Глава 15. Алиса

– Все, больше не лей, не лей! – командует Игорь. – А то оладики у нас получаются. – Нормальные блины, пап! – Диана все равно плюхает чуть больше, пока Игорь бросает на меня взгляд. – Нормальные вполне, – киваю я, глядя, как по сковороде неповоротливо расплывается что-то отдаленно похожее на тот самый нормальный блин. – Рой, ну подтверди. – Ваф! – гулко на всю квартиру подтверждает Рой. – Рой, ну у тебя-то где глаза? – смеется Игорь. – Сговорились, да? Я отворачиваюсь, смеюсь в ладошку и заодно стараюсь унять тошноту – такой токсикоз, что на кухне находиться мучительно, но и пропускать общее веселье тоже не хочется. Открываю холодильник, осматриваю полки и понимаю, что у нас нет сметаны к блинам-мутантам. – Игорь, а ты в магазин не сходишь? – прошу я, закрыв дверцу. – А то к блинам только варенье. – А чего ты хочешь? – он с готовностью подходит несмотря на то, что сам еще не полностью восстановился. “Не выблевать внутренности”, – проскальзывает мысль. – Я ничего, а Диана со сметаной любит, и Рой тоже. Или давай сама схожу, а то нехорошо раненых посылать, – улыбаюсь ему. – Нет, нет, все отлично, – бравирует он. – Я полон сил и энергии. – Ну конечно, – иду за ним в коридор, останавливаю, накидываю кухонное полотенце ему на шею и притягиваю к себе. – Ты мой герой, знаешь? – М-м, приятно быть героем, – склоняется надо мной. – Надеюсь, в этот раз тебя от меня не стошнит? Краснею до кончиков волос. Боже, до сих пор стыдно. – Меня не от тебя стошнило, – касаюсь его губ. – Это все токсикоз, и немножко твой одеколон. – Значит, все-таки немножко я, – смеется мне в губы и осторожно целует. – Чуточек, – шепчу, глотая его теплое дыхание. – Знаешь что? – Что? – чуть прикусывает мою нижнюю губу. – Мне кажется, я в тебя влюбляюсь, – кладу голову ему на грудь, осторожно, стараясь не сделать больно. – Не зря стараюсь, значит, – зарывается ладонью в мои волосы. – Добьюсь скоро взаимности такими темпами. – Не понимаю, что ты во мне нашел, – слетает с языка. – Но мне так с тобой хорошо. – А ты во мне? – снова притягивает меня ближе. – И вообще, ты явно нарываешься на комплименты, душа моя. – Я подумаю своими беременными мозгами и составлю список твоих достоинств, – смеюсь я. – Побудем сегодня вместе, как все улягутся? – Беременные мозги – это прорыв в биологии, – снова целует меня, чуть углубляя поцелуй. – А они сейчас спать не хотят? – Ну ты что? – с трудом отпускаю его от себя. – Рано же еще. Купи нам, что ли, минералку, не знаю. – Сок лучше, – рассудительно замечает он. – Ладно, пойду. – Тот, который покислее, хорошо? – говорю уже на пороге. – Конечно, нас же укачивает, – подмигивает мне. – Я помню. Я закрываю дверь и возвращаюсь на кухню, которая уже начинает наполняться дымом. – Диана, твой блин горит, – снимаю сковородку с огня. – Открывай окно быстро! – Уже? Я только на минуту в телефон глянула, – виновато тянет девочка. – Минутка в соц.сетях – это пять минут в реальном мире, – подмигиваю я, соскабливая горелое тесто с поверхности. – Ладно, он и должен быть комом горелым. – Папе не скажем? – заискивающе смотрит на меня Диана. – Сделаем вид, что этого не было, – обещаю и подскакиваю от требовательного звонка в дверь. Словно кто-то палец на кнопке так и держит. – Это к тебе кто-то из друзей? – Нет, мы через час только выходим, – говорит она, имея в виду свою компанию в количестве около пятнадцати подростков. – Ага, – у меня мурашки по спине просто табуном бегут. – Ты проветривай, а я посмотрю кто там. Может, Игорь ключи забыл. Иду в коридор, а у самой внутри все дрожит. Открываю дверь и сразу же пытаюсь ее захлопнуть. – Алиса, подожди, нам надо поговорить, – Макс подставляет руку, и дверь бьется о его запястье. – Не о чем нам говорить, – выдыхаю, увидев за его плечом это чудовище. – Пошли вон оба. – Эй, блаженная, тут вообще-то дочка моя живет, – орет эта жуткая женщина. – Лучше тебе по-хорошему с нами поговорить. Ребенка тебе не ветром надуло, а Макс постарался. Почему она говорит о моем ребенке? Я содрогаюсь от острой рези внизу живота, отступаю на несколько шагов. – Это не его ребенок, – отпираюсь из последних сил. – Ты врешь, детка, – Макс мягко отодвигает меня от дверного проема. – Ты не встречалась с Громовым до того дня. Я так понимаю, и живешь ты с ним, потому что жить, как тебе кажется, больше негде, но я все еще жду тебя домой, Лис. – Ты что шведской семьей решил жить? – у меня в глазах белые звездочки, приваливаюсь спиной к стене. – Просто дай мне развод. Ты не нужен ни мне, ни моему ребенку. – Нет, я не живу с Викой, я хочу жить с тобой, мы же все обсудили, – что они там обсудили мне не ведомо, но мне это не нравится. – Я хочу воспитывать нашего ребенка. С тобой. Но… У Вики горе. И… Она могла бы стать крестной матерью нашему ребенку. Это было бы просто по-человечески. Нельзя злиться на людей долго. Надо уметь прощать, ты же сама мне это говорила всегда. – Ты с ума сошел, – я отползаю от них по стенке, боль внизу живота такая, что невозможно терпеть. – Эта женщина и близко к моему ребенку не подойдет. Пошли вон! Оба… – Да зачем тебе этот ребенок, дурочка убогая? – Вика рвется ко мне, но Макс ее удерживает. – Все равно с моим бывшим воспитаете идиота. Макс, ну сделай уже что-нибудь с этой идиоткой! – Успокойся, – бросает он ей. – Лис, детка, пожалуйста, давай подумаем об этом варианте. Вика больше не сможет иметь детей. Внематочная беременность, экстренная операция, она до сих пор на антибиотиках. Мы же с тобой хорошие люди, и мы любим друг друга. – Мам? А ты чего тут? – Диана появляется в дверях и замирает. – Макс, уведи ее, – прошу я, глядя то на них, то на Дианку. – Не надо при ребенке. – Мама пришла узнать, как вы тут, доченька, – Вика растягивает губы в фальшивой улыбке. – Тебя же новая пассия папы не обижает тут?