Глава 41. Макс

Я лежу на спине и смотрю в темный потолок. Не могу понять, отчего проснулся. Сердце колотится где-то в горле, а солнечное сплетение стянулось тяжелой, сосущей болью. Я поворачиваюсь набок, пытаясь усмирить бешено отдающийся в висках пульс, натыкаюсь взглядом на нашу свадебную фотографию, которая видна только наполовину в свете электронных часов. Тянусь, провожу пальцем по ее лицу, снимая подушечкой толстый слой пыли. Нет, это не пресловутый синдром разбитого сердца, не воспоминания о ней, такие одновременно желанные и болезненные, которые встряхивают посреди ночи. Это тревога. Пакостная, нелогичная. Она с Громовым, и у нее все хорошо. Незачем о Лис волноваться. Они уже уехали, наверное. Телефон начинает вибрировать в такт моим херовым мыслям и этому беспокойству, которое затягивает в себя и там же хоронит в холодной могиле. Блядь! Хватаю телефон и принимаю вызов, не глядя на абонента. – Ну привет, Максик, – Вика такая бухая, что язык еле вяжется, слова словно каша, которую хорошо так пережевали. – Что ты там, дрочишь в слезах и одиночестве? – пьяный смешок, и она начинает икать. Первый импульс – нажать отбой и закинуть эту сумасшедшую суку в ЧС, но что-то не дает, и тревога начинает просто звонить в колокола внутри моей грудной клетки. – Как там на югах отдыхается? – огрызаюсь в ответ. – Нормально отдыхается, – ржет она, а я прислушиваюсь к фоновым шумам. Отчего-то мне не верится, что она просто уехала, спокойно, как обычный человек. – С нормальным мужиком трахаюсь. А ты, ничтожество, ни на что не способен! Всех я вас сделаю, все у меня будет, – буравит она пьяную чушь, от которой у меня кровь в жилах холодеет и почти перестает бежать. – Что у тебя будет? – спрашиваю, резко сев на кровати. – Что опять задумала? Я же сказал, что придушу, если тронешь Лис. – Да нужна она мне, – срывается на истерический ржач. – Беременная я. От Игорька. Не от тебя, нет. Твои ублюдки дохнут в утробе. Беременна? Напрягаюсь еще сильнее. Я видел ее последний раз когда? Пару недель назад? Месяц? Не было никаких признаков. Да и если бы эта тупая сука залетела от своего Громова, она бы об этом на каждом углу орала. – Поздравляю, – цежу сквозь сжатые зубы. – Ты ради этого звонишь? – Дай сюда, – мужской голос, какой-то шум, а потом вызов сбрасывается. Мне нужно убедиться, что с Лис все в порядке, что она уже обустраивается в промозглом Питере. Набираю ее номер, слушаю гудки, а потом безразличный голос сообщает, что абонент недоступен. Что-то внутри меня разбивается с оглушительным стеклянным звоном. Все это не к добру. Я вскакиваю, одеваюсь, бегу в ванную и умываю горящее лицо большими пригоршнями воды. Надо позвонить Громову. Да хоть самому черту лысому, лишь бы убедиться, что Лис в порядке. Лишь бы она и дети были в порядке. Сука… Дверной звонок словно сходит с ума: кто-то поставил на него палец и не снимает, а потом в дверь начинают долбиться так, что кажется, она сейчас снесется с петель. – Открывай, сука! – орет Громов, и раздается громкий хлопок. – Я точно тебя грохну! Я бросаюсь в коридор и резко застываю, увидев его в дверном проеме со стволом, направленным на меня. Выстрелил замок – раз на таком взводе, то все херово. – Громов, – медленно поднимаю руки, – какого хера? – Где Алиса? – рявкает он, срывая голос, мечется по квартире, явно дезориентированный. – Куда ты дел мою жену? – Она пропала? – голова сразу начинает мерзко болеть. Меня так потрясло услышанное, что плевать мне и на его ствол, и на все эти ментовские понты. – Ты ее забрал! – рявкает, обежав все комнаты. – Хватит ломать эту блядскую комедию! – Я не знаю, где она! – ору я не тише, почти упираясь грудью в ствол, которым он все потрясает. – Ты можешь, сука, хоть раз рассказать, что случилось? – А ты не знаешь? – рычит он и упирает еще горячее дуло прямо мне в лоб. – Ты вечно появляешься и увозишь ее. И тебе насрать, что она на сносях. Какого хуя, ты творишь? – Да услышь ты, идиот! – Мне плевать. Пускай стреляет, только сначала мне нужно убедиться, что она в порядке. А потом я грохну Вику, и он может стрелять – всяко легче, чем так жить. – Я не видел Алису с того дня! Я ей звонил, она не отвечает. Опусти херов ствол и расскажи, что, блядь, происходит! Он вдруг опускает ствол, затыкает его за пояс джинсов и как-то весь оседает, словно из него выдернули какие-то поддерживающие крепления. Он реально принесся сюда за Лис и, врубившись, что ее тут нет, потерялся так же, как и я. – Я приехал домой, и Алисы там не было. На полке лежал ее вскрытый телефон, а симка была раздавлена ногой, – проговаривает он как херов лунатик: заторможено, безысходно. Я не выдерживаю. Точнее, мое тело срабатывает на чистых рефлексах. Сжимаю пальцы, отвожу руку и впечатываю кулак в его морду. Громов пошатывается, заваливается спиной на стену и зажимает рукой нос, из которого на пол капает крупными каплями кровища. Мои руки безвольно повисают вдоль тела – не собираюсь защищаться от ответного удара. Это не месть за избиение у забора, это выход моей чертовой безысходности. ОН. ЕЕ. УПУСТИЛ! Я доверил ему Лис, а эта сволочь, упивающаяся своей херовой крутизной, позволила увезти ее, беременную, из собственного дома. – Как ты, сука, мог ее проморгать?! – реву я, подскакиваю к нему и бью еще. – Она беззащитная совсем! Как ты, блядь, мог… Я бью ему в морду, в стену, молочу воздух кровоточащими кулаками. Выпускаю пар, пока силы не заканчиваются и я не сползаю на пол рядом с ним, который не отвечает и не закрывает свою чертову морду. – Я не знаю, – отзывается гнусаво. – Не знаю. – Он трет рожу руками и смотрит куда-то вдаль квартиры. – И что? – гнев опять распирает грудь. – Узнал что по своим ментовским каналам? А Вику пробил? – Напарник пробивает, – отзывает без эмоций. – Херня твой напарник! – Я стараюсь взять себя в руки. Нужно быть в себе ради нее. Нужно и с эти тупым быдлом сотрудничать ради нее. Все остальное потом. Потом, Макс. – Вика звонила. Бухая в жопу. – Что она сказала? – оживляется он, хватает меня за футболку и тянет на себя. – Что-то про Алису? – Нет, не напрямую, – прислоняюсь горящим, пульсирующим затылком к холодной стене. – Там мужик был. На заднем плане. Рявкнул «дай сюда», и звонок сбросили. Он весь напрягается, вновь хватает меня и встряхивает, еще больше разгоняя мою головную боль. – Звони ей, – почти приказывает он. – Расспроси. Меня здесь нет, ты ничего об исчезновении Алисы не знаешь. – Я не собираюсь ничего делать ради тебя, – огрызаюсь я. – Ты дебил, который должен был беречь ее и бездарно проебал. – Да, – проговаривает он медленно. – Ты прав. Не надо ради меня. Ради Алисы сделай. Надо ее побыстрее найти, а там разберемся с тобой. – Разберемся, ага, – фыркаю я и набираю номер Вики. Почти молюсь, лишь бы эта бешеная сука взяла трубку. Давай, давай. Я приеду, заберу Лис, а тебя грохну, тварь. Телефон молчит, и от этого становится физически больно. Чувствую, как меня размазывает, когда я опять слышу сообщение о выбывшем абоненте. Он смотрит на меня не моргая, а потом, тоже все поняв, резко вскакивает на ноги. – Я поеду ее искать, а ты позвони мне сразу же, как она ответит, или если будут еще какие новости. Опять этот тон свысока, даже после того, что он натворил. Секунду назад я готов был ринуться искать Лис вместе с ним, но теперь понимаю, что лучше поеду искать без этого дебила – больше толку будет. – Ага, так точно, – отвечаю издевательски. – У себя там будешь командовать. – Я тебя прошу, – вдруг сбавляет тон Громов, – позвони мне, если что-то станет известно. – Только ради Лис, – бросаю я. – Больше-то о ней некому позаботиться. Он одаривает меня долгим, ненавистным взглядом и выскакивает из квартиры. – Блядство, блядство, – бормочу я, бесцельно мечусь по комнате, думая, что делать. Мой телефон вздрагивает в пальцах, я принимаю вызов и ору как бешеный: – Да! – Вы когда за электричество платить собираетесь? – басит с наездом незнакомый мужской голос. – Вы кто? – выдыхаю я. – Ты с бабой своей у меня дом снял в прошлом месяце, – взвивается мужик. – За свет было оговорено, что платите каждый месяц до десятого числа. Уже пятнадцатое, а бабла нет, пенни капают. – Я все заплачу, – сразу обещаю я, а у самого волосы на руках дыбом встают от хлынувшего в кровь адреналина. – Адрес только скажите, память плохая. Сварливый мужик диктует мне адрес дома в области, и я, не чувствуя под собой ног, выскакиваю из квартиры, прихватив куртку.