Глава 14

Нам обоим было плохо. Одинаково больно и грустно.

Долгожданное ожидание дало положительный результат именно тогда, когда мы были не готовы принять этот подарок судьбы. Точнее, не были в состоянии сплотиться и радоваться как подобает будущим родителям… супругам… любимым…

Вместо, радости оставались лишь грустные улыбки, редкие прикосновения и печальные взгляды, обманчиво говорящие, что все будет хорошо. Хотя ни один из нас в это, кажется, не верил больше.

Было ли важно знать о той ночи все? Разумеется.

Я женщина, я жена… я имела на это право. Мой муж становился далеким и не видел ничего вокруг задолго до всего, что с нами произошло. Его поглотила работа больше, чем когда-либо. И если этому была иная причина, нежели то, что рассказал сам Илья, я хотела знать. Но он не мог ответить на мои вопросы. И все повисло в воздухе. Словно время остановилось.

Ни простить, ни понять, ни отпустить…

Ничего из этого не подходило под ситуацию.

Смириться и идти дальше, ища путь по факту? Наверное, так и надо делать.

– Малыш, – позвал Илья и склонился, чуть вперед облокотившись на свои колени локтями.

Посмотрела на его уставшее лицо.

– Тебе нужен отдых, Иль.

– У меня нет на него достаточно времени, – улыбнулся, опустив голову вниз. – Если бы можно было, я и спать перестал. Да только в голове потом такая каша. Я хочу каждую тварь, что приложила руку к этому всему уничтожить.

– Ты сможешь, – слегка дрожащими в полуулыбке губами отвечаю. – Как всегда, сможешь.

– Смогу? – поднимает голову и смотрит так, что я словно чувствую и ощущаю тот хаос, который проносится внутри него. – А вернуть тебя? Смогу, Май? Сделать, чтобы поверила мне? Чтобы не сомневалась во мне? Это возможно?

Глубокий вдох до колик в легких и как на выдохе от эмоций отвечаю:

– А ты бы смог продолжать верить мне и моим словам, если бы пришел утром с работы, из больницы неважно и застал меня с голым мужчиной? Смог, Иль?

– Я уже думал об этом, малыш.

– И что ты ответил себе на этот вопрос?

– Что убил бы его, а дальше… хрен его знает.

– Тогда почему от меня требуешь веры? Почему я должна быть понимающей стороной, даже обязана? – голос стал еле слышным от накатывающих слез, а подбородок задрожал. – Я не просила от тебя никогда сверх меры. Мне всегда было мало нужно.

– Я понимаю, – сполз с кресла и сел в моих ногах, забрав в свои ладони мои, и поцеловал пальцы, а я почти взвыла.

Потому что любила. Так сильно и отчаянно желая вернуть все обратно.

И с этой новой правдой, по сути, оставалась боль от картинки той, что не забыть, и оттого, что было с нами до этого всего.

– Что, если мы уже шли к финалу нашей любви, Илья? Что если…

– Ты правда думаешь, что я бы тебя отпустил? – поднимает руку и гладит по щеке.

Слеза скатывается прямо на его большой палец, и он подносит его к своим губам, облизнув капельку.

– Я же тебя люблю, Май. В лепешку расшибусь, но не отпущу тебя, слышишь?

Я слышала, но пока что не была готова к этому.

– Нам обоим нужно время. Пока что это все тяжело. Я не могу… – встаю на ноги и отхожу от него, почувствовав, что растекаюсь тут перед ним. От слов, от прикосновений.

Мне нужна холодная голова. Мне нужен воздух, который не пропитан им одним.

– Ты сказал, что мне нужно уехать?

– Да, – устало вздыхает и встает на ноги. – Я созванивался с этими чертями. Они ясно дали понять, что в курсе нашего знакомства. И якобы не угрожают тебе, ты им не нужна, но я не первый год работаю в этой грязной, преступной среде. И я не могу рисковать тобой.

– И куда же мне уехать?

– За деньги не переживай, я оплачу, разумеется.

– При чем тут деньги? Нужно решить вопрос с работой, и у меня врач назначен…

– Может, обратно в область? К Оле? Квартиру сниму тебе.

– Ты же говорил до этого, что на неделю. Если так, то я могу и у нее остановиться.

– Майя, я не знаю, насколько все затянется. Насколько они серьезны. Провернуть такое, чтобы меня с должности снять? Это сильно закручено поверь. Я даже не понимаю, что конкретно там было. Какой именно компромат они сделали.

– Компромат?

– Иначе нет смысла в том, что в меня влили кучу препаратов и рассорили с тобой.

Было отвратительно слушать все это и больно, но и пропустить мимо ушей я не могла то, что сделали с мужем.

– Хорошо. Я тебя услышала. Позвоню на работу и попрошу отпуск за свой счет. А в городе схожу к платному врачу.

Илья выдыхает, очевидно, с большим облегчением.

– Я переведу на карту деньги тебе.

– Не нужно. Мы ведь откладывали на ЭКО и обследования, помнишь? Теперь-то не нужно, – опускаю голову и незаметно стараюсь погладить свой живот.

Мою руку накрывает его большая ладонь и обжигает горячим пламенем.

– Ты бы знала, как я рад.

– Знаю… – отвечаю и попадаю в его объятия, такие крепкие и такие родные.

– Так, – отпускает меня и принимается что-то смотреть в телефоне. – Тогда давай сегодня вечером я за тобой заеду и отвезу сам.

– Но это же восемь часов пути. Приедешь утром и на работу? Нет.

– Май, я ведь не спрашивал. Я предупреждаю. Тебя ни с кем другим я не отпущу. Тем более, столько часов. Даже не начинай. Собери вещи, я за тобой…

– Нет, я хотела к Антонине Степановне зайти. Она мне звонила как-то, но я не ответила, так как спала, а потом уже не ответила она. Я к ней заскочу и буду ждать тебя после работы.

Он снова смотрит на часы и что-то в уме складывает.

– Тогда постараюсь быстрей справиться сегодня.

– Я все равно против…

– Главное, чтобы безопасно было. А если и не посплю еще одну ночь не страшно.

Нехотя соглашаюсь, потому что Илья не отступит, и провожаю его до двери. Он порывался меня обнять, но все же стоял ровно и вышел так и не прикоснувшись.

Все правильно, нам стоит со всем этим подождать. Много пробелов, между нами. Многое стоит обсудить. В итоге мы вообще можем просто решить обоюдно, что это окончательно.

Сбор вещей не занимает много времени. В итоге к пяти я еду к свекрови с небольшой сумкой. И теперь постоянно оглядываюсь по сторонам. Ведь Илья не шутил. То странная машина кажется, то взгляд чужой не так ложится и слишком пристальный.

Благо женщина встретила меня еще на улице, так как ходила в магазин, и я чуть-чуть расслабилась, увидев знакомое лицо.

– Здравствуй, Майя, – ее тон был обычным, но показалось, словно она вернула наши отношения на прежний уровень, и я планировала это проверить раньше, чем сообщу новость о сохранившейся беременности.

– Здравствуйте, Антонина Степановна, – улыбаюсь ей и подхожу еще ближе.

– Неужто вспомнила обо мне?

– Ну что вы, я и не забывала. Просто… сами понимаете, – переминаюсь с ноги на ногу словно маленькая девочка, ощутившая стыд от своего поступка.

– Понимаю, как не понять, – хмыкает не очень радостно.

Забираю из ее рук пакеты с покупками и прохожу в подъезд. Поднимаемся к ней, и я наблюдаю, как она раскладывает продукты по местам. Почему-то все это время мы молчим и редко смотрим друг на друга.

Как только она заканчивает свои манипуляции и садится за стол обеденный, я ощущаю себя отчего-то навязчивой и лишней. Она не рада моему появлению, это точно.

– Ну, рассказывай. Как дела?

– Антонина Степановна, я бы хотела извиниться, что в итоге съехала от вас и была немного резкой в последний наш разговор. Во мне бурлили эмоции не самые приятные. Но я вам очень благодарна за вашу поддержку.

– Ну я-то привыкла. Это к хорошему мы относимся настороженно, а вот когда все идет по намеченному изначально плану отношений, далеких от даже нормальных, тогда все не кажется чем-то необычным.

– Не понимаю, – в голове прокручивая ее слова, я совершенно теряюсь. Ни хороший тон, ни плохой. К чему она эти речи произносит, вообще не соображаю.

– Не думай об этом. Неважно, – отмахивается. – Как твои дела?

Все мое настроение и предвкушение от того, что я хотела ей сообщить, улетучивается и оказывается извалянным в грязи и надменности какой-то.

Если честно, даже обидно становится. Те дни, что она была рядом, я на секунду представила и размечталась о том, что все налаживается.

Жаль, ведь я была не против.

И по итогу оказалась права, не стоит ей ничего знать. Раз мы остались на том же уровне отношений. Стоит Илью попросить о том же. Надеюсь, он поймет.

– Все нормально уже вроде бы, – стараюсь говорить спокойно и не выдавать пришедшей обратно неприязни.

– Ну и правильно. Сейчас восстановишься, решите с Илюшей дела и можно идти дальше. У каждого из нас есть прошлое, не так ли?

– Вы о чем?

Пусть ее намеки стали очень прозрачными, но я все же думала, что она о другом. Во всяком случае ее это не касается.

– А вы с моим сыном еще ничего не решили? Вы вообще разговаривали? – она не очень искренне улыбается.

– Конечно. Сделали свои выводы. Сейчас не самое лучшее время подводить окончательные итоги. И мы просто пока что на паузу поставили все.

– Он же тебе рассказал?

– О том, что произошло? Да.

Весь разговор стал каким-то допросом в итоге и начал раздражать.

– Знаешь, Майя, я всегда придерживалась такого мнения, что пока нет ребенка можно попробовать построить жизнь иначе. Легко расстаться. С детьми все это сделать сложнее.

– Так, я, кажется, поняла, о чем речь. Знаете, спасибо вам, конечно, за вашу поддержку, но вот как быть нам с Ильей и статус наших отношений, это все будем решать мы вдвоем.

– Я не указываю, – сразу встает в оборонительную позицию, – я просто делюсь мнением и в некоторой степени опытом. Я же рассказывала тебе о своей жизни с отцом Ильи, думаешь легко потом на что-то решиться? Думаешь уже не только о себе, но и о ребенке. Это большая ответственность, Майя. Порой от взрослых и прошедших долгий путь людей можно услышать дельные советы.

– Ваши советы и опыт сходятся к тому, что вы пытаетесь меня из жизни вашего сына выжить. И в этом мнении вы опираетесь только на свое мнение, забыв о том, что ваш сын со мной счастлив. Он любит и любим.

– Любовь – это лишь слово. Многие даже не имеют понятия, какой смысл оно несет. А жизнь прожить, как говорится, не поле перейти.

– Илье не пять лет.

– Вот именно, Майя. Вот именно. Сколько еще времени он будет кружить и пытаться подарить мне внука в надежде, что это все же случится? Время не остановишь. И если та девушка, придет и скажет, что ждет ребенка от Илюши, я первая встану на защиту ни в чем не виновного малыша.

Ее слова… боже, что они творили в моей душе в эту секунду. Я даже словами передать не могу. Такой смеси чувств и эмоций я не испытывала никогда.

– Я не во злобу, Майя. Я люблю своего сына и хочу ему счастья.

– Вы, кажется, об этом мне уже говорили. А счастья у Ильи от вас так и не прибавилось. Странно, почему?

– Но и ты не приносишь ему ничего, кроме истерик и разочарования.

– Это он вам сказал?

– Он мужчина, он бы никогда мне этого не поведал. Я увидела это в тебе. Пара дней, и я все прекрасно поняла. Не удивительно, что ты не можешь забеременеть. Твоя нервная система истончилась настолько, что это стало нормой жизни.

– Вам бы других научиться слушать. Вы не можете всегда быть правы. А если ошибаетесь, то прям кардинально.

– Не в этот раз.

– А в этот раз вы совершаете то, что он вам может вообще никогда не простить, – встаю из-за стола, ощутив небольшое головокружение.

Она меня доведет когда-нибудь, а значит, стоит повременить с визитами и жить как раньше на расстоянии с ней.

– Он мой сын, – тут же поднимается на ноги за мной. – Я не нуждаюсь в прощении. Это безусловная любовь, которую не искоренить.

– Поверьте, границы есть в любой привязанности. Не пользуйтесь своим положением слишком сильно, вы можете потом не успеть что-то изменить, – обуваюсь на пороге, и накинув ветровку, открываю дверь.

– Ох, Майя… Ты еще такая несмышленая.

– Пусть так, но я хотя бы знаю, кто я и не играю на два фронта. Я вообще не играю. А вы мастер трагедии. Судите меня по тем двум дням? Когда я пережила сразу два страшных события жизни? Умно. Если идти по этой логике, то боюсь представить, что за ад творится у вас каждую секунду.

– Хамка, – закрывает дверь с громким хлопком, а я, взявшись за поручень, спускаюсь вниз.

И все мои чувства сейчас – это просто спокойствие откуда-то взявшееся. Ни злости, ни обиды. Беру направление к соседнему дому, заметив машину Ильи во дворе. Спиной ощущаю, что свекровь однозначно смотрит в окно, потому что они выходят как раз на двор ее сына, но не оборачиваюсь.

Ну хоть ждать его не придется долго. Дохожу до дверей и рядом останавливается девушка. Поворачиваю голову и вижу ее… Ту самую девицу, которая была утром с Ильей в кровати.

Сердце пропускает удар, ведь здесь она вряд ли живет, а значит…

– Вы проходите? – спрашивает, опустив глаза и спрятавшись в капюшоне.

– Ты? – задаю вопрос и хочу ошибиться.

Она в этот раз смотрит прямо в глаза и на ее лице появляется ухмылка, которая отвечает на мой вопрос без слов.

– Я, – звучит нагло в ответ.

Конечно, она.

Я делаю несколько шагов назад, а сумка в руке кажется такой тяжелой и перетягивает мое тело набок. Но я выпрямляюсь, и развернувшись, ухожу подальше не в силах оставаться на месте.

Сажусь в такси и еду на вокзал. Покупаю билет и уезжаю через полчаса, договорившись с подругой, чтобы встретила меня по приезде.

Всю дорогу пытаюсь поспать, связь пропадает периодически и мне приходят лишь смски о том, что мне звонил Илья.

Не знаю, что будет с нами дальше. Сейчас я просто уехала и не чувствую при этом угрызений совести. Я устала. Я не понимаю, что творится в его жизни, в его голове. Но встретив ту девушку около входа в дом, все показалось таким мерзким, а я обманутой себя почувствовала. Я не видела иного выхода. Но стоять там и смотреть в лицо этой улыбающейся нахалке, нервничать, думая, зачем она сюда пришла, зная, к кому держит путь.

Нет. Я не хочу этого. Так унизительно и мерзко себя чувствую, что отъезжая все дальше, в душе наблюдается небольшой по сравнению с тем хаосом, что был, но все же покой.

Приехала к часу ночи в город и тут же встретила Олю, которая стояла с табличкой «Welcome».

– Привет, – обняла ее и, конечно же, разревелась. Словно цистерна слез, что скопилась внутри меня, начала выливаться.

– Привет, Маюш. Давай выплакивай все, и поедем веселиться.

– Ага, веселиться, – шмыгая носом улыбнулась.

– А что, беременные у нас не умеют есть сладкое или гулять?

– Не хочу ничего.

– Ну тут со мной спорить тебе не удастся. У меня сейчас работы мало, так что я в твоем распоряжении, а мой в командировке.

– А сын?

– На учебе. Уже уехал. Так что давай, не отлынивай.

– Устала.

– Ну сейчас-то мы спать ляжем, а вот завтра… – тут ее мобильный начинает звонить, и она закатывает глаза.

– Это Илья?

– Ага. Раз двадцать позвонить успел за эти часы. Я не знаю, можно ли было, но я сказала, что ты едешь ко мне и будешь ночью. Он извелся весь.

– Да нет, правильно. Я сейчас его успокою.

– Вы поговорили?

– Поговорили, но никаких решений не было сделано. Я не знаю, куда мы в итоге придем, Оль.

– Ладно, звони и поедем домой.

Набираю Илью и слышу, как, подняв трубку, он протяжно и громко выдыхает. Потом снова и снова.

– Илья? – аккуратно подаю голос, и он снова делает дыхательную гимнастику.

– Майя, – отвечает, спустя, кажется, долгое время, а голос точно поломанный, будто не живой, – я прошу… Умоляю тебя, больше так не поступай со мной. Слышишь?

Я не сразу понимаю, о чем он говорит, потому что его надломленность это и мое состояние. Я ощущаю себя именно такой сейчас, без почвы под ногами, без каких-либо желаний.

– Я километров семьдесят проехал за тобой, пока Оля не ответила и не сказала, что ты с ней созвонилась и не подтвердила, что ты в пути.

– Извини, – все, что мне удалось выдавить из себя. Стыд вперемежку с жалостью и обреченностью меня полностью захватили.

– Почему ты уехала?

И вроде бы просто вопрос, а отвечать, как есть не хочу. Не хочу начинать выяснение отношений, не хочу усугублять.

– Просто я поняла, что не стоит торопиться нам. Нам нужно расстояние с тобой. Многое не осмыслишь рядом друг с другом. Разберись с этим делом, а потом поговорим уже о нас.

– Малыш, – он тяжко вздыхает явно несогласный со мной. – Ну что еще ты там придумала? Я разберусь со всем, а эта поездка… Я хотел с тобой провести время. Убедиться, что ты нормально с комфортом доехала, ну к чему все это?

– Автобус попался хороший. Так что за комфорт можешь не переживать.

– А безопасность твоя?

– Иль, не начинай, прошу. Я хочу сказать тебе, что пока что, нам стоит немного…

– Что изменилось с момента нашего разговора в обед? Мне кажется, я уже ни хрена не понимаю и не могу понять, – слышу отчаяние в его голосе, и сама испытываю муку.

– Ты говорил со своей матерью?

– Разумеется, я приехал домой, переоделся и сразу к ней пошел. Ты сказала, что будешь там… Стой, – он будто и правда шел и остановился на полушаге. – Так это она тебе что-то напела? Боже, да когда же это прекратится.

– Она тебя любит.

– Ну конечно, то-то мне так кайфово от ее любви.

– Иль, у меня просьба, не говори ей пока что о моей беременности.

– Почему? В смысле не вопрос, я буду молчать, но почему ты так решила?

– Не знаю. Встретились с ней и как-то… Не хочется мне ей говорить. Пусть срок станет больше, потом. Ладно?

– Хорошо, малыш. Как скажешь, так и будет.

– Спасибо.

Замолкаем, наслаждаясь этим молчанием. Нам есть что обсудить, но не все сразу. И Илья считает так же.

– Ладно, ты доехала и поживешь у Ольги. Передай ей от меня спасибо и… – он вновь берет паузу, а я представляю, что он зажмуривается, как делает это обычно, прежде чем сказать нечто важное. – Береги себя и нашего ребенка, Май.

– Обещаю, – горло стягивает тысячей жгутов, и я не сдерживаю слез.

– Люблю…

– Люблю…

Кладу трубку и недолго стою, прижав ту к сердцу.

– Ты в порядке? – подает сзади голос Оля и, обернувшись, я беру свои эмоции под контроль.

– Все в норме. Поехали?

– Ага. Я вещи уже положила в машину.

– Спасибо тебе.

– Да ладно тебе.

– Это и от Ильи.

– А, ну тогда, положу в карман.

Илья

Этот разговор оказался сложным. А еще разорвал меня внутренне на куски.

Именно сейчас, когда все, казалось бы, рушится, точнее, только начинает срываться в пропасть, моя жена оказывается беременной.

Столько лет и именно в этот неподходящий момент.

Я не мог показать ей ужас услышанного мной. Но я реально в таком состоянии, что не мог сложить два и два. Я просто охренел, вот что.

Беременна. Я рад. Искренне и очень. Но сколько теперь во мне обнаружилось страха и ужаса, не могу передать словами.

Она виделась мне теперь другой. Я и раньше заметил все те изменения, но сейчас, когда им нашлось пояснение, я видел картинку цельной и как же мне нравилось то, что я видел.

Моя красивая женщина, готовилась стать матерью. Она менялась на глазах, она оберегала собой нашего ребенка, и я не мог и не имел теперь, никакого права подсвети их обоих.

И раньше не планировал сдаваться, но сейчас тем более. Мы еще поборемся за нас, но в первую очередь ее безопасность. Я готов перестать вообще спать, только бы скорее со всем покончить.

Отправился на работу в надежде сразу заняться списками соседей, но там оказался аврал, и я занимался только работой, не поднимая головы.

Рванул домой, как только более-менее разобрался с делами. Переодевался и жрал батон, запивая его газировкой. Времени на заварку чая или кофе тоже не было. Я не хотел, чтобы Майя меня ждала. Но как только вошел к матери, сразу заметил отсутствие обуви любой, кроме материнской.

– Сынок, проходи. Какая радость, что ты пришел, – она вела себя так, словно жены здесь и не было вовсе.

– Привет, ма. А Майя приходила?

– Да была. Может, минут десять посидела и поспешила сразу же.

Смотрю на циферблат своих часов и пытаюсь примерно понять временной промежуток.

– А что случилось?

– Когда она была? Давно ушла?

– Наверное, полчаса или больше. В чем дело?

– Черт. Не бери в голову, я пойду.

– Я думала, что ты в гости.

– Нет времени.

– Да когда ж оно у тебя появится, если бегаешь за ней на задних лапах. Не стыдно?

– Не начинай, – спускаюсь по лестнице и сразу же набираю ее, но она сначала не отвечает, а потом и вовсе выключает телефон.

Прыгаю в машину и еду к ней на квартиру, в надежде застать ее там, хотя в голове образы мелькали самые ужасные, но я от них, как от назойливых мух отмахивался.

Сегодня уже вторник и я все ждал каких-нибудь вестей от этих крыс, но они молчали. Не пойми чего ждут.

На съемной, как и ожидалось было пусто, и я вконец заволновался.

– Оля, точно.

Набираю подругу, но и та сбрасывает мои вызовы. Голова стала болеть от страха, но я старался держать под контролем себя и свои мысли, выпив болеутоляющее. А сам уже выезжал за город, по-прежнему набирая жену.

– Я была занята, Илья, привет.

– Привет, – Оля, наконец, ответила, потому что я все это время ей и жене набирал. – Только не юли и говори как есть. Майя звонила?

– Да. Примерно полчаса назад, – опускаю внутреннюю обиду, что мне она не ответила.

– Она едет к тебе?

– Ага, там связь в дороге плохая ты же знаешь. Что такое?

– Она не отвечала и… Черт, я испугался.

– Ты чего? Все в порядке. Я ее встречу на вокзале. Успокойся.

Съезжаю на обочину и запрокидываю голову вверх, облокотившись на спинку кресла.

– Не могу. Не время успокаиваться.

– Все наладится у вас. Просто перетерпи. Ты же ее знаешь.

– Знаю и потому боюсь.

– Она тебя любит и это важно.

– Надеюсь, что так будет всегда, потому что не знаю, как буду без нее.

– Не драматизируй.

– Позвоню чуть позже, только прошу, подними трубку сразу.

– Окей, я реально была занята.

– Спасибо.

Немного успокоившись, разворачиваюсь и еду обратно в город, набирая другого важного человека, к которому не мог не обратиться за помощью.

– Илья, привет. Как поживает начальник?

– Вечер добрый, Матвей Иванович.