Глава 18

Пока едем в их «святыню», я продумываю варианты ответов. Либо сейчас идет в наступление план врагов, либо все в реальности. Да только одно НО мешает, я видел эту сучку на камерах у дома. Если она и пропала, то ей, либо помогли, либо она на курорте под кайфом отдыхает. А значит, выдавать то, что я знаю о многом, не стоит, сыграем в дурака и посмотрим, куда приведет этот допрос.

Приехав, я рассчитывал, что меня определят в кабинет главного и так далее, но нет. Отправили в допросную. Ладно. Черт с ним.

Ожидание продлилось не больше пяти минут. И ко мне вошел сразу начальник отдела.

Славно.

– Зорин Леонид Витальевич, – здоровается, будто я не знал кто передо мной.

– Не очень-то вы торопились, сразу видна важность дела.

– Смешно.

Обменялись взглядами и понеслась.

– Знаете пропавшую?

– Ну как сказать.

– Как есть, попробуйте.

– Я видел ее однажды.

– Расскажите подробней о встрече, желательно детально.

– В четверг на позапрошлой неделе я обмывал с коллегами майора. Там увидел эту девушку, – по-моему, очень подробно рассказал, потому и замолчал.

– И?

– И?

– Вы ушли вместе из бара. Куда поехали дальше?

– Я – домой.

– А она?

– Не спрашивал, простите.

– Я рад, что вам весело, Илья Прохорович. Но девушка пропала, а вы последний с кем ее видели.

– Ну знаете, вы ведь не можете этого утверждать, верно? Даже если вы увидели что-то там по камерам, дальнейший путь отследили, то все равно должны были ее заметить на каких-то других камерах и в последующие дни.

– Отследили, вы правы. И этот путь привел вас обоих в вашу квартиру.

– Правда? – не делаю вид, что удивлен, так как это все, что у них есть и я это знаю.

– Сейчас посмотрим один интересный фильм.

– О, люблю отечественный кинематограф.

Он включает мне на ноутбуке видео с камер у моего подъезда. Наш с ней выход из такси, в общем-то, это все.

– Что-то, мне кажется, этого недостаточно.

– Куда вы отправились дальше?

– Я к себе, она, – задумываюсь, – не узнавал простите.

– У меня есть предположение.

– Правда? Буду рад его услышать.

– Думаю, вы привели девушку домой, учитывая ваше состояние. Вас двоих застала утром вернувшаяся жена. Вы вспылили. И произошел конфликт.

– Конфликт? – почти смеясь переспрашиваю.

– Может и несчастный случай. Я лишь предполагаю дальнейшие события.

– Скверные предположения. Учитывая, что девица снимала квартиру на девятом этаже посуточно, не впервые. И я видел ее живую и невредимую буквально в понедельник прошлый на тех же камерах наблюдения, что и вы, Леонид Витальевич.

– Правда? Очень интересно. И как часто вы просматриваете камеры наблюдения у своего дома?

– Я следователь. Слежу за безопасностью.

– И так хорошо осведомлены о жизни пропавшей?

– Пришлось это сделать.

– Для чего приходили к ее матери?

– Не поверите. Искал подозреваемую. Какой контраст, не так ли? Для вас пропавшая и несчастная, а для меня нет.

– Подозреваемую? В чем?

– А вот тут простите, не могу разглашать. Тайна следствия.

– Не нужно бросаться терминами. Подозреваемым можете стать сейчас вы. Зачем вы следили за пропавшей?

– Она проходит по делу. Это максимум, который я вам могу сказать.

Начальник что-то чиркает в блокноте, а после выдает, сука:

– Итак, вы видели Решетову у своего дома в понедельник. При каких обстоятельствах? – он знает, мразь. Прекрасно знает, что было столкновение Майи и этой дряни наркоманской.

Не нужно читать мысли, я понимаю, к чему сейчас пойдет разговор.

– Так ли нужен мой ответ, раз вы такие глазастые и смекалистые?

– Полагаю, да. Попробуйте быть честным, и мы с вами распрощаемся. Если вы даете ответы правдивые, мне не будет смысла вас задерживать.

– Задерживать? На каких основаниях?

– На тех, которые вы опровергните своими ответами. И да, вы имеете право хранить молчание и так далее, но ведь вы здесь для того, чтобы просто поговорить, не так ли?

– Я заметил, ага. Как я и сказал, она снимала квартиру на девятом этаже. Может быть, она пришла туда?

– Что ж, я понял, – снова чиркает в блокноте, я уверен, какую-то хрень, изображая занятость и интерес, когда, по сути, уже все решено.

Но следующий его вопрос, все кардинально меняет.

– Скажите, а где ваша жена, Островская Майя Игоревна?

Со смехом бью ладонью по столу и смотрю в рожу этого ублюдка.

– Все, что тебе, Леонид Витальевич, нужно знать о моей жене, это ее имя и что она у меня есть.

Он долго смотрит на меня и кажется, его верхняя губа дрожит в преддверии улыбки. Нахальной такой. Но все же сдерживается, опустив голову к своим письменам.

– Зря вы так, – щурит глаза в ответ на мои, полные крови и злости вперемежку со страхом за жену. – Я ведь, итак, узнаю, где она. Попытаетесь помешать следствию, сделаете только хуже.

– Я так, в принципе, и подумал. Вот когда узнаешь о ее местонахождении, придешь с повесткой, и я решу, прочитав ее, будет ли Майя с вами говорить, суками, или нет. Без нее, только попробуй сунься к ней. Я вас всех тут смешаю с землей.

Встаю со стула и хочу выйти, но он спокойно останавливает.

– Вы торопитесь?

– Вообще-то, да. В отличие от вас, в моем отделе люди работают, а не делают вид.

– Думаю, что мы с вами пока что не закончили, Илья Прохорович.

– То есть как? – складываю руки на груди.

– Я не единственный, кто хочет с вами поговорить. Боюсь, что дело не настолько смешное, как вам это показалось на первый взгляд.

– Кто бы сомневался в ваших «чистых» методах, а майор? Или уже подполковник?

Встает и, дойдя до двери, я его окликаю.

– А как же право на звонок, начальник?

– Мы позже решим, имеете ли вы это право, Илья Прохорович.

Дверь закрывается, и я тут же хочу взорваться. Разнести к черту все, что вижу перед собой. Но сохраняю самообладание. Хочу просчитать их ходы. К чему они будут подводить все эти линии соприкосновения, но у меня не работает схема. Потому что нет этой гребаной точки.

Только бы до Майи не добрались твари. Я успел попросить бывшего начальника приглядывать за ней. И спасибо ему, что без вопросов согласился, даже в гости решил позвать, как бывало раньше. Но я не могу вздохнуть спокойно. Просто не получается.

Телефон как следует оставил в машине, чтобы к ним он не попал, хотя сейчас он и не помог бы. Тут явно глушилки стоят.

Хожу по комнате туда и обратно, на взводе таком, что боюсь, нормального диалога не выйдет. Но когда дверь, спустя время открывается, я все же беру себя в руки, кто бы там ни пришел.

Смотрю, как в допросную входит невысокий мужик. Весь при пиджаке и галстуке. В руках папка. А взгляд так вообще разбирает по кускам.

Слежу за его перемещением. Как он садится за стол, вынимает из папки с карманом ручку, пару файлов и смотри на меня.

– Илья Прохорович, я прошу вас, – указывает на стул напротив.

Неохотно подхожу и опускаюсь.

– Комиссия по борьбе с коррупцией и экономическими преступлениями. Старший специалист отдела расследований Фролов Владимир Константинович.

– Погодите? – пытаюсь переварить сказанное чудаком напротив. – Коррупция и экономические преступления? Вы серьезно сейчас?

– Вас смущает то, что я из Федеральной службы?

– Меня смущает, что мы сидим напротив друг друга. Я ждал кого угодно, но уж точно не ФСБ.

Голова взрывалась от боли, постоянного копания в ней и непонимания ситуации. Если раньше все казалось хоть немного понятно, то сейчас я сознаюсь, что ни черта не складывается. При чем тут коррупция? В чем меня блин обвинять? В зарплате? Что за тупой план?

– Что ж, полагаю, что я могу объяснить нашу с вами встречу. Но сначала мне необходимы ответы на вопросы. Полагаю, по ходу вы и сами все поймете.

– Куда же без них. Начинайте.

Опускаю руки со стола, скрыв от наблюдателя, и заламываю пальцы, потому что ситуация больше не смешная. Тут вообще ни хрена не до смеха.

– Как долго Решетова Диана Александровна и вы состояли в любовной связи?

Недолго рассматриваю невозмутимое лицо, задавшее этот идиотский вопрос и, запрокинув голову, издаю смешок.

– Послушайте, я уже даже не знаю, как относиться к вашим вопросам про эту девицу. И какая, к черту, «любовная связь»? – тон моего голоса с каждым словом повышался, как и стремящееся вниз психическое состояние. – Вам реально больше заняться нечем?

– Попробуйте отнестись со всей серьезностью. Потому что девушка пропала. И если вы не станете сотрудничать, то ваше положение станет в разы хуже.

– Я не понял, вы по какому поводу здесь? Из-за финансов или чего?

– Для начала мне нужно знать ответы.

– Да ни в какой я с ней связи не был. Я встретил ее однажды в баре. Больше недели назад. Потом меня накачали какой-то херней, и я познакомился с ней. Мы поехали вместе на такси домой. Все, – почти проорал ответ.

– То есть наркотики? Или что конкретно вы употребляли?

– Употреблял, не то слово, которое сюда подойдет. А я употребил как раз необходимое и показывающее суть.

– Ладно, дальше. Вы снимали ей квартиру в вашем подъезде постоянно, или только на прошлой неделе?

– Чего? – ну что за тупость. Хотелось кулаком ему в рожу ФСБ-ушную заехать.

– Вы переводили деньги на счет арендодателя той самой квартиры, которую она снимала и о которой вы недавно поведали коллеге в предыдущем разговоре.

– Хорошо работаете, ничего не скажешь. Вот только от меня чего вам надо?

– Ну так что? – игнорирует мой выпад и протягивает бумажку из банка, которым я пользуюсь, название успел прочесть на уголке листка.

– Большего бреда не слышал, – опускаю глаза и смотрю на перевод с моей карты. – Это все ваших рук дело. Суки паршивые, – констатирую факт, самый что ни есть правдивый. Они все продумали, хотя я надеюсь на самую маленькую ошибку.

– Не ответите?

– Эти деньги я переводил жене. А уж как вы вот эту херню провернули, я не имею понятия, уроды.

– Итак, дальше, – он не обращает внимания на мои эпитеты и вытаскивает что-то еще в файле. – Где вы были с десяти и до двенадцати ночи в прошлый понедельник?

– Нашли что спросить.

– Подумайте.

– Да где я мог еще быть? Дома. Все мои вечера проходят дома, – снова бьет по голове импульсом резкой боли.

– Тогда как ваша машина оказалась на выезде из города? – сует новую распечатку с дорожных камер.

Закрываю глаза и начинаю прокручивать тот день. Майя… точно.

– Я поехал за женой. Не смог дозвониться. Начал переживать. Она в пути тоже была в это время. Но мне позвонила ее подруга и сказала, что с ней все хорошо и я развернулся обратно в город.

– Насколько примерно вы отъехали от города?

– Я не запоминал. Может, километров пятьдесят, семьдесят.

Делает пометку.

– И вернувшись домой, никуда не выходили?

– Нет, – отвечаю со злостью.

– Итак, картинка более-менее ясна.

– О, правда? Тогда, может, мне расскажете? А то я ни фига не понимаю, если честно.

– Еще рано. Немного по делу гражданина Савельчука.

– Бывшего мэра?

– Именно. Вы за месяц дело раскрутили и умудрились сразу же получить звание с местом начальника. Прям три звезды. И как же все это получилось? А ведь в городе были на тот момент, кажется, пару недель? Не так ли?

– Так ли. Большинство начальных данных уже были, мне оставалось немного. И все же я это дело довел до логического конца.

– Это было занятно и даже интересно. В этот период вы познакомились с Решетовой?

– А она тут каким боком? Дело месячной давности, а ее я знаю неделю.

– Все так, если бы не одно «но». Вы не могли не знать, что она его внебрачная дочь.

У меня даже глаза начинают болеть оттого, что я их выпучил, смотря на этого громкоговорителя.

Дочь.

Вот что имела в виду ее мать. Отец, севший в тюрьму. Ну, разумеется. И сразу понятно, почему девка стала участвовать в этом всем. Неужели это все с подачи мэра?

– Охренеть просто, – не выдерживаю. Даже на смех пробирает. – Теперь, конечно, становится понятно, куда вы все это привели. Что сказать, наши органы правопорядка работают на пять с плюсом, да только не туда и не за тем. Хорошо потрудились вы ребятки. Теперь вы легко связываете меня с дочкой мэра, выявляете конфликт интересов и поднимаете дело этого коррупционера. Улики, которые были неопровержимыми, вдруг пропадают и мэр на свободе. Да еще и жалеть его будут, ведь он такой стресс пережил.

– Поэтому важно найти девушку живой и невредимой. Чтобы услышать ее версию событий. Вы ведь зачем-то ее так усердно искали в последнюю неделю.

– О, полагаю, текст ей вы уже написали. Сомневаюсь, что там требуются правки. Мне интересно, а если бы я сразу попросил перевод, как вы и говорили мне в телефонном разговоре, который стерли, что было бы тогда?

Он смотрит мне в глаза, словно раздумывает над моими словами. Затем нажимает на кнопку, которая перестает транслировать звук на соседнюю комнату и тихо говорит, собирая бумаги со стола:

– Ничего бы не было, поверь. Но уже поздно, механизм запущен, – убирает палец и, прихватив папку, идет на выход.

– Суки, дайте позвонить.

– Не переживайте, Илья Прохорович, мы сами вашей жене расскажем, где вы и что с вами. Тем более, непонятно как она отнеслась к тому, что у вас имеется любовница. Может быть, вспылила или затаила злобу. Не зря же уехала из города.

– Только попробуй… – вскакиваю и пытаюсь схватить ублюдка, но он успевает выскочить за дверь.

Руки трясутся от страха за нее. Не за себя. Сейчас главное она и ребенок. Только бы не тронули их. Пусть предложат сделку, а там главное – отсюда выбраться и найти связь с нужными людьми. Может еще и Матвей Иваныч подсуетится.