Глава 37

Муж стоял напротив, хмурый, губы поджаты в тонкую линию. Меж бровей пролегла морщинка.

Между нами повисла тягучая, тяжелая тишина, которую я больше не могла выносить. Внутри все клокотало от тревоги, как перегретый чайник, вот-вот готовый взорваться.

— Ну что ты молчишь?! — мой голос, против воли, сорвался. — Ты меня вообще слышишь? Нужно что-то делать! Наш сын…

Володя раздраженно отмахнулся, как от назойливой мухи.

— Да слышу я все. Хватит нагнетать, — буркнул он, не глядя на меня. — Не хватало мне ещё в ваши бабские разборки лезть.

— Бабские?! — я вспыхнула, чувствуя, как к горлу подкатывает ярость. — Это судьба нашего единственного сына! Тебе что, совсем плевать?!

Он устало вздохнул, провёл рукой по лицу.

— Ой, всё, хорош истерить. Ты, как всегда, раздуваешь из мухи слона.

Обида жгучей волной окатила меня с головы до ног. Резко развернувшись, я хотела выйти, хлопнув дверью, но Володя молниеносным движением перехватил меня за талию и прижал к косяку.

Его губы грубо, почти болезненно впились в мои. Я попыталась вырваться, оттолкнуть его, даже ударить, но он только крепче сжал меня в своих объятиях, углубляя поцелуй.

— Да не хочу я! — почти прорычала, но он сильнее меня многократно. Я поняла, что сопротивляться бессмысленно.

На какое-то мгновение сопротивление покинуло меня. Я замерла, опустив руки, как плети. Оцепенела, не отвечая, никак не реагируя, безучастно ожидая, когда же он наконец поймет, что сейчас мне нужно совсем не это.

Он отстранился, в глазах стояла мутная пелена желания.

— Ну что, успокоилась? — хрипло спросил он, проводя большим пальцем по моей щеке.

Я мотнула головой. Ярость прошла, но неуверенность и раздражение клокотали в глубине души.

— Володь… — прошептала я, чувствуя, как дрожь пробегает по телу, — не надо из меня дуру делать. Зачем ты такое говоришь? У меня и так нервы на пределе. Ты разве не видишь?

— Вижу, — он вздохнул, отпуская меня. — Но от твоих истерик легче не станет. Надо думать, что делать дальше. — Есть хоть что-нибудь о ней? — спросил он, отворачиваясь к окну и нервно проводя рукой по волосам.

— Почти ничего, — ответила я, цепляясь за слабую искру надежды. — Учится в том же университете, что и Антон. И кто она такая? Откуда на голову нашему мальчику свалилась? Вообще непонятно! — сжала кулаки, чувствуя, как внутри вновь поднимается волна беспокойства.

— Если поступила сама, без блата, — сказал он, поворачиваясь ко мне, — значит, не такая и дура.

Я молча кивнула, хотя сердце грызли сомнения. Что-то в этой истории все равно было не так. Очень не так.

— У меня есть один человек, — Володя сказал вкрадчиво и спокойно, одна его рука уперлась в стену, а вторая рука скользнула по моей спине, прижимая плотнее к себе. Я почувствовала, как проявление его желания уткнулось мне в бедро.

— Да о чем ты думаешь! — я попыталась вновь отстраниться.

— Не то чтобы частный детектив, — продолжал муж, как ни в чем не бывало, — но кое-что разузнать сможет, — его рука опустилась на мои ягодицы и крепко их сжала, — Мы раньше с ним пересекались по работе… Попробую восстановить контакт. Нужно понять, кто она, откуда… а там уже видно будет.

— Да, Володь! — я уперлась обеими руками ему в грудь и попыталась заглянуть в глаза, — А вдруг мы зря паникуем? — прошептала я, чувствуя, как внутри теплится робкая надежда.

— В наше время молодёжь такая… ушлая, — ответил он мрачно и досадливо, чуть отстраняясь. — И что сыну теперь, жизнь свою перечеркнуть? Влюбился — пусть разбирается с будущей женой. Воспитывает под себя. Я же тебя тоже «воспитывал» когда-то.

Я хитро прищурилась, уголки губ дрогнули в улыбке.

— Да ну? И как же ты меня «воспитывал»?

— А вот так! — Володя рассмеялся, в его глазах вспыхнули озорные искорки, он развернул меня и звонко шлепнул по заднице. — Норовистая кобылка была, ого-го! Объезжал, объезжал… пока не приручил. Теперь вот — покладистая, домашняя, любимая. Моя, — он вжал меня в себя, зарываясь носом в шею, прикусывая и целуя.

Я наигранно завозилась, но в груди разлилось тепло. Не выдержала — потянулась и легонько коснулась губами уголка его рта.

В тот же миг он притянул меня к себе, зарывшись пальцами в мои волосы. Поцелуй был жадным, горячим, словно в нем концентрировалась вся страсть и нежность, которую мы бережно хранили друг для друга все эти годы. Все тревоги и напряжение последних дней растворялись в этом обжигающем пламени, оставляя после себя лишь приятную истому.

Все ужасы последних дней давили на меня тяжёлым грузом. Бессонные ночи, полные тревожных снов, сменялись бесконечно длинными, гнетущими днями. Негатив накапливался, грозя вот-вот выплеснуться наружу срывом, депрессией. Мне нужна была разрядка, перезагрузка… и близость с мужем сейчас казалась единственным спасением.

Володя словно почувствовал мое состояние. Он смотрел на меня тем самым взглядом, от которого всегда подкашивались ноги. В нем читалась не только страсть, но и беспокойство, желание защитить, утешить. Он жадно целовал меня, словно пытаясь вырвать из моего сердца невидимый кинжал боли.

Мы оказались у стены, не в силах больше сдерживать накопившуюся страсть. В этом было что-то дикое, первобытное. Он срывал с меня одежду, и я даже этого не замечала, его прикосновения были резкими, почти грубыми.

Но именно этого я сейчас и хотела — забыться, отключить разум, позволить инстинктам взять верх. Его губы оставляли на моей коже жадные укусы, а я в ответ царапала его спину, впиваясь пальцами в волосы на затылке.

Это безумие и жажда не могли длиться долго.

Обессиленные, мы сползли на пол, тесно прижавшись друг к другу и переплетясь телами. Я лежала, прислушиваясь к его прерывистому дыханию, и вдруг меня охватил нервный смех. Смех освобождения, смех надежды.

— Кобылка моя дикая, — притянул и чмокнул во влажный лоб.

Я шлепнула его по бедру:

— Сам ты конь!

Муж поднялся, и помог мне встать, усадил на стул и прошел к раковине, наполнил стакан воды, глотнул и протянул мне.

От его внимания и заботы, пусть крошечной, на сердце стало теплее.

Да, муж прав. Мы взрослые люди, мы справимся. У нас есть жизненный опыт, связи… мы не дадим нашему мальчику пропасть. Вместе мы все преодолеем и со всем справимся!

Обязательно все выясним.

И у нас все будет хорошо.

В замке послышался лязг ключей.

А мы голые! Что тут началось!