Глава 27. Алиса

Слышу за окном шум подъезжающей машины, и тарелка вылетает из влажных пальцев. Встречается с плиточным полом и прыскает осколками, совсем как тонкая оболочка внутри меня. Я смотрю в окно, вижу дорогую черную тачку, и гнев разгорается так ярко, что сейчас вырвется наружу сквозь поры кожи. – Это она, да? – спрашиваю у него, резко развернувшись. – Зачем она здесь? Мне плевать, если я ошибаюсь – я не могу в себе это больше удерживать. Не могу больше говорить тихим голосом, не могу больше не быть эгоисткой. – Я не знаю, не должна бы… – он подходит ближе, смотрит на машину: – Да, она. Давай, я сам поговорю. – Это никогда не прекратится, – выпаливаю я, с трудом удерживаясь, чтобы не ударить его. – Поговори, а я послушаю. Натягиваю раздраженно кофту и первая иду к двери. – Оставайся, Лис, эти разборки не нужны никому, и тебе уж точно, – перехватывает мою ладонь и замирает, глядя в окно. – Какого… черта? Меня бросает в горячий пот и начинает колотить так, что зубы клацают как на морозе. Игорь. Выходит из ее машины. И эта дрянь, это чудовище вместе с ним. Как это возможно? Я хватаюсь за волосы, до боли натягиваю их у корней. Я сейчас умру. От злости, от разочарования, от… дикой ревности. Мне уже абсолютно не интересно, чего хочет Макс, как для него лучше – вся я нерв без оболочки, который искрит. Он оглядывается, нахмурившись, выпускает с заднего сиденья Роя, прячет руки в карманы и медленно заходит во двор. Так, будто бы ему некуда спешить. Я выскакиваю на крыльцо и, увидев его так близко, оказавшись с ним в одном пространстве, да еще и под ее взглядом, перегораю, словно лампочка от перепада напряжения. Хочется реветь, бежать подальше. – Игорь… – слетает тихое с губ. – Где Макс? – спокойно спрашивает он. Ощупывает меня взглядом, отмечает каждую деталь, но не подходит ближе. – В доме, – отвечаю и поджимаю губы. Продолжаю рушиться и гореть внутри себя. Он вернулся к этой. Они оба все время бегают к ней. – Лис, зайди в дом, – Макс обходит меня, оттесняет к двери. – Да, Лис, зайди в дом, – непривычно недобро усмехается Игорь. Я игнорирую и того, и другого. Плохо слышу из-за грохочущего в ушах пульса, зрение мутится. Я чувствую, как мои губы расплываются в усмешке, делаю пару шагов и схожу с крыльца. – Привет, Вика, – здороваюсь приветливо, сжимаю пальцы в кулаки так, что ногти впиваются в ладони. – Ты чо лыбишься, блаженная? – тут же включает режим суки. Блин, забыла, она просто сука, прочих режимов нет. – Заткнись, – рявкает на нее Игорь. Она делает шаг вперед, вздергивает подбородок и отводит плечи – как всегда, ей плевать на его слова. Ей на все плевать. Наверное, так и надо, да. – Выкуси, дурочка! – заявляет. – У нас все наладилось. Мы прекрасно потрахались. – Пошла в машину, – тихо, но я слышу, цедит Игорь. – Пока я не выдрал лозину из первого попавшегося куста и не отходил тебя прямо здесь. Смотрю на нее с улыбкой, которая просто свела мышцы. Все еще пытаюсь удержаться. Мне всегда говорили, что надо быть хорошей. Надо помогать, надо поддерживать, надо поступать правильно. Так много страшных “надо”, и Алиса – такая маленькая. А что Алисе? Что ей, а? То, что останется… А они все к ней. Сначала Макс, теперь Игорь. Хотят плохую, а Алиса… – Громов, зачем ты приехал? – вдруг спрашивает Макс. – На людей посмотреть, себя показать, – глядит на меня. – Ага, на ебнутую эту глянуть, – смеется Вика, смотря на меня презрительно. Игорь вздыхает, а потом хватает ее за шею сзади. Я подлетаю к ним и сама не понимаю, как это возможно. Отвожу руку и отвешиваю ей оплеуху. Такую сильную, что кисть горит и пульсирует, что слышен хруст, такой приятный. Как же мне этого хотелось. – Заткнись ты уже! – выкрикиваю. – Задолбала. Как же ты задолбала меня. – В машину, – Игорь тянет ее за шею, действительно ловко отламывает от куста сирени хворостину и огревает ее по заднице. – Ты совсем охренел, Громов, со своим ментовским БДСМом, – визжит она так громко, что уши закладывает, а я просто смеюсь. И да, мне все равно, что он видит меня такой двинутой дурочкой. – Я тебя предупреждал, – еще один хлесткий удар, и он запихивает ее в машину, выдергивает ключ и блокирует тачку. – Ты об этом пожалеешь, – последнее, что я слышу, пока не наступает тишина. Ну почти тишина – хоть визга не так слышно. – Какие страсти, – выдаю я и отвожу взгляд. – Макс, погуляй, а мы поговорим, – Игорь снова входит во двор. – Громов, ну ты… Едь с миром, и со своей женой. И сделай так, чтоб она больше не приближалась к моей жене, – говорит Макс, спускаясь по лестнице. Защищать меня будет? – Как же вы меня все затрахали, – вздыхает Игорь, воздевает глаза к звездному небу, а потом резко окликает: – Рой, взять! Пес появляется откуда-то со стороны, бросается на Макса, и тот вскрикивает. Игорь дергает меня за руку, тащит в дом, не обращая никакого внимания ни на что вокруг вообще. – Чай будешь? – выпаливаю я, и мне кажется, что эта фраза такая ядовитая. Пытаюсь укрыться за собой прежней, но кажется, что-то совсем поломалось. Он закрывает дверь на задвижку и поворачивается ко мне. Смотрит прямо, я вижу, как сжаты его челюсти. Я стаскиваю с себя кофту – горю, умираю от злости и ревности. – Трахались, да? – слово такое грубое и такое вкусное. – Как ты мог к ней вернуться? – А ты как? – он делает шаг ко мне, плавный, какой-то животный. Я лихорадочно роюсь в своих чувствах. Они все стали такие живые, острые как битое стекло. Странно так. А раньше где прятались? И это уже не злость. Это возбуждение, от которого кровь ливанула в нижнюю часть тела. – Он очень болен, – говорю как есть. – Ему помощь нужна. – А ты медсестра с порнхаба? – чуть приподнимает бровь и делает еще один шаг, от которого напряжение в комнате еще больше нарастает. С ним что-то стало по-другому? Или со мной? – Я его пожалела, – ага, именно так. Надо же для других, любыми способами. – А, ну понятно, – кивает он. – Там за углом под теплотрассой бомжи живут. Пойдешь, пожалеешь? Он никогда так со мной не говорил. И меня это не обижает, нет. Скорее, кажется чем-то таким естественным. Я хорошо так пала, теперь не принцесса. Или все же она, но спятившая и передушившая всех своих мультяшных животных. – Заслужила, – улыбаюсь я, расстегивая верхние пуговицы на платье, скольжу пальцами по щеке. – Я хотела, как правильно… И не смогла. – Иди ты к черту со своим правильно! – срывается он, со всей дури вколачивает кулаком в стену, так, что та продавливается, осыпается, а на его костяшках остаются кровавые пятна. – Ты собираешься остаться с ним? – Я не знаю, – пожимаю плечами, делаю к нему шаг. – Мне так… необычно. – В общем так, – он тяжело дышит, смотрит под ноги. – Мне надо защитить от этого всего мою дочь. И действовать я буду исходя из этого. Вика ее не получит, и втягивать в эту грязь ребенка я не позволю. А тебе надо определиться. – Дай посмотрю, – все это про то, что он “должен”, я вроде и слышу, но оно пролетает почти мимо ушей. И я не могу думать, когда он так близко. Или не хочу. Обхватываю его руку пальцами, склоняюсь и бережно собираю губами кровавые капельки. – Не смертельно, нет. – Не смертельно, – проговаривает он. От него во все стороны льются волны ярости и раздражения. Фонит, как радиоактивные отходы. – Сейчас скажи мне. Иначе, я клянусь, я за себя не ручаюсь. Не надо, не ручайся. Мне нравится так… Я поднимаю на него глаза, улыбаюсь и провожу кончиком языка по губам, смачивая их, пересохшие. – Я по тебе так соскучилась, майор Гром, – дергаю его руку, прижимаю к своей груди, чтобы он почувствовал, что у меня сейчас сердце выскочит прям через ребра. – Не. Называй. Меня. Так, – его ладонь с груди перемещается на горло, сжимает его так, что я еще могу дышать, но уже чувствительно и впечатывает меня в ближайшую стену, резко развернув. – Поцелуй меня уже, – хрипло прошу я, вцепившись рефлекторно в его руку. – Или я пойду и спалю эту суку прямо в ее тачке, и нет проблем.