Глава 19

Утро наступило слишком быстро. Серое, хмурое, как мое настроение. Сон не принёс облегчения, мысли, словно рой разъяренных пчел, жужжали в голове. Но я понимала: нельзя раскисать, нельзя поддаваться отчаянию.

Нужно действовать. Решительно и быстро. Время сокрушаться и страдать прошло, сейчас нужно было хоть как-то спасать ситуацию.

Встав с постели, я почувствовала, как ноет всё тело – результат бессонной ночи и нервного напряжения. Но нужно собраться. Внутри — тяжелый, холодный ком.

Здесь, в деревне, спокойнее не станет, от проблем не убежишь. Нужно ехать в город, разбираться с ситуацией на месте.

– Алёнушка, внученька, ты куда так рано собралась? – Бабушка, услышав мои сборы, вышла из своей комнаты, сонно потирая глаза.

– Бабуль, мне нужно ехать, – ответила я, стараясь говорить спокойно, чтобы не выдать своего смятения.

– Ехать? Куда ехать? Ты же так ничего и не решила! – Бабушка удивленно посмотрела на меня. – Отдохни хоть немного, выспись как следует… А там, глядись, все и уляжется.

– Бабушка, мне правда нужно, – повторила я, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. – Я чувствую, что нужна Антону. Мне нужно ему помочь.

– Может мне с тобой поехать? – Бабушка обеспокоенно всплеснула руками.

Мне стало смешно. Моя отважная, любимая помощница!

– Бабуль, ну как ты себе представляешь нашу такую делегацию? Я тебе потом всё расскажу, – отмахнулась я, отворачиваясь, чтобы не видеть ее встревоженный взгляд.

Бабушка подошла ко мне и положила руку на плечо.

– Аленка, ты, главное, не руби сгоряча…

– Бабуль, я всё понимаю, – сказала я, с трудом сдерживая слезы. – Но сейчас мне важнее помочь сыну. Не могу о себе думать, о Володе… Когда мой мальчик в беде, понимаешь? И я не могу оставаться здесь, когда ему нужна моя помощь.

Сборы были быстрыми и механическими.

В голове крутилась одна мысль: деньги. Точнее, их отсутствие. Это было решением любых проблем во все времена.

Мой блог — это мой единственный источник дохода, и сейчас, как никогда, нужно выжать из него максимум. Больше рекламы, больше видео, больше рилсов – всё, что может привлечь аудиторию и заказчиков. Нужно действовать быстро и эффективно, иначе как я смогу поддержать Антона и его будущую семью? Эта мысль стала моим двигателем, источником энергии, который позволял не опускать руки.

— Машенька, пойдем в огород! – крикнула я дочке, стараясь придать голосу бодрости. – Снимем видео с нашими курочками!

Машенька, всегда с энтузиазмом относящаяся к съемкам, мгновенно присоединилась ко мне. Мы записали несколько коротких роликов: как кормим кур, собираем ягоды в саду, даже сняли соседскую козу, которую подразнили через ограду, придумав ей смешное прозвище — «Баронесса фон дер Козявкина». Та была жутко агрессивна, и мы поспешили скрыться в доме, подальше от живой природы, общения с которой нам хватило с головой.

Я старалась работать на износ, отвлечься хоть немного от тяжелых мыслей. Каждый новый ролик, каждый лайк и комментарий — маленькая победа, глоток воздуха в этом душном облаке проблем.

Когда мы вернулись в город, сердце сжималось от тревоги. «Только бы Володя был не дома…» — молилась я. Не хотелось с ним объясняться, да и вообще оставаться сейчас наедине.

Но чуда не случилось.

Стоило мне открыть дверь, я увидела его туфли, в которых он ходил на работу. А рядом… рядом с его обувью, красовались незнакомые женские туфли на высокой шпильке.

Мир, который я так старательно пыталась склеить по кусочкам, снова разлетелся вдребезги.

Я замерла на пороге, парализованная внезапным осознанием происходящего. Машенька, ничего не понимая, держала меня за руку и с любопытством смотрела на яркие туфли.

— У нас гости? — спросила дочка.

А я от ее звонкого голоса аж подпрыгнула!

В голове пронесся вихрь противоречивых эмоций: шок, злость, отчаяние. Как себя вести? Что делать с Машенькой? Я не хотела, чтобы она стала свидетелем этой отвратительной сцены.

— Машенька, солнышко, — сказала я, стараясь улыбаться, и чтобы мой голос звучал спокойно, — пойдем, вымоем ручки. Они у тебя, наверное, после дороги грязные. И игрушку тоже помоем.

Я быстро завела дочку в ванную, которая находилась прямо у входа, включила воду и дала ей резиновую уточку.

— Вот, поиграй пока, — сказала я, стараясь не выдать дрожь в голосе.

Закрыв за собой дверь, я прислонилась к холодной плитке. Сердце бешено колотилось, в висках стучало. Злость, жгучая и обжигающая, захлестывала меня. Сорвав с крючка полотенце, я скомкала его в руках, пытаясь справиться с желанием ворваться в гостиную и устроить скандал. Мне хотелось отхлестать этих голубков по лицам, опорочивших мой дом, наше семейное гнездо.

Сделав несколько глубоких вдохов, я попыталась взять себя в руки.

"Спокойно, Алена, спокойно", — твердила я себе. — "Нельзя опускаться до их уровня."

Наконец, собрав остатки самообладания, я решительно направилась в гостиную, откуда доносился заливистый женский смех. Я распахнула дверь, словно разъяренная фурия, готовая обрушить на них весь свой гнев, и замерла на пороге.

Картина, представшая передо мной, окатила меня словно ушатом ледяной воды.

Ноги мои подкосились.