когда её поддерживаешь. Хотя, я не уверена, что точно знаю, когда она родила. Не следила я как-то за жизнью… Бывшего и его пассии.

Рома встаёт и подходит ближе. Его движение отзывается внутри волной непрошенного напряжения. Он обходит наш стол, кладёт в руки официантке огромный букет — бедная едва удерживает его, — и, едва касаясь, целует меня в щёку.

— Поздравляю. Ты проделала огромную работу, — произносит он почти отчуждённо.

Не задерживаясь рядом, он направляется к сестре и берёт сына на руки. Тёмка тут же прижимается к папе, обнимает его, но не долго — любопытство пересиливает. Малыш начинает увлечённо рассказывать о своих успехах, а Рома задаёт вопросы:

— Сколько прописей написал? А буквы новые знаешь?

Но в какой-то момент его взгляд перемещается к Евочке. Он смотрит на неё. Сердце сжимается. Всего лишь второй раз… и он уходит, так и не подойдя ближе, так и не заговорив. Он знает, что она не его.

Я быстро нахожу опору в своём внутреннем стержне. Целую Евочку в макушку и подмигиваю Тёме. Его лучезарная улыбка возвращает мне силы, наполняет светом.

Я справлюсь. Всё в порядке. И мне совсем не больно. Совсем.