Глава 3

Солнечный свет, пробившись сквозь жалюзи, заставляет проснуться. – Анастасия Ивановна, – моего слуха касается голос репродуктолога Ольги Владимировны. Медленно поворачиваю голову в сторону источника звука и встречаюсь с осуждающим взглядом доктора. Женщина, слегка качнув головой из стороны в сторону, широким шагом преодолевает разделяющее нас расстояние и присаживается на стул рядом с изголовьем кровати. – Как вы себя чувствуете? – произносит она. Прислушиваюсь к своим ощущениям. Боль внизу живота вроде отступила. – Лучше, – на выдохе произношу я. – Анастасия, Анастасия, я только сказала вам исключить все стрессы, как вас привезли на скорой без сознания, – в очередной раз осуждающе мотает головой. – Вам нельзя волноваться. Вы могли потерять ребёнка, но, благо, всё обошлось. Сердце начинает нещадно колоть. Я бы рада была не нервничать. Но когда застаёшь родную сестру в постели со своим мужем, не нервничать невозможно… Я уничтожена изнутри… Сожжена до жалких угольков, которые ещё даже не успели как следует догореть. Чувствую, как обжигающая предательством слеза скатывается с моей щеки. Одного лишь воспоминания об измене мужа было достаточно, чтобы на моей спине проступил липкий пот, а руки нервно задрожали. Если бы я не увидела его, лежащего в постели с моей сестрой, никогда бы не поверила в то, что Григорий может мне изменять. Потому что знала, что он верный, любящий и надёжный! Вернее… Думала, что знала… Ах, как же я ошиблась в нём! Кажется, что солнце для меня погасло. Что в мире не осталось ни единой приятной эмоции… Предательство самых близких людей выбило землю из-под моих ног. Как жить дальше, я совершенно не представляю… – Возьмите, – доктор протягивает мне салфетку. Молча беру из её рук салфетку и смахиваю со своих глаз проступившие слёзы. – А теперь давайте поговорим серьёзно, Анастасия Ивановна, – голос репродуктолога меняется словно по щелчку пальцев. – Вы ребёнка хотите? Внутри меня всё мгновенно обрывается. Я боролась долгие годы, чтобы наконец забеременеть, а она спрашивает такие вещи… – Три года, Ольга Владимировна, три года мы с мужем боролись с б-бесплодием, – на последнем слоге мой голос обрывается. Пока я боролась, пока проходила бесчисленные обследования, пока лила слёзы, когда из раза в раз видела одну проклятую полоску на тесте, мой муж развлекался с другой… С моей родной младшей сестрой, с самым дорогим человеком, которого я безумно любила. – Вы ребёнка хотите? – повторяет вопрос, от которого кровь стынет в жилах. Молча киваю в ответ. – А почему тогда позволяете себе так сильно нервничать? Знаете, малыш вам спасибо не скажет, – произносит достаточно жестко, с нескрываемым упрёком. Не в силах что-то ответить, помалкиваю. Врач задала мне этот прямой вопрос с одной лишь целью – отрезвить меня и у неё это получилось. Я не могу подвергать малыша такому стрессу. Он ни в чём не виноват, а я… Я как-нибудь справлюсь. И поплачу потом. После того, как рожу своего ребёнка. – Сегодня вам, Анастасия Ивановна, без какого-либо преувеличения повезло. Увы, но если подобное повторится, ребёнка спасти не получится. Вам категорически нельзя нервничать. Избавьте себя от любого источника стресса, – не сглаживая углы, произносит доктор. Сердце от боли обливается кровью. Я прекрасно понимаю, что мне нельзя нервничать. Понимаю, но никуда не могу деться от стресса. Ведь я в самом страшном сне даже представить не могла, что мне предстоит пережить подобное… – Я понимаю. Буду стараться сдерживать свои эмоции, – произношу, прикусив губу. Ради жизни моего долгожданного малыша я должна, нет, я просто обязана оградить себя от стресса. И выход я вижу только один: свести на нет общение с предателем. Сегодня же я подам заявление на развод и уеду к родителям в Подмосковье. Я не из тех девушек, которые готовы терпеть измены мужа. Я никогда не придерживалась позиции «сходит налево – вернётся». Своим предательством Цареградцев перечеркнул все светлые моменты, которые мы пережили вместе. Отныне не существует нас. Есть просто он и есть просто я. – Хорошо. Я звонила вашему мужу, он не взял трубку. Вас есть кому забрать? Ещё бы он взял трубку. Царегородцеву сейчас не до меня. Ольга ждёт от него ребёнка, и сейчас он носится вокруг неё. – Меня заберёт отец, – произношу в ответ. После я собираюсь и ухожу в комнату ожидания, где и набираю отцу: – Пап, привет, не не сильно занят? – Привет. Да не особо, а что? – Ты можешь забрать меня из больницы? – с болью прикусываю язык и добавляю: – И можно я поживу у вас некоторое время? Сбегать от Цареградцева в родительский дом – не самая лучшая затея. Ведь Ольга с самого детства была любимым ребёнком. Но сейчас у меня нет другого выхода. Возвращаться в дом предателя я не буду, а денег, на которые я бы могла снять себе жильё, не так много. Вот и выходит, что проситься к родителям – единственный выход, по крайней мере до тех самых пор, пока я не найду себе работу. – Жить у нас? – переспрашивает с какой-то непонятной для меня ухмылкой в голосе. – А Цареградцев что? С тобой приедет? – Долго объяснять. Я дома всё расскажу. Забери меня, пожалуйста, из больницы. Адрес я сейчас скину, – тараторю на одном дыхании и кладу трубку. Честно признаться, откровенничать по телефону, а вдобавок в присутствии других пациентов и сотрудников клиники нет никакого желания. Вечером за чашкой чая расскажу родителям, какую дочь они воспитали на самом деле. Открою им глаза их любимицу, с которой они пылинки сдували. Через час отец приехал за мной, а через два мы уже сидели за столом в гостиной. – Настюш, может быть, ты наконец расскажешь, что произошло и где Григорий? – спрашивает мама, буравя меня слегка недовольным взглядом. – Он мне изменил… – на выдохе произношу горькие на вкус слова. – И что думаешь делать? – безэмоционально произносит в ответ и равнодушным взглядом смотрит на отца. Сердце обливается кровью. Мне безумно стыдно признаваться, что мой муж изменяет мне с Ольгой. Даже думать об этом противно… – Развод… – Родная моя, не совершай ошибок. Мужик снимет стресс, погуляет и вернётся, – в очередной раз бросает короткий взгляд в сторону отца и продолжает говорить: – А ты останешься без единой копейки за душой. Тебе тридцать лет, вот-вот четвёртый десяток разменяешь. Кому ты нужна, когда вокруг тебя ходят молодые и красивые? Сердце с болью ударяется о рёбра. Немногим иной поддержки я ожидала от родной матери. – Папа? – поднимаю взгляд на отца. – Мать права! – произносит безапелляционным голосом. Ну ещё бы отец был против. Кажется, пора привыкнуть, что у них одно мнение на двоих – мамино. И что его голос в доме не стоит ровным счётом ничего. – Ольга… – имя предательницы срывается с моих губ. – Ольга! – кричит мама, не дав мне закончить мысль, и в следующее мгновение младшая сестра спускается со второго этажа и направляется к нам. Сердце начинает стучать так громко, что я перестаю слышать окружающее меня пространство. Мерзавка, зная, что я пойду к родителям, опередила меня и наверняка уже успела настроить всех против меня…