Глава 28

Выдержка покидала меня, и я не знала, сколько ещё продержусь. Меня уже начало потряхивать.

Когда мама ушла, оставив нас одних, Вадим подошёл ближе. Я отвернулась, но он встал прямо за моей спиной.

— Ты всё неправильно поняла, — начал он.

— Да неужто? — саркастично переспросила я.

— Да. Она пришла к нам на практику, она сама меня провоцировала. Но у нас ничего не было. Ты всё придумала.

— Интересно, — я обернулась и встретилась с ним взглядом. — А как же тот случай в нашей гостиной на выходных, когда мы делали шашлыки? Я прекрасно помню, как застала вас вместе.

Его лицо потемнело, он попытался оправдаться:

— Это было один раз! Временное помутнение рассудка. Я не люблю её, ничего не чувствую. Было один раз, и больше не повторится!

— Мне надоело твое вранье, — отрезала я. — Я знаю, что это длится уже какое-то время.

Вадим покраснел, стал тяжело дышать и, потеряв самообладание, набросился на меня с обвинениями:

— Да ты сама виновата! Не понимаешь, да? Это твоё равнодушие толкнуло меня к ней в объятия. Ты сама меня спровоцировала собственным поведением!

— Да, Вадим, конечно. Сама лично накинулась на тебя, связала, стянула трусы и бросила голым на растерзание алчной шлюшке! Как же я виновата, — все свое презрение я вложила в слова.

И достигла цели.

— Не надо прикидываться идиоткой! — заорал Вадим. — Ты своим поведением погасила моё желание! Мужчиной надо восхищаться. Его надо любить! А ты смотришь на меня как на мебель! Кроме денег тебе ничего от меня не надо!

Меня словно ушатом ледяной воды окатило!

Я ли его не любила? Не смотрела на него с придыханием, обожанием, трепетом? Стирала его трусы, убирала за ним, ждала на все готовенькое… Это я все это время хотела от него лишь денег?

— Ах денег? То-то ты грозился заблокировать мне карту! Если ни я, ни дети для тебя ничего не стоим, кроме твоих вонючих денег, засунь их себе в задницу!

Я сама не поняла, откуда во мне взялось столько решимости!

— Ты совсем уже берегов не видишь? Хоть кто-то в семье должен быть экономным! Ты назло мне такую сумму слила в унитаз!

— То есть, ты решил экономить на мне? Не на шлюхе, которой дарил подарки, дорогие духи, которой купил ноутбук? А на мне, жене, которая поддерживала тебя, когда ты был еще бедным студентом и мы ели одну картошку с майонезом?

— Не надо жалиться и передергивать! Мы уже давно не бедствуем! Сколько лет уже ты сидишь дома на всем готовом, все, что у тебя есть, купил я. Ты ни в чем не нуждалась, а дети тем более. От своих детей я никогда не откажусь. Вообще, сидела бы, помалкивала! Палец о палец не ударила, живешь на всем готовом — еще и рот разевать смеешь! Что ты делать-то будешь без моих, как ты сказала «сраных» денег?

— Я воспитываю твоих детей! Я забочусь о тебе, о твоем здоровье! Уют в доме создавала я. Весь ремонт и покупки тоже были на мне. Или по-твоему, это не труд? Что-то я не замечала у тебя рвения детей воспитывать, ночи не спать, когда они болели и плакали! Ни разу не встал!

— Я работал, чтобы вас всех кормить! — спаясничал он.

— Да? А когда у тебя был провал в делах, я поддерживала, твердила, что верю в тебя! Или не было такого? Или для тебя вся жизнь, все двадцать лет пустой звук?

— И что? Пахал-то как проклятый я!

— А я дома ничего не делала по-твоему?! Ты сейчас прикалываешься? Я не верю, чтобы ты всерьез вот эту грязь на меня лил!

— Если бы делала, то херней бы не страдала! Кто тебя подговорил? Яна? Ты раньше так со мной не разговаривала!

— А ты раньше себя так не вел! Но видимо, ты так упахивался, что аж любовницу себе завел! А когда-то держал меня за руку, смотрел в глаза и клялся, что я твоя опора! Забыл, как я с тобой поднималась из нищеты? Как когда ты был прорабом, делал заказы, я вела твою бухгалтерию? Как когда не было денег, я оплачивала квартиру, даже с ремонтом помогала! А как деньги появились, так перья распушил! Петух ты. Вот ты кто!

Он нервно сделал шаг вперед и был напряжен всем телом. Его лицо было красным, желваки ходили, вены вздулись. Он меня пугал.

— Рот свой прикрой. Раскудахталась. Мне как раз есть чего распушать!

— Ну вот, — усмехнулась я нервно, — А врал, что ничего не было. Мудак ты, Вадим.

— Дура!

Сжала зубы и кулаки, чтобы не тряслась нижняя челюсть.

Я отвернулась, показывая, что разговор окончен.

Но Вадим так не считал. Он тяжело дышал, стоя за моей спиной, чем сильно меня нервировал. Я ощущала его всей кожей. Вскоре он вновь заговорил:

— Что ты предлагаешь теперь?

— Развестись, разделить пополам нажитое в браке: дом, машину, квартиру и бизнес.

— Ты с ума сошла? Я не дам дербанить бизнес! Он мой! Поняла? Я найму лучших адвокатов, ты останешься с голой жопой, на улице! Только рискни руки свои протянуть!

— Я растила твоих детей, мне по закону положена половина, Вадим, — спокойно отрезала я.

— Хрен ты у меня чего получишь!

Вадим стоял передо мной багровый, злой, взъерошенный.

Я смотрела на него с высоко поднятой головой, хотя внутри все тряслось от страха. Я не знала чего от него ждать. Впервые за годы совместной жизни я поняла, что совсем не знала этого мужчину. Я начала бояться, что он может поднять руку. До сих пор такого никогда не случалось, но и любовницы у него тоже раньше не было, и бизнес не отбирали…

Неожиданно дверь кухни приоткрылась, в проём заглянул зарёванный Олежка.