Глава 27

Домой я приехала вымотанной и опустошенной. Без эмоций, удивительно спокойная.

Мне «повезло», что в выходные я застала Вадима и Альбину. За несколько мучительных дней в душе уже словно переболело и перегорело.

Это были невыносимые для меня дни, но хотя бы морально я подготовилась к встрече лицом к лицу с предательством и издевательством Вадима.

Иначе вот так, застав мужа с любовницей, я рухнула бы перед ними в обморок. Сегодня же я оказалась почти подготовленной. Почти…

Я могла собой гордиться. Я не показала свою обиду и боль. Они были моей слабостью. Как только Вадим почувствует мое слабое место, может нанести удар еще больнее.

Конечно, меня накроет позже, но хотя бы я держалась с достоинством и не рыдала.

Стоило войти, мама вышла ко мне навстречу, вытирая руки полотенцем.

— Привет, дочка. Ты чего бледная такая? Устала или что не ладится? — спросила она, заметив мою грусть. — С Вадимом-то помирилась?

— Устала, — ответила я, скидывая туфли и направляясь в комнату сына.

— Олежек на прогулке, — сообщила мама. — Отдохни пока, а там и за дело. Поможешь мне с банками. Вон, я огурчики уже залила…

«Какие огурцы?!» — хотелось мне взвыть. Я едва сдерживалась, чтобы не закричать: «У меня жизнь рушится!»

Останавливало лишь осознание, что слезами и криком делу не помочь. Да и мамины причитания и наставления сейчас особенно хотелось избежать.

Да и, может, мама в чем-то права. В девяностых нас именно огород прокормил.

Сейчас лучше занять руки делом, чтобы не сходить с ума от собственных мыслей.

Нужно быть сильной. И начинать думать, на что и где жить. Готовиться к зиме. Ведь вполне возможно, что дела со школой не заладятся, Вадим объявит бойкот. А мне с детьми придётся какое-то время питаться макаронами с домашними заготовками.

При одной этой мысли мне становилось дурно.

Чтобы не вызвать подозрений у мамы, я быстро переоделась, приняла лёгкий душ и отправилась на кухню. Мне срочно нужно было переключиться. Самобичевание не давало мне нормально дышать. Перед глазами всё ещё стояли Вадим и Альбина. Думая о них, я чуть не добавила в рассол сахар вместо соли.

— Ты что творишь? — охнула мама, увидев моё замешательство. — Ну тебя! Иди отдохни. Она мягко оттеснила меня от плиты. — Наворотишь дел, а мне потом исправляй. Сама сделаю. Ты чего, как мешком огрели? Иди-ка лучше поешь…

Есть я не хотела. Если только побыть одной. Но не вышло.

В окно увидела, как поднялись ворота, и во двор въехал Вадим.

Обычно он задерживался допоздна, был занят своими делами или… ссылался на дела…

Теперь же он соизволил отложить «дела с Альбиной» и примчался домой посреди дня.

Вот только теперь его присутствие вызывало тошноту. Я мечтала сбежать куда угодно! Подальше, спрятаться от всего этого. Но, к сожалению, такой возможности у меня не было. Мама, дети. Я же не трусливая болонка. Я своих детей на амбразуру не брошу!

Чтобы не оставаться с ним один на один, я вернулась на кухню.

Вадим шумно захлопнул дверь машины. Обычно он так делал, только когда нервничал и совсем себя не контролировал. Машина, это ж святое! Быстрым, решительным шагом он направился в дом. По его напряженному лицу, плотно сомкнутым губам, по решительному взгляду и морщинкам, обозначившимся между бровей, было видно, что он крайне напряжен. Наверняка приготовился лгать и убеждать, что ничего не произошло. Мне все привиделось. И вообще, он жертва обстоятельств.

Неужели считает меня дурой, неспособной разглядеть правду?

Это выводило меня из себя.

— Инна! Где ты? — с порога крикнул Вадим.

Но заметив тещу, суетившуюся на кухне, умерил пыл, как-то подсдулся, недовольно поджал губы.

— Привет, Вадим! — Мама махнула ему рукой и не получив ответа, тихо пробормотала себе под нос:

— И зятёк сегодня не в духе.

Её тревожила наша ссора. Бросив на меня недовольный взгляд, она без слов покачала головой: «Мол, так нельзя. Жене нужно быть более гибкой!»

Раньше я тоже думала, что нельзя. Мне ничего нельзя. И еще что я всем должна!

Нельзя, чтобы в доме была напряженная атмосфера, нужно стараться, чтобы всем было уютно, кроме меня, естественно.

Но с меня хватит. Вадим не только не ценил моих стараний, но и плюнул в душу, предал меня, вывалял в грязи.

Вадим пытался держаться, делать невозмутимый вид, только хватило его ненадолго.

— Инна, нам нужно поговорить, — произнёс он, делая вид, что не замечает внимательного взгляда тёщи.

— Я занята, — сухо отрезала я, возвращаясь к плите. Мама почувствовала напряжение между нами и молча наблюдала за происходящим.

— Кухня, оказывается, важнее, чем мы? — давил Вадим, пытаясь вывести меня из равновесия.

— Всё, что ты хотел сказать, ты уже сказал. И даже показал, — горько усмехнулась я.

Моё внутреннее спокойствие было шатким, но я держалась достойно. Вадим наверняка ожидал слез и истерик, но я не собиралась унижаться перед ним.

— Нам нужно поговорить!

— Мне всё понятно. Не видеть, ни слышать я тебя не хочу, — ответила я холодно.

Моя невозмутимость явно раздражала его. Муж начал терять самообладание, кипеть от злости. Но разве не он не был сам виноват во всём произошедшем?

Видимо, поняв, что ситуация накаляется, мама решила уйти из кухни:

— Пойду-ка я в огород, — она отодвинула чашку с чаем и встала из-за стола.

Зачем? Я в панике бросила на нее взгляд, прося поддержки. Разве я просила её оставить нас наедине?

Раздражение вспыхнуло и мгновенно переросло в глубокое отвращение к Вадиму. Видеть его рядом, слышать его голос, чувствовать его дыхание — просто невыносимо. От него даже исходил смрад приторно-сладких духов Альбины!