Глава 23. Игорь

Я разворачиваюсь и ухожу, когда мой древний телефон пиликает. Достаю его из кармана, смотрю на сообщение от Алисы и леденею. – Сука! – рявкаю я, сатанея. Он вообще поехал головой? Этот ее бывший. Набираю Косте. – Ты где? – Да уже на подлете, – отзывается раздраженно. – Со своей тут ругался, поздно вышел… – Алису похитили, надо отследить телефон. Помоги, – коротко бросаю я. – Сейчас все сделаю, кидай данные, – тут же рапортует он. – Это бывший ее постарался? Или твоя заноза? Или с работой связано? – Да я в душе не… – оборачиваюсь, потому что меня дергают за рукав. Смотрю на Вику, хмурюсь и надеюсь, что хватит выдержки ее не послать. – Что? – Макс накосячил, да? – пытается изобразить что-то отдаленно похожее на беспокойство. – Вик… Иди… на работу. Или куда там тебе надо, – еле сдерживаюсь. – Я… – заминается, грызет ярко-накрашенную губу. – Помочь хочу. – Боже, Вик, не начинай только, – спешу к машине. Не знаю, куда мне мчать, но оставаться на месте просто физически не могу. Гоню от себя самые жуткие картинки, которые всплывают в мозгу. – Да блядь, Громов, – орет она, – скажи уже, что случилось! Что ты как придурок? У него совсем крыша едет в последнее время, помешался на этой своей курице… – Я не собираюсь обсуждать с тобой свою личную жизнь! – рявкаю, оборачиваюсь резко, открыв дверцу для Роя. – Эта, как ты говоришь, курица, моя будущая жена! Уясни себе это, тупая твоя башка, и выбирай выражения! – Ладно, не психуй, – резко сменяет тон на более мягкий. – Он с Алисой твоей что-то сделал? – Откуда я знаю? – картинки с этим пристреленным на всю голову Максом все ярче мелькают в голове. – Мне надо ехать. Давай, пока. – Да подожди ты, болван! – опять выходит из себя. – Как с тобой сложно-то. Ты знаешь, куда ехать? – А ты знаешь? – цепляюсь я за ее фразу. – Может, и знаю, – фыркает она, передергивает плечами, возвращаясь в свою любимую сильную позицию. – А ты и дальше будешь тупить? – Садись, – скриплю зубами так, что они сейчас раскрошатся. – Покажешь. Пока Костя найдет, случиться может все что угодно. Мне надо поскорее до нее добраться. Она не торопясь располагается на пассажирском, захлопывает дверь и закуривает. – Короче, есть одна хата, – проговаривает туманно. – Может, он и там. Я буду показывать дорогу. – Вика, – заглядываю ей в глаза. – Ты же знаешь, что будет, если ты мне врешь? – А что будет? – вскидывает брови, выпускает дым почти мне в лицо. – Ты ж мент, весь такой благородный. Не смеши, Громов. Тебя и чужой мужик в супружеской койке как-то не сильно покоробил. – Ты очаровательна, Виктория, – фыркаю я, заводя мотор. В который раз думаю, как прекрасно, что к тому моменту мне было уже все равно, что там с ней происходит. Этот брак изжил себя задолго до ее загула. Да и пугать ее не вижу смысла. Пусть все будет по факту, если уж не останется другого выбора. – Ага, – ее пальцы как бы случайно ложатся на мое бедро, гладят сквозь ткань брюк. – Ты прости меня, Игореш. Зря я так. Он и мизинца твоего не стоит. Характера ноль, еще и ебнутый на всю голову. Почти ласково перехватываю ее пальцы, гляжу в глаза с улыбкой и сжимаю их до хруста в суставах. – Сука, – взвизгивает тут же и пытается вырвать руку. – Не можешь ты по-хорошему. – Не хочу с тобой по-хорошему, – нервно закусываю губу, глядя, как какой-то идиот не может вырулить и преграждает дорогу всем. – Не заслуживаешь. – Пф, – фыркает она. – Ты еще, может, и изменишь свое решение. После арки там направо. – Ага, изменю, – отмахиваюсь от нее, ну, ей-богу, что у них в головах? Она роется в своей сумке, достает зеркало и что-то косметическое, трет под глазом и поворачивается ко мне. – Смотри, какой он, – тычет пальцем себе в щеку, указывая на уже пожелтевший синяк. – Ударил меня. И это не первый раз, – всхлипывает. – Мне тебя не жалко, если ты об этом, – кривлюсь я. Раздражение. Вот, что я чувствую. – Какой ты жестокий, Игорек, – всхлипы тут же стихают. – Не думала раньше, что ты такой. – Как здорово, что хоть сейчас разобралась, – мне самому хочется ее придушить. Сложно не реагировать на мать твоего ребенка, как бы я ни старался просто не психовать от общения с ней, это, видимо, просто не возможно. – Там такая серая пятиэтажка, первый подъезд, – смотрит на меня исподлобья и кривит губы в странной усмешке. – Вполне вероятно, что он увез ее туда. – Ты что задумала? – прищуриваюсь я. – Я? – улыбается широко и фальшиво. – Тебе помогаю твою Алису найти. Он же двинутый, опасный. – Ладно, давай, – не ведусь на ее уловки. Вообще, зря поверил этой женщине. – Выплевывайся здесь. Костик и без тебя ее отследит. – Да подожди ты! – не сдвигается с места. – Пока вы там отследите чего, он ее уже… Он такой, знаешь, заломает и отымеет, как нечего делать. А у меня ключи от хаты есть. Не тупи уже, Громов! – Вик, а что ты меня так уговариваешь вдруг? А? – насмешливо смотрю на нее. – Что в хате? – Я-то откуда знаю? – морщится. – Боюсь я его. Жалко стало твою Алису. В положении все же. – Нет никакого положения, – отворачиваюсь. Идиотка. И Макс ее такой же. – В смысле? – даже зависает на время. – В прямом, Вик, – зло смотрю на нее. – Или ты думаешь, если так доводить человека в положении, все будет отлично? Ты в своем уме вообще? Что с тобой стало? Мы прожили столько лет и, блядь, ты не была такой! – Ты со мной стал, Громов, – отчаянно, втирает окурок в пепельницу. – Выкинула, значит… Только не говори, что ты уже успел сделать ей нового. – Пошла ты, – устало говорю. – Выметайся, нет у меня ни сил, ни желания с тобой разговаривать. – Пошли со мной, – бросает через плечо, уже выбравшись из салона. – Ты же не передумал ее спасать. – Там Алисы нет, я уверен, – хмыкаю. – Ты думаешь, я первый день тебя знаю? – Может, есть Алиса, может, нет, – пожимает плечами, дергает дверь подъезда. – Он же больной, я его не контролирую, трубку он не берет. Я вздыхаю. Выбираюсь из машины только потому, что если не проверю, буду потом себя винить за то, что сделал недостаточно. Даже если Вика просто старательно тянет время. – Второй этаж, – уточняет, шагая по лестнице. – Признайся, что там никого нет, – от нее я устаю за полчаса так, будто бы отпахал дежурство. – Я не знаю, сказала уже, – бросает раздраженно, отпирает дверь ключом. – Иди первый. Я его боюсь. – Боже, это последний раз, когда я с тобой… – ступаю вперед, даже не достаю ствол, потому что уверен, тут пусто. Вика следует за мной, так близко, что я слышу ее сбитое дыхание. Чего так разволновалась? Резкая боль в шее, словно меня ужалила очень большая пчела или… впилась иголка. “Какой же я идиот”, – мелькает в голове, когда зрение вдруг тускнеет, и ноги становятся настолько ватными, что уже не могут меня держать. – Нам просто нужно побыть наедине, любимый, – ее голос нечеткий, как издалека. – А этой сучкой уже Макс вовсю занимается.