Глава 57

— Отстроить? — сын смотрел на него с удивлением и недоверием. — Ты серьёзно?

Такая реакция ожидаемо была горстью соли на рану, но тут сложно было винить хоть кого-то, кроме себя самого.

— А ты думаешь, после всего я просто лягу и буду смерти своей дожидаться? — не удержался от горькой иронии Воронов. — Саш, я прекрасно осознаю, каких дел наворотил. Но самым трусливым и глупым решением было бы на всё махнуть рукой и дальше плыть по течению. Ну скажи ещё, что я не прав. Ты бы и сам никогда так не поступил. А нравится это тебе или нет, характером ты пошёл скорее в меня.

Александр поиграл желваками, но очень мудро не стал ему возражать. И это уже грело сердце.

— А ведь я ей так и сказал, — пробормотал он себе под нос. — Ещё до Нового года. Ещё до каникул,

— Кому и что?

— Алине, — Сашка посмотрел на отца, упрямо выдвинув вперёд нижнюю челюсть. — Я её предупреждал. Рассказал ей, чем всё закончится. Не знаю, поверила она мне или нет, но так всё и вышло.

— И что же ты ей сказал?

— Да буквально обрисовал нынешнюю ситуацию, — хмыкнул сын. — Я каким-то шестым чувством чуял, что рано или поздно, но вы с ней обязательно разбежитесь. И что ты захочешь к матери вернуться. И что…

И тут он сделал многозначительную паузу, за которой подразумевалось не слишком-то приятное продолжение.

— Ну, не жалей меня, — хмуро отозвался Воронов, искоса глядя на сына. — Иначе я ещё начну думать, что ты печёшься о моём душевном состоянии.

— Делать мне больше нечего, — фыркнул сын. — Ты захочешь к матери вернуться. Но она тебя не захочет принять. Тут как бы и без пояснений понятно.

— Согласен. Ничего нового.

— Но ты всё равно сунешься к ней? Всё равно ведь настаивать будешь.

— А ты хорошо меня знаешь, — криво усмехнулся Михаил.

— Но это же бесполезно. Мама никогда после такого тебя не простит.

Ага. Не только после такого, но вдобавок ещё и после того, что совсем недавно произошло. Сейчас она наверняка в ярости и мечтает только о том, чтобы придушить его собственными руками. Но он всё равно не мог отделаться от воспоминаний.

А вспомнить было что. Если бы Светлана отреагировала мгновенно, считай, рефлекторно, если бы она тут же его оттолкнула или принялась бы хладнокровно потешаться над его порывом, он бы понял, что между ними действительно не осталось совсем ничего.

Но он слишком хорошо знал собственную жену. И вот тут уж ничего не поделаешь. Он не смог бы отмахнуться от своих ощущений. А они говорили ему о том, что она была не только застигнута врасплох и потому не отреагировала мгновенно. Она поддалась влиянию момента. Позволила себе на несколько сладких мгновений забыться и вообразить себе невозможное — они снова вместе.

Тот поцелуй, конечно же, ничего не исправлял и не перечёркивал. Но он делал главное — он дарил пусть и безумную, но надежду. Сейчас ему этого было достаточно, чтобы как минимум не ставить крест на попытке.

— В этом случае — недостаточный для меня аргумент, — усмехнулся Воронов, заработав от сына полный сомнения взгляд.

— Слушай, если ты попытаешься просить у меня помощи…

— Ни в коем случае, — с ходу отмёл это предположение Воронов. — Всё, что я имею право у тебя попросить — это прощение. И я пойму, если не смогу его от тебя получить. Но в случае с твоей матерью… нет, этот крест я собираюсь нести в одиночестве.

— Охренеть, конечно… — Александр медленно покачал головой. — Не думал, что когда-нибудь это скажу. С другой стороны, я и такого разговора не ожидал. Короче… чем бы всё в итоге ни закончилось, я уважаю твоё решение. Ты — самоубийца и твоя миссия обречена на провал, но… моё уважение.

— Это куда больше, на что я мог когда-либо рассчитывать, — честно сознался Михаил. — Благодарю, что не стал ничего приукрашать. Я бы тебе всё рано не поверил.

Сын хмыкнул и снова покачал головой, теперь уже с выражением лёгкого недоумения на лице.

— Ситуация, конечно, до предела идиотская... И вряд ли в ближайшее время я соображу, как на неё правильно реагировать.

— Не думай об этом, — посоветовал Михаил. — Мы можем даже какое-то время совсем не общаться, чтобы переварить этот момент и позволить воспоминаниям хотя бы слегка притупиться.

Но если в отношениях с сыном такое сработать могло, то в отношениях со Светланой… совершенно без шансов.

Эту ситуацию оставлять на самотёк он бы никогда не решился.

Какова вероятность провала этой «блестящей» затеи? Да она более чем стопроцентная, но Воронов не мог противиться внутренней тяге. Его невыносимо тянуло снова увидеться с женой. Хотя бы для того, чтобы объясниться с ней в некоторых моментах.

Погонит? Ну что ж, он и так понимал, что стопроцентно такое обращение к себе заслужил.

Но что если… что если им удастся хотя бы расстаться по-человечески.

Он слишком сильно её обидел, слишком жестоко оскорбил, чтобы теперь благополучно прятаться за пониманием, что его визит домой ничего в лучшую для него сторону не повернёт.

Ничего, он получит заслуженное и понесёт свой тяжеленный крест дальше. Только бы снять хоть часть того груза, который он по собственной эгоистичности взвалил на плечи жены.

Воронов предпочитал сам позвать на порог свою карму, а не дожидаться, когда она наконец явится и размажет его по стене.

Зачем дожидаться казни, когда можно стопроцентно её ускорить.

— Я знаю свой путь на Голгофу, — пробормотал он, заводя мотор. — Прости, Свет, но тебе придётся ещё чуточку потерпеть моё присутствие в своей жизни.