Глава 56

— Ты уверен, что ничего не перепутал? — в голосе сына слышалась злая насмешка.

Он мерил своего отца почти ненавидящим взглядом. Михаил видел, как его пальцы сжимались и разжимались, будто он готовился пускать в ход кулаки.

Хорошо, что Светлана ничего об этом не знает. Она наверняка за голову бы схватилась из опасения, что драки между отцом и сыном всё-таки не избежать.

Может, ещё совсем недавно она и оказалась бы права в своих опасениях, но не сейчас. Сейчас всё было настолько иначе, что он и сам удивлялся такой разительной перемене. Но по-другому заставить себя чувствовать уже не смог бы. Да, всё в который раз изменилось, и с этим придётся считаться им всем.

— Я ещё не настолько стар, чтобы подозревать у меня деменцию, — сухо пошутил Михаил. — Да, я в этом уверен, как и в том, что Саша тут только один. Так что, поговорим?

Сын какое-то время мерял его прищуренным взглядом, будто всерьёз размышлял, достоин ли его отец такой большой милости. Но наконец послал ему кивок, сопроводив это прагматичным:

— Не против, если поговорим на лестничной клетке.

— Было бы идеально, — согласился Воронов.

Толпиться в квартире Алины сейчас казалось ему уже чем-то из ряда вон.

Он подождал, пока сын накинет на себя куртку и, сунув ноги в кроссовки, вышагнет за дверь.

Алина за всё это время ни слова не проронила, настороженно наблюдая за ними.

Обернувшись, Александр послал ей ободряющий взгляд и аккуратно прикрыл за собой входную дверь. Она не сопротивлялась, но Михаил не удивился бы, узнав, что она весь их разговор проторчит в прихожей, заглядывая в глазок.

— Неожиданно, — спустившись вслед за Михаилом на пролёт между этажами, изрёк Александр. — Такого поворота я меньше всего ожидал.

— Я понимаю, — Михаил окинул его внимательным взглядом. — Ты выглядишь повзрослевшим.

Такое наблюдение вызвало на лице сына удивлённый усмешку.

— А это ещё неожиданнее.

— Просто пытаюсь дать понять, что настроен на искренность и откровенность, — пожал плечами Воронов. — Слушай, я понятия не имею, как такие разговоры ведутся. Вряд ли по ним есть мануал. А бегать по психологам в поисках совета как-то поздновато, поэтому… иду по приборам.

— Ну, пока не ушёл в крутое пике, будем считаю, что у тебя получается, — вернул ему сухую иронию сын.

— Не знаю, нужно ли свои намерения объяснять, но я приехал с тобой помириться.

Сын не сдержал удивлённого вдоха. И вот уж сейчас он выглядел действительно удивлённым.

— Во-первых, откуда ты знал, что отыщешь меня именно здесь? Во-вторых, откуда вдруг такое намерение? Особенно учитывая то, что обнаружил ты меня именно здесь, у Алины.

Её имя так свободно и естественно сорвалось с его языка, что объясняло многое.

— Шестое чувство подсказало, — криво усмехнулся Михаил. — Слушай, у нас с Алиной ещё до Нового года был разговор. Мы, конечно, ходили вокруг да около, видимо, из-за остаточных опасений в том, чего пока не хотели до конца признавать как свершившийся факт. Но этих нескольких дней и мне, и ей хватило, чтобы признать очевидное. Наши с ней отношения зашли в тупик. И в такой, из которого не выбираются. Более того, ни я, ни она даже не стремились выход из него отыскать. Между нами уже нет ничего. Ты сам должен был это понять, раз ты тут. Вы об этом с ней не говорили?

Александр уставился куда-то в пространство, переваривая сказанное отцом. На его вопрос ответил не сразу.

— Нет. Так, чтобы напрямую… не говорили.

— Некогда было, — хмыкнул Михаил.

И его невысказанная догадка заставила сына вспыхнуть.

— Эй! Мы… у нас ничего не было, понятно? Ты думаешь, мы какие-нибудь безмозглые кролики? Думаешь, я примчался сюда, чтобы поскорее ей юбку задрать?

Воронов стёр с лица усмешку и посмотрел на сына со всей серьёзностью

— Прошу прощения. Я никаких выводов делать не собирался.

— Вот и не нужно, — мрачно предупредил Александр. — Я просто составил ей компанию. Мы… говорили. Просто проводили время вместе. Потому что ни я не знаю её так, как мне хотелось бы, ни она ни черта не знает обо мне. Мне было важно…

Он осёкся и сглотнул, понимая, что у них с отцом сейчас действительно разворачивался откровенный разговор.

— Мне было важно, чтобы она понимала, насколько всё серьёзно. Чтобы она не думала так же, как ты сейчас подумал.

Твою-то мать, а он до последнего считал, что это исключительно юношеская страсть и простое желание эго получить вожделенный трофей, который особенно притягателен оттого, что сразу по нескольким причинам недоступен.

— Я услышал тебя, — Михаил кивнул. — Но говорили вы, получается, обо всём, кроме самого важного.

Сын поморщился.

— Я же понимал, что между вами ничего ещё не решено. И говорю же, мы были просто… блин, не знаю, как это правильно объяснить, мы были в моменте. Я приехал, и она меня впустила. И мы не касались никаких больных тем. Праздник всё-таки. И Алина явно не хотела встречать его в одиночестве, чего бы она там тебе ни наговорила.

А она ничего ему и не говорила. Не заикнулась даже, что не хотела бы оставаться одна. Это ли не ещё один плюс в пользу их неминуемого расставания? И мысли о нём сейчас нисколько его не печалили. Всё, что творилось с ним последние несколько месяцев, будто непонятным образом отмерло. Он и сам бы не мог объяснить, как и когда. Сейчас он стоял перед свершившимся фактом. Сам стоял и ставил перед ним приободрившегося сына.

— В том и дело, — отозвался Воронов наконец, озвучивая свою мысль. — Алина не говорила мне, что не хочет оставаться одна. Думаю, она и не собиралась. Может, она ждала твоего приезда. Если так, то всё сложилось, как должно было сложиться.

— Слушай, — Сашка нахмурился. — Что вообще происходит? Откуда такая внезапная перемена?

— Новогоднее волшебство? — предложил Михаил.

— У нас серьёзный разговор или как? — обозлился сын.

— Извини, — Воронов покачал головой. — Просто у меня нет на это ответа. Всё прошло. И у меня, и у неё. Всё прошло, и я как будто очнулся. Очнулся на руинах собственной жизни и теперь размышляю над тем, как заново отстроить её из этих руин.