Глава 20

Я стояла в собственной квартире, а из гостиной доносился женский звонкий смех.

Голова закружилась. Но не от страха. Картина, которую я застала, тоже была не самой приятной, которую мне доводилось наблюдать, но это было в тысячу раз лучше того, что нарисовало мое измученной болью и догадками воображение.

Вместо ожидаемой сцены измены мужа, я наблюдала, как на нашем диване сидели Антон, а на нем верхом уже знакомая мне девушка Женя.

Я гулко сглотнула и почувствовала неловкость.

Сын, заметив меня, вскочил с места, ссадив подругу на диван. Володи нигде не было видно. Злость, которая кипела во мне всего секунду назад, испарилась без следа, оставив после себя лишь опустошение. Я чувствовала себя сдувшимся воздушным шариком.

А еще глупо!

— Мам, что-то случилось? — спросил Антон, всматриваясь в мое лицо. — Ты какая-то бледная. Что-то случилось? Ты себя хорошо чувствуешь? Мы с Женей ходили в институт и решили зайти к нам перекусить. Ты же, надеюсь, не против?

Женя ничуть не смущалась, наоборот, улыбалась мне во все тридцать два, явно веселясь. Но мне было не до того.

Я в ответ лишь слабо кивнула, опускаясь в кресло. Внутри все дрожало.

"Не против?" — лицо сына было чрезвычайно говорящим.

Конечно, не против. Но как мне было объяснить ему, что я только что пережила, какие картины рисовало мое воображение?

Мысли вихрем проносились в голове. Неужели мне теперь придется постоянно жить с этим страхом? С этим жутким ожиданием увидеть Володю с другой? Эта мысль, как заноза, застряла в моем сознании.

Ужасающие картины, которые я себе нарисовала, стоя на пороге, были настолько реальными, настолько отвратительными, что меня до сих пор знобило. Как с этим жить? Как избавиться от этого постоянного напряжения, от этого грызущего изнутри страха?

Я не знала ответов. Передо мной была лишь пугающая неизвестность…

В комнату забежала Машуня и стала проситься к любимому братику на ручки. Вот уж кого, а ее не смущало наличие посторонней девицы и ее растрепанный вид. Понятное дело, что дети здесь не уроками занимались…

Ох… Жить с мыслью, что мой мальчик повзрослел, мне тоже еще предстояло научиться…

Лишь махнув на детей рукой, вышла из комнаты. Собеседник сейчас из меня был не очень…

Механически я разбирала вещи, которые так яростно запихивала в чемоданы в деревне. Антон помогал, молча перетаскивая сумки из машины. В квартире царил хаос, как и в моей душе.

Я пыталась навести порядок, расставить всё по местам, но мысли постоянно возвращались к той женщине Светлане. Несмотря на заверения Володи, я не могла отделаться от подозрений. Меня терзали сомнения, не давая покоя.

Как жить дальше с этим грузом недоверия? Как общаться с мужем, если внутри всё переворачивается от одного его взгляда? Эти вопросы повисли в воздухе, тяжелым и неразрешимым облаком.

Кроме того, меня беспокоило будущее Антона. Ситуация с Женей и будущим ребенком требовала незамедлительных действий, а я чувствовала себя совершенно беспомощной.

Открыв ноутбук, я попыталась сосредоточиться на работе. Нужно было составить расписание публикаций в блоге, разобраться с пропущенными заказами на рекламу, ответить на сообщения.

Время — деньги, которые нужны как воздух. Сейчас каждый рубль был на счету, да и непонятно, что ждет меня и моих детей завтра, а подушка безопасности не помешает.

Несколько часов пролетели незаметно. Я даже не поняла, как стемнело.

Внезапно до меня донесся шум на кухне: вернулся Володя. Я закусила губу. Ничего выяснено не было. Но я не вышла его встречать, как я обычно это делала. Не хотела его видеть. Точнее, не знала, как с ним теперь разговаривать. Слишком много боли и недоверия накопилось внутри.

Через какое-то время он сам заглянул в комнату. Улыбался, был в приподнятом настроении, словно ничего не произошло.

— Заработалась? Так и знал. Я заезжал в ресторанчик, — сказал он, — заказал нам ужин. Пицца и роллы. Давай, заканчивай, пойдемте поедим все вместе. Ты, наверное, весь день сидела, дети уже за столом. Бросай всё, потом доделаешь.

Я смотрела на него не понимая. Неужели он действительно думает, что можно просто взять и сделать вид, что ничего не было? Что его вспышка гнева, мои слезы, страх и недоверие — пустой звук? Что мы просто возьмем и проглотим это как ни в чем не бывало? Неужели он настолько оборзел?

— Пойдем, пойдем, — и он вернулся на кухню.

Я, словно истукан, осталась сидеть в кресле.

Почему так всегда? Мужики косячат, сравнивают тебя с землей, а потом делают вид, что ровным счетом ничего не происходит? А мы вечно проглатываем этот ком обиды и боли и улыбаемся, соглашаясь, что «дело-то житейское».

Я скрипнула зубами. Злость накатывала волнами. Думает, что ему все с рук сойдет?

То, что относительно наших с ним отношений подвешенная ситуация, — это один момент. Но то, что он моего сына с грязью смешал, оборал, считай, из дома выгнал. Этого я ему так не спущу!