Глава 26

Глава 26

Произвести на меня впечатление сложно. Причины этого, я думаю, понятны без объяснений. Имея с детства всё, о чем другие мечтают, ты быстро пресыщаешься и воспринимаешь все блага как данность.

При этом родителям, конечно же, по моему субъективному мнению, удалось вырастить из меня нормального человека, а не избалованного, неприспособленного к жизни потребителя.

У Молотова, судя по масштабам и роскоши его яхты, взгляды на жизнь немного иные. Ещё издали увидев его «плавучий город», я понимаю — просто не будет. Обещаю себе, что не буду торопиться с выводами и преждевременно навешивать ярлыки, но…

Когда меня просят подождать, пока Владислав Анатольевич закончит теннисный матч, проходящий на теннисном корте, оборудованном на верхней палубе, лояльности к мужчине у меня становится меньше в несколько раз.

Избитый психологический прием, который, по идее, должен заставить меня волноваться. На деле же… просто смешно.

Если кто-то думает, что деньги, большие деньги, делают человека более воспитанным, то нет. Скорее, наоборот.

Помощник Молотова провожает меня в зону отдыха, предлагает принести напитки. Отказавшись, я с безучастным видом досматриваю их матч через панорамную стеклянную стену.

Девушка, что составляет ему компанию, кажется мне смутно знакомой. Судя по её отличной игре, вполне себе может быть именитой спортсменкой. Но женский теннис никогда не вызывал у меня особого интереса, поэтому я навряд ли смогу даже современный топ-10 визуально узнать. Так, только несколько имен на слуху.

Сегодня свежо, а в открытом море ещё и ветер приличный гуляет, но, несмотря на это, девушка облачена в футболку и короткую юбку.

Едва уловимо поежившись, я провожу ладонью по своим светлым кашемировым брюкам.

Между эффектностью и комфортом я непременно второе выберу.

Возраст сказывается? Впрочем, у меня и с самооценкой полный порядок. Я знаю, что с моей фигурой можно облачиться в любой стиль и выглядеть великолепно. Зря, что ли, Алла все утро ахала, рассыпаясь в пленяющих сердце комплиментах.

Жаль, что её со мной нет. Я представляю, какую оценку дала бы этому… А кому, собственно?!

В интернете о Вячеславе Молотове содержится мало информации, а имеющаяся настолько противоречива, что даже фотографии нет нормальной. На ресурсах выложены снимки разных людей, внешне не имеющих никаких сходств.

Макс тоже ничего дельного о нем сообщить не смог, только орал, словно припадочный. Мужу жутко не понравилось, его оставили за бортом. Хотел на встрече присутствовать. Смешной.

Было время, когда я ему доверяла всецело и не видела в этом ничего удивительного. Мы ведь были семьей. Но он проигнорировал предложение, нисколько не задумавшись о последствиях. Не вижу смысла теперь с ним консультироваться. В конце концов, он не единственный первоклассный управленец в этой сфере.

— Прошу прощения. Не думал, что поединок настолько затянется, — хриплый, немного грубоватый мужской голос меня в чувства приводит.

Обернувшись, я на долю секунды попадаю в растерянность, но быстро беру себя в руки.

Горе-папаша у нас ещё и теннисист заядлый?

Неудивительно, что до ребенка нет никому дела.

Даже обидно за славную малышку становится.

И почему я увлеклась коротенькой юбкой девицы и не рассмотрела мужчину, пусть и со спины?

Любой контакт с неизведанным запускает формирование новых нейронных связей в префронтальной коре нашего мозга. Происходит соотношение информации об объекте с эмоциями, полученными от взаимодействия с ним.

Я могу с уверенностью сказать, что первое впечатление от знакомства с Молотовым у меня уже сформировано. И, увы, оно негативное.

Высокий, широкоплечий, внушительного вида мужчина. Вчера я была впечатлена падением малышки в бассейн настолько, что не имела никакого желания его рассматривать. Не обратила внимания ни на спортивное телосложение, ни на брутальный вид.

Толку от всех выдающихся внешних данных, если ребенок едва не погиб?

Взяв себя в руки, здороваюсь с ним.

— Не задалось у нас с Вами знакомство, — усмехается он неожиданно. Уголок тонких губ ползет вверх.

По идее, обстановка должна разрядиться, но у меня тоже есть свои не самые лучшие качества. И склонность к предвзятости и предубеждение — одно из них.

— Евгения, Вам в какой обстановке привычно общаться? Можем здесь, — указывает на зону отдыха, где расположены три дивана цвета индиго. Можно у меня в кабинете или же за обедом?

— Мне не принципиально, — неопределенно плечами веду. — Давайте здесь, чтобы я Вас не задерживала надолго.

Взмахнув ресницами, обвожу его взглядом. Рубашка поло, спортивные брюки и обувь — тотал блэк. Только полотенце на его плече белое.

— Не хотелось бы отвлекать от важных дел, — добавляю не удержавшись. Последнее словосочетание выделяю интонационно, вкладывая вполне определенный смысл, который Молотов сразу улавливает.

— По поводу вчерашнего. Я Вас должен отблагодарить… — на долю секунды улавливаю его растерянность.

Занятно. Стыдно? Чувство вины? Это в любом случае мелочи по сравнению с тем, что приходится испытывать тем, кому из-за своей халатности приходится раскаиваться всю жизнь.

Знаю не понаслышке. Несмотря на то, что мне даже родить второго малыша не удалось, муки совести преследовали очень долго.

— Не стоит. Просто помните о том, что абсолютное большинство детских смертей связано с недосмотром взрослых. Ева замечательная девочка, и я не думаю, что найти для нее подходящую няню станет большой проблемой. Ребенку должно быть комфортно с теми, кто его окружает.

Молотов кивает. Хочется верить, что искренне осознает последствия.

Наш диалог прерывает появление девушки, с которой он только что проводил время. Миловидная блондинка. Симпатичная. Подтянутая. Всё в той же коротенькой юбочке. Она проходит вглубь каюты и повисает у него на плече. Тянется губами к щеке.

— Алина, не сейчас, — голос Владислава звучит строго и немного раздраженно.

Мужчине не нравится, что кошечка пришла метить территорию?

— Ой, здравствуйте, — она делает вид, что внезапно меня замечает.

Киваю с легкой улыбкой.

Какая у них разница в возрасте? Так же, как и со вчерашней? Лет двадцать? Наверное, нет. Сегодняшняя выглядит немного постарше. Ей, возможно, в районе тридцати. От этого только прискорбнее: в таком возрасте пора знать себе цену и перестать что-либо доказывать окружающим.

— Я думала, что мы с тобой пообедаем вместе, — шепчет она мужчине на ухо так, чтобы я слышала.

Надо отдать должное его выдержке: если бы не жилка на шее, начавшая биться учащённее, я бы и не поняла, насколько ситуация его раздражает.

— Не получится. Вертолет тебя уже ждет. Желаю удачи на завтрашнем матче, — произносит он холодно.

— Влад… — тянет она обиженно.

— Алина, я занят.

То, что это последнее предупреждение, понимаю не только я.

Бросив острый взгляд в мою сторону, девушка сдавленно произносит:

— До свидания.

— Всего доброго, — отзываюсь.

Очень хочется сказать, что на её мужчину я не претендую, но я, естественно, держу язык за зубами.

Перед тем как начать беседу, Молотов извиняется за заминку.

— Вам часто приходится приносить извинения, не находите? — слегка наклоняю голову набок. Мне действительно смешно. Наглядный пример того, как легко женщины могут испортить любой, даже самый брутальный, образ мужчины.

— Со мной такое впервые, — с усмешкой произносит Владислав.

Дальше наш разговор перетекает в более деловое русло. Никаких открытых предложений он мне не делает, но сообщает, что «Стратегия», как объект вложения капиталов, его действительно заинтересовала.

Меня что-то смущает.

Вернее, множество факторов кажутся странными. Сама эта встреча… Зачем? Его люди могли нанести мне визит и в Москве.

— Евгения, хочу уточнить сразу — всё, что происходит сейчас с вашим банком, не имеет ко мне никакого отношения. Это не наши методы.

Зрительный контакт, как я понимаю, должен меня убедить.

— Порой случаются очень удачные совпадения.

— Вы мне не верите? — удивленно приподнимает бровь, и мне начинает казаться, что я легкий флирт ощущаю.

— Моя вера к бизнесу не имеет никакого отношения. Вы, я уверена, знаете, что всеми вопросами, связанными с банком, до недавнего времени муж занимался. Мне, так сказать, только сейчас приходится втягиваться. Но в целом картина не изменилась. «Стратегия» не продается.

— После развода будете сами ею заниматься?

Я знала, была готова к тому, что слухи уже поползи по Москве, но всё равно неприятно. Не так часто в лоб меня бьют неудобными вопросами.

— Нет. Экономика и я, — развожу ладони в разные стороны, дескать, нам не по пути. — Никогда не проявляла интереса к банковской сфере, а начинать уже поздно.

— Почему это? — Владислав делает вид, будто действительно не понимает. — Уверен, потенциал уже есть. Я в свое время пересекался с вашим отцом, и специалист он был первоклассный. Сейчас можно встретить собственников, лично всё так досконально изучающих и контролирующих. Неужели ничего не переняли.

— Каждый должен заниматься тем, что у него получается лучше всего. Я не люблю полумеры, — задумываюсь на долю секунды. — Владислав, у меня к вам вопрос.

Мужчина кивает в ответ, мол, весь внимание.

— Для чего эта встреча? — уточняю. — Вы же понимали заранее, что конструктива не случится.

— Честно? — его взгляд темнеет. — Собирался на Вас надавить, обрисовать перспективы дальнейшие. Падение стоимости акций и, как следствие, капитала, проверки различные. Возможность отзыва лицензии Центробанком. Переход на санацию к «Глобалу». Я мог бы все это организовать в ближайшее время.

— И что изменилось?

— А Вы не догадываетесь?

Я искренне смеюсь.

— Хотите сказать, Евушка чудесным образом спасла меня? — произношу с иронией.

Владислав подбирается, словно ему за воротник снега накидали.

— Марианна — мама Евы, моя единственная племянница. Отношения с братом у нас были непростые, но я ему обещал приглядывать за дочерью, — судя по тому, как он трет ладонью щеку, покрытую короткой щетиной, говорить откровенно мужчине непросто. — В том, что Марианна ведет себя… неподобающе, — делая паузу, подбирает корректные слова, — есть моя вина. Всё приглядывание свелось к тому, что я тупо переводил ей деньги на карту, купил квартиру и оплачивал учебу. Понял, что что-то не так, только в тот момент, когда она забеременела неизвестно от кого. И племянница, и её мать особы инфантильные и, как Вы вчера видели, не способны даже за ребенком смотреть должным образом.

Я бы сейчас могла сказать, что раскаиваюсь, мол, не стоило навешивать на мужчину необоснованных ярлыков — не папа он вовсе, но нет. Почему-то не делаю этого.

— Иногда близкие требуют от нас чуть больше внимания. Малышка в вашей семье растет чудесная, не хотелось бы её страданий.

— Составите нам сегодня компанию за ужином? — кажется, он любитель внезапно тему разговора менять, тем самым ставя собеседника в неловкое положение.

— Вынуждена отказаться. Уже пообещала подруге составить компанию.

— Жаль…

Он что-то ещё говорит, но я отвлекаюсь на телефонный звонок.

Сложно объяснить, такое бывает нечасто, однако сейчас волна напряжения, неизвестно откуда взявшаяся, внутри поднимается.

Извинившись, принимаю вызов.

— Андрей, что-то срочное?

Мысленно прошу небеса, чтоб с ним всё было в порядке. Понимаю, что Андрей большой мальчик и охрана о нем позаботится в сложившейся ситуации лучше, чем я, но материнское сердце так просто не успокоить.

— С тобой всё в порядке? — отвечает вопросом на вопрос.

Что-то новенькое…

— Да.

— Ты уверена?