Глава 36

От лица Алены

Я торопилась.

Два видеосюжета надо было отснять, ужин приготовить. Пирог с курицей и грибами уже в духовке — ароматный, румяный, домашний уют так и веет. А ещё кокосовые печеньки в форме квадратиков — мои их обожают.

Одно видео уже в коробке, настроение отличное, поймала кураж, и тут… звонок.

Володя. Раз… другой… третий… Внутри начало закипать.

Ну что за день?! Знает же, что я перезвоню! Не беру — значит, занята!

Весь настрой коту под хвост. Выключила камеру, свет, вышла из кухни, прошлась по квартире, глубоко дыша, стараясь унять раздражение. Перезвонить надо, конечно, мало ли что…

Но видеть его сейчас не хотелось. Устала я от него за последние дни, честно говоря. Слишком много Володи в моём личном пространстве.

Вернулась на кухню, снова всё включила, настроилась… Кажется, пошло…

И тут — БАМ!

Хлопок входной двери. Меня аж передернуло. Захотелось взвыть. С неимоверным усилием продолжала мешать тесто, улыбаясь в камеру, хотя улыбка, скорее всего, выглядела как оскал.

Остановить бы запись… Но нет! Внутри словно ёжик ощетинился. Назло! Не хочу с ним разговаривать! Предчувствие какое-то гнусное…

Он, как назло, встал в проходе, руки в боки, буравит меня взглядом. Нервы — нитки. Не выдержала и минуты. Выключила всё.

— Володь, ну что тебе надо? — голос мой звучал, наверное, как у загнанной лошади. — Видишь же — работаю!

И тут… началось. Как прорвало его! Начал орать, мою работу оскорблять, рекламодателей… Что на него нашло?!

Хотела подойти, обнять… Сделала пару шагов… и… застыла. Словно током ударило. Рубашка… Вся в помаде… в туши…

В голове — калейдоскоп грязных, отвратительных картинок. Тошнота подкатила к горлу. Я резко выдернула руку, которую он всё ещё держал. Не дошла до него… Развернулась и пошла к выходу.

— Подожди! Что происходит?! — он схватил меня за руку, сжимая так, что стало больно.

— Что происходит?! — я почти кричала, тыча пальцем в его рубашку. — Вот что происходит! Я устала от твоего вранья!

Он… начал оправдываться. Приплел Соню. Выдумал какую-то историю про жениха, который её бросил… Голова раскалывалась. Я ничего не соображала. А он… он ещё и меня обвинил! В чём?! В том, что я мало времени ему уделяю?! Да он совсем с ума сошёл! Ничего не ценит! А дом? Семья? Дети? Кто создает этот уют и спокойствие?

Бешенство, смешанное с обидой и отчаянием, захватило меня. Как он мог?! После всего… Ещё и обвинять!

— Это моя-то работа мешает нашей личной жизни?! — я почти кричала, чувствуя, как внутри всё кипит от несправедливости. — Моя работа! Прекрасно! — в горле стоял ком, хотелось рыдать, но я сдерживалась из последних сил, — А твоя работа, значит, скоро нашу семью превратит в… в шведскую! Где будет и Света, и Соня, и её жених, и ещё не пойми кто! — я задыхалась от гнева. — Ты хоть понимаешь, что творишь?!

— Ален, успокойся…

— Знаешь что, дорогой?! Я по крайней мере хоть что-то делаю, чтобы помочь нашему сыну! — слова вырывались сами собой, я никак не могла остановиться. — А ты?! Палец о палец не ударил!

— Я работаю! Для семьи работаю!

— Вместо того, чтобы дать мальчику совет… поговорить с ним по-мужски… Он же мужчина, в конце концов! — я ткнула пальцем в сторону двери, за которой скрылся наш сын. — Ему свою семью поднимать надо! Кто ему советы должен давать? Я? А ты тогда чем займешься?

— А что я должен был сделать? По головке его погладить?! Он шлялся хрен знает где и с кем, а я крайний…

— А ты… ты на него наорал и выставил из дома! Очень классное воспитание! — язвительно добавила я. — Ты вообще молодец! Просто герой-отец! Буквально медаль и кубок за отвагу в воспитании сына года!

Меня трясло. Слезы жгли глаза. Я отвернулась, чтобы он не видел моего лица.

Володя покраснел, желваки заходили, вены на шее вздулись.

Он стоял злой, но молча выслушивал мои обвинения. Наверное, наконец-то до него дошло, как он вёл себя. Как всё это выглядело со стороны. На мгновение мне показалось, что он раскаивается. Но это была лишь иллюзия.

— Ты понимаешь, что я места себе не нахожу?! — мой голос сорвался. — Ты понимаешь, что у нашего мальчика жизнь рушится?! Ты вот говоришь — работать…

— А что бы ему и не поработтаь? Предлагаешь здоровому молодому мужику сидеть на нашей шее?

— А как же учёба?! — я всплеснула руками. — Ты вообще сам себя слышишь?! Кем он пойдёт? Грузчиком?!

— Пусть сам решает! Взрослый уже!

— И что, всю жизнь ему грузчиком работать?! А семью на что содержать?! — я задыхалась от негодования. — Если она… если она беременная, то через полгода родит! Какая ей учёба?! Тоже на два-три года выпадет! А потом неизвестно, вернётся или нет! А у него… у него такое будущее! Он у нас по математике почти 100 баллов набрал! У него светлая голова! Он учится… сам учится! С удовольствием!

Голос мой дрогнул. Я вспомнила, с какой гордостью Антон показывал мне свои оценки. Как горели его глаза, когда он рассказывал о своих планах на будущее.

— Ну и что? Сейчас всем тяжело. Выживать надо.

— Но сейчас такие времена тяжёлые… Как без образования? Разве пробьешься? — прошептала я. — Большинство детей учиться не заставишь…

— Вот пусть и учится держаться на ногах! Жизнь — не сахар! Слушай, Ален… ты давай тоже не нагнетай… — начал он, но я его перебила.

— Нет, ты не прав!

— Но я же не сказал, что я его брошу! — возразил он. — Разозлился… Вспылил немного…

— Немного?! — я горько усмехнулась. — Ты знаешь… несколько дней прошло… до сих пор «немного» вспылил… Что изменилось? — в душе поднималась новая волна отчаяния. — Я вот ходила с этой девочкой разговаривала…

— И как? Договорилась?

— И знаешь что? — я тяжело вздохнула, глядя на мужа. — А ничего… — ответила я, чувствуя, как внутри всё холодеет. — Она совершенно не идёт на контакт. Хамит, грубит… Из какой-то деревни приехала. Я вообще не понимаю, что происходит. Я сказала: «Пойдём к Ленке сходим в гинекологию.» Помнишь Ленку Гришину?

— Жирная которая?

Я зло зыркнула на мужа.

— А че не так? Если она жирная.

— Да, она… Ну вот… я и говорю Жене: «Пойдём, я тебя на учёт поставлю, знакомый гинеколог, ничего не надо…» А она ничего не хочет, глаза бегают. Я вообще не поняла, что происходит. То ли она там врёт искусно, нашего мальчика с пути сбивает. То ли действительно что-то не так… Чует моё материнское сердце, что что-то неладно! А что — я узнать не могу! Надо с этим что-то делать! Ты так не считаешь?

Я вопросительно посмотрела на Володю, ожидая ответа, а в душе росла тревога. Что-то здесь было не так. Очень не так.