Глава 42

Мы сидели на кухне втроём: я, бабушка и Володя.

Атмосфера была тяжёлой, словно висело невидимое облако тревоги над нашими головами. Прошло уже два дня с тех пор, как бабушка пыталась вразумить Женю, но теперь у нас было гораздо больше информации — Володя, используя свои связи, добыл сведения, о которых я даже боялась думать.

— Ну что я могу сказать? — начал Володя, опершись локтями о стол и посмотрев на нас острым пронзительным взглядом. — Мой знакомый принес мне на неё целое досье. Никогда не видел таких ушлых девиц, честно. Вот правда.

Он замолчал, давая нам осознать тяжесть услышанного, а потом продолжил, голос его приобрёл резкие нотки:

— Что самое тревожное — на этой девушке висит куча микрозаймов. Несколько штук! Похоже, она ими покрывала оплату учёбы — она учится на коммерческой основе. И кредиты эти растут, как снежный ком — с бешеными процентами, которые уже составляют внушительную сумму. Некоторые займы уже просрочены. Так что… «коллекторы» — это не просто звук из бабушкиных страшилок. Скоро они начнут ломиться в двери.

Я сжала ладони, почувствовала, как сердце колотится сильнее.

— Скорее всего, — продолжал Володя, — она и переехала к Антону, потому что никто не знает её нового адреса. Вот так живём, а потом удивляемся.

Бабушка лишь тихо ахнула.

— Вот так подарочек нашему мальчику, — сдавленным голосом сказала она, глядя в пустоту.

— Это не всё, — холодным тоном добавил Володя. — Ни о каких деревенских — речи нет. Вся её «деревня» — обычный городской пригород. Прописка у неё вполне себе официальная, и уж точно не за 300 километров от нас, как она рассказывала.

Я пораженно выдоххнула, слушая это.

— Зачем весь этот фарс? — выдавила я. — Вранья столько… Такое впечатление, что она сама уже в этом потонула.

Володя пожал плечами.

— Видимо, жила сложно, — предположил он, — вот и выкручивается как уж на сковородке. По сути-то, дитё еще. Но наглая и ушлая — это факт. Нашла же нашего дурачка, чтобы из университета не вылететь. А этот и рад — делает за нее всю домашку…

— Но это первый курс, — вставила я, — и сессий ещё не было. Мы толком не знаем, как она вообще поступила, с каким баллом.

— Мой человек ещё разбирается, — сказал Володя. — Но, судя по всему, был недобор на поток. Видимо, на низких баллах так и прошла. Да и сейчас, судя по всему… учёба для нее явно не главное. Всё похоже на то, что целью было найти кого-то, на шею сесть, все свои обязанности на него повесить. Он за неё так-то не только домашние задания делает. Дома тоже шаром покати, так же?

Бабушка мотнула головой, соглашаясь:

— И правда. Пока Женя неизвестно где ходила, Антон весь вечер сидел над её чертежами. Невозможно поверить, как за пару недель она успела так промыть ему мозги.

Я с отвращением усмехнулась:

— Два месяца всего. Явно талант… — практически выплюнула я с омерзением. — Но что нам с этим делать? — спросила я, глядя в Володины глаза с отчаянием. — Боюсь, что Антон не послушает ни меня, ни бабушку.

— Ждём ещё информации, — ответил он, — но девочка очень непростая. Теперь у нас есть адрес её прописки. Может, съездим, познакомимся с её родственниками — если они вообще в курсе, что доча им готовит сюрприз и они скоро станут дедом с бабкой.

Володя взглянул на меня серьёзно:

— Ты знаешь, Алёна, если Антон вбил себе в голову, что эта девушка — его судьба, и если она ждёт ребёнка, он так просто не отступит. Это огромный груз — взять ответственность за другого человека. Но я сына так воспитывал, что он не сдастся.

Я вздохнула, тяжело было принять это, но муж прав…

— Конечно, здорово, что сын такой ответственный… — начала я, но голос сорвался. — Но эта девушка… её безответственность меня просто шокирует. Как Антону открыть глаза? Как?

Внезапно хлопнула дверь. Мы замолчали и замерли, прислушиваясь.

На кухню ворвался Антон, и сразу стало ясно — он на пределе. Его лицо было уставшим до невозможности: тёмные синяки под глазами, волосы спутанные и явно немытые несколько дней, а одежда — какая-то мятая, словно он так и спал в ней.

Он выглядел, как человек, который сражался с собственными демонами и уже почти проиграл. Взгляд метался, дыхание прерывистое, словно он только что пробежал марафон, и это было больше, чем усталость.

Я мгновенно вскочила из-за стола, сердце застучало быстрее, руки сжались у груди.

— Антон! — голос мой прозвучал чуть резче, чем я хотела. — Что случилось?

Володя тоже заметил тревогу сына. Его глаза встретились с моими на долю секунды — в них мелькнуло беспокойство — и он встал. Подошёл к сыну, схватил за предплечье и, мягко удерживая, усадил его за стол.

— Ты чего стоишь? — резко обратился он ко мне. — Дай ребёнку поесть.

В тот момент я словно очнулась от оцепенения и рванулась к холодильнику. Руки дрожали, когда я доставала кастрюлю с супом и включала микроволновку.

Несколько раз я оборачивалась, стараясь прочитать по лицу Антона хоть каплю того, что его тревожит. Сын сидел, запрокинув голову, глаза словно потухшие, пустые, отрешённые. Каждый его вздох казался тяжелым, бессмысленным.

Володя склонился над ним, голос стал мягче, но настойчивее:

— Давай, рассказывай по пунктам. Что случилось?

Антон поднял взгляд — и в нем читался злой вихрь эмоций: усталость, раздражение, почти истерика, готовая вырваться наружу.

— Да после вашего концерта, Женя пропала! — выдохнул он, чуть не срываясь на крик, — Я думал, что она просто перестанет беситься и вернётся домой! Но она… просто ушла. И исчезла!

Он откинулся на спинку стула и продолжил с отчаянием:

— На учёбе ее нет, на занятия не ходит. Девчонки... те, что рядом с ней обычно были — все сказали: «Не знают! Как будто и не было её рядом!»

— Вчера ты пытался найти её? — осторожно спросил Володя.

— Да, — ответил Антон, сжав кулаки, — ходил к Коле, нашему общему знакомому, который нас свёл. Тот уже давно не видел Женю. И никто не знает, где она. Может с ней случилась беда! Где теперь ее искать?

Антон сжал зубы, сказав это с таким раздражением, которое почти переходило в истерику.

— Что делать? — пробормотал он себе под нос, погружая пальцы в свою и без того растрепанную шевелюру.

Бабушка тихо вздохнула, почти шепотом:

— Что же это за девочка такая безответственная?

Я попыталась взять контроль над ситуацией, почувствовав, как внутри меня поднимается тревога, но и ответственность.

— Послушай меня, сынок, — говорила я, аккуратно положив руку на его плечо, — в её паспорте есть прописка. Мы собирались поехать туда, узнать всё подробно. Сейчас тебе нужно принять душ, попытаться прийти в себя, поесть нормально. Без сил ты не решишь ничего.

Антон резко отвернулся, стиснул руки в кулаки, но в глубине глаз мелькнуло понимание.

— Потом мы вместе поедем к её родителям, — продолжила я тихо, но твёрдо, — может, они знают, где их дочь сейчас. Ты не один, мы вместе справимся.

Он хмуро кивнул и провёл руками по лицу, пытаясь унять нервное напряжение, но напряжение в его теле не исчезало.

Я смотрела на него и думала: как много ещё испытаний предстоит нашей семье…