Глава 8

Сижу в той же самой переговорной, где несколько дней назад подписывала предварительное соглашение. Сегодня я не пытаюсь сквозь слёзы казаться сильной. Я выгляжу идеально. Темно-синий костюм. Собранные в тугой пучок волосы. Безупречный макияж, скрывающий под глазами синяки от бессонных ночей.

Я – портрет деловой женщины, которой никто не смеет перечить. Если бы они знали, что под оболочкой самоуверенной стервы скрывается запуганная, дрожащая от каждого шороха женщина, почти всё потерявшая за последнюю неделю.

Белов сидит напротив. Он всё так же собран и элегантен. Серые глаза изучают не графики на экране, а меня. Чувствую на себе этот взгляд, как физическое прикосновение. После его звонка прошлой ночью не могу думать ни о чём другом. Как он узнал? Слежка? Что под желанием помогать он имеет в виду?

– Итак, Лена, – голос Артёма возвращает в реальность. – Мы доработали пункты договора. Учли наши и ваши правки. Готовы подписать?

На столе лежит толстая папка с документами. Контракт моей мечты. Который вытащит наш стартап на новый уровень. Даст мне финансовую стабильность. Я должна быть счастлива. Вместо этого сосредоточено перечитываю условия ещё раз. Вскидываю взгляд на генерального. Тот согласно кивает.

– Да, Артём, конечно, – беру в руки ручку. Пальцы чуть дрожат. Надеюсь, он не замечает. – Все условия нас полностью устраивают. Команда в восторге.

– А вы? – мягко спрашивает он. – Вы тоже в восторге?

Поднимаю на него глаза. Он смотрит не как на бизнес-партнёра, а с неподдельным интересом. Удивляюсь, не веря. Кому я могу понравиться в таком состоянии?

– Я… да, конечно, – опускаю взгляд на бумагу, чтобы скрыть замешательство. – Это отличная сделка для всех.

Подписываю первый лист размашистой, уверенной подписью. Никто не догадается, что в душе бушует ураган. Все мысли о Никите. Он молчал за завтраком, отворачивался, когда я пыталась его поцеловать. Вспоминаю цепкие, оценивающие глаза няни. Тихон подозрительно успокоился. Где он сейчас? Что замышляет? Мысли путаются, создавая в голове хаос страха.

Смартфон, лежащий рядом с папкой, громко вибрирует. Вздрагиваю, опасаясь в последнее время настойчивых абонентов. На экране – «Ирина Петровна». Она никогда не звонит просто так.

– Простите, – бормочу, чувствуя, как кровь отливает от лица. – Это няня. Наверное, что-то с сыном.

Артём кивает, делая жест рукой: «Конечно».

Подношу гаджет к уху, стараясь говорить тихо.

– Да, Ирина Петровна, что-то случилось?

В ответ раздаётся не обычный сухой голос, а сдавленный, истеричный шёпот со всхлипами.

– Лена Евгеньевна! Ваш муж ломится в дверь! Стучит, орёт! Говорит, что я вместе с вами украла его ребёнка и незаконно удерживаю против воли мальчика! Требует, чтобы я немедленно открыла! Угрожает, что иначе вызовет полицию. Меня арестуют!

Комната плывёт перед глазами. Звон в ушах. Я не дышу. Сердце замирает, а потом начинает колотиться так, что, кажется, выпрыгнет из груди. Тихон нашёл нас и пришёл за сыном, когда меня нет дома. Никита может уйти с ним прямо сейчас.

– Лена Евгеньевна! Вы слышите? – голос няни становится пронзительным. – Что мне делать? Он дверь сейчас выбьет! Я боюсь!

Горло сжато стальным обручем. Не могу вымолвить ни слова. Сижу, уставившись в одну точку. Вижу не папку с договорами, а искажённое яростью лицо Тихона. Слышу его крик. Чувствую его дыхание на шее. Он не оставит нас в покое. Никогда. Вызывать полицию бесполезно, Тихон отец.

– Лена?

Голос пробивается сквозь панику. Низкий, спокойный. Поднимаю глаза. Артём смотрит на меня жёстким, собранным взглядом. Он слышит испуганные крики из трубки. Видит моё побледневшее лицо.

– Лена, – повторяет Белов вчерашнее предложение, – вам помощь нужна?

Задаёт вопрос не из вежливости. В его голосе – стальная решимость. Не спрашивает «что случилось?», а предлагает разобраться с проблемой.

Во мне борются гордость и животный страх за сына. Гордость шепчет: «Справляйся сама, не показывай слабость». Материнский инстинкт кричит: «Спасай ребёнка! Прими любую помощь!»

Страх побеждает стыд. Придётся объяснить, почему я с сыном сбежала от мужа. Выстроенная годами крепость «гордой и независимой» рушится в одно мгновение.

– Да, – шепчу на выдохе полным стыда и отчаяния голосом. – Мой муж… Пришёл за сыном. Угрожает няне полицией. Он… он не оставит нас в покое.– Вскидываю на него глаза:– Можно, я не стану объяснять, почему мы живём отдельно?

Не узнаю свой голос.

Артём не меняется в лице. Не выражает ни удивления, ни сочувствия. Кивает, будто я сообщила о банальном переносе встречи. Достаёт смартфон.

– Максим, – говорит не терпящим возражения голосом. – Поезжайте на квартиру, адрес я тебе скинул. Мужчина угрожает женщине с ребёнком. Нужно его успокоить. Мягко, но убедительно. Чтобы больше их не беспокоил. Да, прямо сейчас.

Он кладёт трубку и смотрит на меня.

– Можете не переживать. Максимум через двадцать минут всё будет решено. Ваш сын в безопасности.

Я сижу, не в силах пошевелиться. Что только что произошло? Белов отдал приказ. И всё. Без лишних вопросов, без колебаний. Кто он такой, что может решить проблему одним звонком? Почему не спрашивает мой адрес, а его люди оказались поблизости?

– Я… я не знаю, что сказать, – лепечу стопроцентную правду. – Спасибо.

– Не благодарите, – он отодвигает от себя папку с договорами. Взгляд смягчается. – Сейчас не до бизнеса. Ваша семья важнее. Сыну сколько лет?

– Пять, – отвечаю на автомате, всё ещё пребывая в ступоре.

– Сложный возраст. Всё понимает, но не может выразить. Ему сейчас тяжелее, чем вам.

Его слова застают врасплох. Он не спрашивает «почему муж живёт вне семьи». Не осуждает. Не любопытствует. Говорит о том, что волнует меня больше всего. О Никите.

– Да, – закрываю глаза, чувствуя, как по щекам катятся предательские слёзы. Быстро смахиваю их. Делюсь сокровенным, хотя он не просит: – Я вынуждена была уйти, и осталась крайней. Сын не разговаривает со мной. Винит во всём только меня.

– Это пройдёт. Когда мальчик поймёт, что вы его защищаете.

В словах Артёма настолько непоколебимая уверенность, что самой начинает казаться – всё так и будет. Я смогу быть для сына щитом.

Мой смартфон снова вибрирует. С опаской смотрю на экран. Ирина Петровна.

– Алло? – в душе ещё всё дрожит.

– Лена Евгеньевна! – голос няни звучит торжествующе. – Приехали какие-то мужчины! Два солидных качка. Поговорили с вашим мужем. И он ушёл! Развернулся и ушёл! Даже не спорил! Сказал «ладно» и всё! Не понимаю, что произошло!

Облегчение накатывает острой волной. Следом за эйфорией накатывает слабость. Чуть не падаю со стула. Закрываю глаза и глубоко вдыхаю.

– Спасибо, Ирина Петровна, что не поддались на его угрозы. Всё в порядке. Я скоро буду.

Смотрю на Артёма. Он ждёт.

– Всё нормально. Он ушёл. Спасибо. Не знаю, как вас отблагодарить.

– Заключите со мной этот контракт, – пристальный взгляд и иносказание слов вгоняют в краску. Контракт он подписывает не лично со мной. Главной в нём будет подпись директора. – Сделайте наш общий проект успешным. Это будет лучшей благодарностью.

Генеральный смотрит на нас с удивлением, но молчит. Я блестяще выполнила задачу. Довела до конца сделку с крупным инвестором. Он ставит подпись, двигает папку ко мне, и уходит с юристом из переговорной.

Я остаюсь с Артёмом вдвоём. Его взгляд говорит: «Я верю в вас. Даже когда вы не верите в себя».

Беру ручку. На этот раз моя рука не дрожит. Уверенно ставлю подпись. В этот момент я подписываю не только коммерческий договор. Я подписываю договор с новой жизнью. Жизнью, в которой у меня появился союзник.

Поднимаю на него глаза, чтобы снова поблагодарить. И не могу произнести не единого слова. Вижу в его взгляде не только поддержку. Там что-то ещё. Что-то тёмное, предупреждающее. То, что пробегает холодной волной по спине.

– Лена, – говорит он тихо, чеканя каждое слово. – Один раз я могу помочь просто как джентльмен. Но в следующий… за мою помощь придётся платить. Вы понимаете?

Я замираю. Его тон изменился. В нём нет угрозы. Но есть холодная, деловая констатация факта. Он – бизнесмен. И ничего не делает просто так.

Я смотрю на него и осознаю, что только что совершила сделку с дьяволом. Красивым, галантным, но дьяволом. Он дал мне сегодня защиту. Но какой будет цена?

Я киваю, не в силах вымолвить ни слова. Мы сидим в полной тишине, глядя друг на друга через стол, заваленный документами. Я только что продала душу. И не знаю, смогу ли когда-нибудь выкупить её обратно.