Глава 28 Алиса

– Хватит. Не ты теперь ставишь условия. Никто мне их больше не ставит, – шипит он, сжимая еще сильнее. – Целуй, раз ты такая смелая. Пора брать ответственность за свои решения. Ни черта за тебя решать не буду. Я тянусь к нему, душусь еще сильнее, но мне наплевать, что в глазах темнеет. Так даже прикольнее – звезды везде. Он отпускает мою шею резко, и я почти падаю на него, не испытывая больше сопротивления. А он сразу же впечатывается в мои губы, кусает почти до крови, вталкивает язык в мой рот. Вся я – инстинкты. Голые, пошлые, эгоистичные. От его запаха хочется плакать, хочется рвать и метать, хочется, чтоб он пропитал меня всю и остался в порах. – Я не хочу становиться тоже сумасшедшим, – выдыхает он, прижимает меня к стене, утыкается лбом в мою ключицу. – Мне кажется, это заразно, – накрываю ладонью его затылок, глажу по коротким волосам. – Нет, надо решать с этим. Я идиот, что сразу не подал на лишение родительских прав. Тогда ей было не до Дианки, она бы проще сдалась, – сокрушается он. – Макса надо от нее изолировать, – касаюсь губами его лба, медленно снимаю руки с его тела. – Ему только зоны не хватало. – Почему ты говоришь про зону? – прищуривается Игорь. – Он… – выдыхаю тяжело. – Болен очень. Он ее убьет, если не уедет. Игорь долго смотрит на меня, поджимает губы. – Я тебя понял, – отступает на пару шагов. – Игорь, я не хочу тебя терять, – начинаю сползать по стенке. Что-то во мне рассыпается искорками, угасает, и от этого больно. – Знаю, что ты во мне разочарован. – Мы просто попробуем все решить, – он явно о чем-то задумался, не то чтобы очень меня слушает. – Отзови Роя, пожалуйста, – прошу я, вновь коснувшись его и испытав дикий стыд. – Нет, давай попьем чай, – усмехается он. – Давай, – я достаю эти дурацкие чашки со звенящими блюдцами, ищу чай. – Она правду сказала? – все же не удерживаюсь. – О том, что мы спали? – прямо спрашивает он. – Она сказала “трахались”, но да, – щелкаю кнопкой чайника. – Черный? – Плевать, какой, – глядит на меня. – Да, правду. – Понятно, – отворачиваюсь, в груди тяжело и очень горячо. Ничего уже не хочется. Так больно. Делаю вид, что завариваю чай. – Понятно. – Что именно тебе понятно? – кажется, он смотрит слегка с насмешкой. – Мне понятно, – смахиваю слезинку, улыбаюсь ему и ставлю чайник на стол, – что мы, кажется, квиты. – Да, я догадался по твоему сообщению, – проговаривает он. – Ты в порядке? – Я в порядке, да, – я зажмуриваюсь, а под веками кадры, где мы вместе с Максом. – Мне так стыдно за себя. Он… а потом… Я не знаю, как это случилось. Я записала то голосовое, потому что подумала, что такая тебе не нужна, а он без меня умрет. А потом я подумала… Какого черта, я постоянно кому-то должна? И чем я хуже этой твоей Вики, которая и с ним, и с тобой. И еще с кем-то, наверное. – Я понял. Но сомневаюсь, что это делает ее лучше тебя. Она, кстати, наручниками меня прицепила, прикинь? И вырубила какой-то дрянью. Надо бы еще кровь на анализ сдать, что за препарат вообще… Если честно, даже я обалдел, хотя знаю ее полжизни, – он качает головой озадаченно. – Она тебя… изнасиловала, что ли? – я наливаю чай в чашку, и даже не замечаю, как он переливается через край. Пытаюсь сложить в своей голове эти дикие мысли, и понять, возможно ли вообще такое. – Я… Ну ты знаешь… Блин… – Потом, после твоего сообщения она меня отстегнула, – смотрит на меня. – Так что остальное на моей совести, да. – Остальное, – произношу и плюхаюсь на стул. Он ее не убил, а оттрахал. У меня в голове звенят колокола. Вроде я и сама такая, а его измена воспринимается хуже, неправильнее, острее. – Пей чай, пока не остыл. – Ревнуешь? Или у тебя с ним так работает только? – вдруг спрашивает. – Как “так”? – я аж подскакиваю от этого вопроса. – С ревностями, – поясняет он. – У меня с ним… – хочу сказать, что “никак не работает”, но вспоминаю о том, что было. – Ревную, да. Его – нет, тебя – да. Ну правда, даже если они там уже добрались до друга и примирились, мне плевать. – Мне не нужно их примирение, – проговаривает тихо. – Я хочу, чтобы их не было в наших жизнях. Это слишком далеко зашло. – Он меня действительно похитил, Игорь, просто после всего, что случилось потом, я подумала, что только ему такая и нужна. Я правда очень хотела начать с тобой все сначала, чтоб все было по-человечески, без всей этой грязи, но… – Алиса… Все решим. Но, – он снова замолкает. – Тебе не понравится это решение. Но по-другому я уже не поступлю. До меня не сразу доходит смысл его слов, а потом словно накрывает свинцовым фартуком. – Ты их, что?.. – не могу сказать этого вслух. – Я решу все вопросы с Дианой, и больше этого не позволю. Можешь осуждать. Но, если что, этого разговора не было. – Ты же понимаешь, что он не виноват? – смотрю на него и не понимаю, что с нами стало, и куда делось то счастье, которое было пару дней назад. – Это все она виновата. Вся проблема в ней. – Разве? Так она тоже больная, такая же, как он, – смотрит насмешливо. – Пожалеем? Нет. – Это она свела его с ума, – цежу сквозь зубы. – Он был нормальный до этой. – Или ты, – приподнимает бровь. – Свела с ума. – Я? – поднимаю голову, смотрю на него. – Я тебя не понимаю. – Можешь не понимать и дальше, – вздыхает. – Этой всей больной хрени в моей жизни больше не будет. И в твоей тоже. – А если со мной тоже что-то не так? – макаю палец в уже остывший чай и болтаю им в жидкости. – Я потом тебе расскажу кое-что. – Уверен, расскажешь, – кивает он. – У меня дочь. И если бы ты была беременна от меня… Прости, но твое мнение тоже не учитывалось бы в вопросе безопасности моей семьи. Мое терпение сегодня иссякло. Хватит. – Я понимаю, – киваю и оседаю на спинку стула. Мне невыносимо больно оттого, что все, что у нас было, вот так бездарно разбилось. – Отвезешь меня до… Я не знаю куда, но здесь оставаться не хочу. – Я отвезу тебя домой, – безапелляционно говорит он. – Я достаточно долго был… добрым. Собирайся. – Игорь, – поднимаюсь на ноги, – что с нами будет дальше? – Семья, если позволишь. И поможешь мне, – добавляет после паузы. – Помогу, – киваю я. Так устала от всего. Так устала быть всем удобной. – Я не хочу больше видеть эту женщину. Из-за нее умер мой ребенок. – Поехали домой. Мне много надо о чем подумать, и… рассказать тебе, – он поднимается, оправляет одежду. – Я доверяю тебе. И мне нужна твоя поддержка не меньше, чем ему.