Глава 39

— Ненавижу! — в сердцах бросила я, захлопывая дверь своего номера.

Скинула с себя туфли на шпильках и, зарывшись пальцами ног в мягкий ковёр, застыла так посреди номера, таращась в пустоту.

Сложно было всё объять мыслью, я уж молчу о том, чтобы путно проанализировать.

— Так, — я опустила голову, медленно выдохнула и ухватилась за переносицу.

Неожиданно приятно проведённый вечер в компании одного из наших спонсоров, охотно перебравшихся из разряда потенциальных в стопроцентно будущие, безнадёжно испорчен. Испорчен мужем, и это, наверное, уже не должно меня удивлять. Всё, что сейчас могло быть связано с Михаилом, это обязательно какая-нибудь дрянь, происходящая не ко времени и не к месту.

Очевидно, близившийся Новый год будет самым муторным в моей жизни.

— Так… — повторила я, пытаясь сосредоточиться. — Воронов надрался, потому что поссорился со своей пассией, которая до того обиделась на него и умчалась отсюда с Сашкой, а позже он застал их… Господи…

В голове всё равно не укладывалось. Скорее походило на бред сумасшедшего. Ну или перепившего. Но справедливости ради, Михаил был не настолько пьян, чтобы плести подобную чушь. Тут либо признавать, что его хватанула белая горячка, либо принимать сказанное за правду.

Я подняла голову, осмотрелась, будто забыла, где нахожусь. Схватив клатч, оставленный на полке под зеркалом, вынула телефон.

— Тут без помощи зала не разберёшься, — пробормотала я, отыскивая нужный контакт.

Сашка на звонок ответил очень не сразу. Я уже начала всерьёз волноваться, когда в трубке послышался его хриплый голос.

— Александр, — я и сама не ожидала, что прозвучу настолько официально. — Где ты?

Пауза.

— У себя. На квартире. В городе.

Я сглотнула. Пока всё сходилось.

— Ты же… ты сказал, что поедешь куда-то с друзьями. Говорил, что уедешь из города.

— Я и уехал. За гордом был.

— А почему вернулся?

Подсознательно я всё-таки готовилась к противостоянию. К тому, что правду мне из него придётся вытягивать. Но сын меня удивил.

— Потому что Алина мне позвонила.

Господи… так это не пьяные бредни. Это, видимо, правда.

— Извини, давай уточним. Та самая Алина?

— Та самая.

— Зачем она звонила тебе?

— Попросила забрать.

Кажется, я застонала, притом так страдальчески, что сын поспешил объяснить.

— Ма, дело не в ней. Блин! Короче, я… перед отъездом из города я кое-что сделал. Хотел как-то ей отомстить. Глупое хулиганство. И не переживай, я уже заплатил кому надо, и там всё исправили. Не в этом суть. Я писал ей перед отъездом. Написал, типа, если она захочет свалить с этих ваших скучных семинаров туда, где весело, то типа вот, адрес и телефон.

Он замолчал, сам понимая, как всё это звучало.

— Ну и я не ждал, конечно, что она мне ответит. А она сообразила, что наша турбаза от вашего этого комплекса недалеко. Там на авто минут двадцать езды.

Я проглотила догадку о том, что такое короткое расстояние — не случайность. Какая теперь в сущности разница?

— Ну и вот, она позвонила. Я приехал. Она очень хотела убраться оттуда поскорее.

— Что же она такси не вызвала? Зачем звонила тебе? — допытывалась я. — Я здесь логики совершенно не вижу!

— А её и нет, — без обиняков отозвался сын. — Вероятно, она хотела таким образом отца наказать. Я не знаю. Мне без разницы.

Без разницы. Понятно. Он вот настолько по уши в неё втрескался, что становиться в её руках орудием мести для него не проблема. Даже больше того, он и рад!

Не хватало нам только нового витка противостояния!

— И что дальше? Что дальше случилось?

— То, что и должно было, — как мне показалось, с усмешкой ответил сын. — Она может утверждать что угодно, но не сможет больше отрицать того, что её ко мне тянет. А отец… она очень сильно насчёт него заблуждается. Теперь я это знаю наверняка. Она только думает, что у них всё серьёзно. Она только думает, что в него влюблена. Ни хрена между ними серьёзного нет. И очень скоро она это тоже поймёт.

— Саша, что вы творите… — выдохнула я, без сил опускаясь на край застеленной постели. — Я совершенно не понимаю.

— Я ничего не творю, ма. Творит наш поехавший умом отец. Я просто пытаюсь это исправить. И не проси меня отступиться. Я Алину ему не отдам.

Меня молнией прошило запоздалое понимание. Даже в груди сделалось тесно от догадки.

— Вы… вы же не подрались?

Я вроде бы не заметила никаких подозрительных следов драки на муже. Но кто знает…

— Пока — нет, — мрачно пошутил сын. — Но если он продолжит упорствовать, до этого дело дойдёт.

— Не смей, — припечатал я.

— Ты его защищаешь?

— Делать мне больше нечего! Но вы хоть раз за всё это время подумайте головой! Устраивать междоусобицу из-за какой-то… какой-то…

— Она не какая-то! — впервые повысил голос сын и я почувствовала в его тоне явное предупреждение. — Она для меня — всё! Это понятно?

Мне пришлось придержать рвавшиеся с языка возражения. Как я могла спорить с пылким юношеским сердцем? Что я могла ему доказать? Сашка не хотел сейчас слышать доводы разума. Он хотел чувствовать, он горел этим чувством. И сейчас его ничем не притушить.

— Да. Это понятно, — отозвалась я и почувствовала такую усталость, будто постарела разом на сто лет. — Но и публичные дуэли я вам из-за неё устраивать запрещаю. И вам лучше услышать меня. Не доводите меня до отчаянных и непопулярных шагов. Потому что, я обещаю, они никому из вас не понравятся.