Глава 13

В первые секунды я возмущённо выпучиваю глаза, вспоминаю, что я директор… педагог с двумя высшими образованиями… я замужем, хоть ещё не развелась… и, только сегодня злобно, агрессивно, совсем не по-женски громила мебель в квартире.

Эти факты проносятся перед моими выпученными глазами стройной вереницей, пытаясь напомнить и вразумить.

За ними пошли слова моего мужа – старая, ни на что не годная, не женственная, несексуальная, мужик в юбке, Полкан, гавкаешь, как цепная собака.

А дальше… оторопевшая, чувствую, как мощно и совсем не по-дружески прижимает меня Александр. По всей вероятности, секунды моего замешательства подсказали ему, что я совсем не против, и он начал входить во вкус, плотнее прижиматься и совершенно без моего на то разрешения обхватывать меня за талию. И, конечно же, абсолютно бесцеремонно, сильнее и настойчивее обхватывать губами мои губы.

Но что самое ужасное, неожиданно для себя, я вдруг обнимаю его руками и сама прижимаюсь к нему так плотно, как не собиралась уже в своей жизни никогда ни к кому прижиматься.

Откуда-то из дальних глубин моей памяти выскочили деньки бесстыдной молодости, потом замужество, вначале такие страстные ночи с мужем, потом бесстрастные сошедшие на нет.

Каждая секунда, как полнометражный фильм, феерия моих воспоминаний.

Кажется, прошло куча времени, а на самом деле секунд пять, может десять, прежде чем разум мой завопил – Не-е-ет!

Я резко упёрлась ладонями в грудь мужчины, толкнула его и сама сделала шаг назад, ударилась об дверь… что-то хлопнуло сзади… я обернулась и посмотрела на захлопнувшуюся дверь.

В ужасе понимаю, что она закрылась, нажимаю на ручку, дергаю – не открывается, покрутила туда-сюда, никак не открывается.

– Вы… вы… вы, что творите! – возмущённо прошептала влажными от поцелуя губами.

– А что такого, – он довольный, пожал плечами, совершенно беззастенчиво глядя на мою грудь, вздымающуюся от негодования. – Ну, подумаешь, дверь захлопнулась.

Он даже рад.

– Вы серьёзно?! Я в пижаме! – хватаю ртом прохладный воздух и мгновенно начинаю замерзать.

– Так это даже лучше… нет, вообще-то лучше, если бы ты была в ночнушке.

– Наглец, – процедила сквозь зубы, – на «ты» мы пока ещё не переходили.

– Ну, после такого поцелуя, сам Бог велел, – прищурился и в его глазах заплясали намекающие на что-то чёртики-искорки.

– Издеваетесь? – нахмурила брови.

Мои волосы начал уже трепать холодный ветер, а я, замерзающими пальцами ловлю, хватаю и пытаться запихнуть за уши непослушные пряди.

– Зачем же, совсем не издеваюсь, просто любуюсь твоей красотой, – и глянул как-то ласково, протянул руку, хотел поправить снова выбившуюся из-за уха прядь.

Я стукнула его по руке.

– Давайте, теперь идите за своими инструментами и открывайте дверь, – хочу быть строгой и требовательной, но не выходит и половины того как я могу.

– Ну да, стану я сейчас тут копаться по такому холоду. Тем более, здесь нужны специальные инструменты, а я не домушник…

– Но это же по вашей вине захлопнулась дверь, указываю пальцем на черную похожую на бронированную, довольно недешёвую дверь.

– Не по моей, а по твоей, если бы ты не вырывалась, она бы не захлопнулась.

– Если бы вы не полезли целоваться, мне бы не пришлось вырываться.

– Но ты же не сразу начала вырываться. А значит, это дало мне основания полагать… что тебе тоже понравилось.

– Понравилось?! Вы о чём вообще сейчас? Что мне должно было понравиться? Я понимаю, вы одичали, сами сказали, это ваши слова… а тут вдруг рядом одинокая женщина…

– За кого вы меня принимаете? – он резко перешёл на «вы» и заговорил официальным тоном. – Вы считаете, я не в состоянии найти себе женщину и кидаюсь на любую первую попавшуюся подругу? – нахмурился.

Я поняла, что ляпнула что-то не то, хотела извиниться, но он уже развернулся и направился к калитке.

– Эй, подождите, куда вы… а я? Так и оставите замерзать… Александр… Саша… ну ладно, я извиняюсь, я не то хотела сказать!

Он уже скрылся за калиткой.

– Вот чёрт. Что за язык, – я обхватила себя руками, посмотрела направо, налево, прошлась под окнами, посмотрела, нет ли где чего, чтобы можно было как-то открыть.

Обошла вокруг дома. Всё тщательно закрыто, никак не проберёшься. У меня нет навыка вскрывать пластиковые окна, могу только разбить. Но что-то подсказывает в такую холодину, лучше этого не делать.

Пока я бродила под окнами коттеджа, снова послышались шаги из темноты.

– Я позвонил своему знакомому слесарю, но он приедет только рано утром, так что выбора нет, либо вы идёте ко мне в дом и там ночуете, либо… в общем, сами решайте, что лучше, – сказал уже совсем официально, развернулся и снова ушел.

Вот же блин… обидела человека, а он ведь хотел как лучше.

А чего он со своими поцелуями… но, только теперь могу с уверенностью сказать – было приятно с ним целоваться.

Я улыбнулась и потопала к калитке.

––

У двери в его дом неуверенно остановилась.

Выхода нет, я в пижаме, в незнакомом месте, телефон и вся моя одежда закрыта в доме. Это ещё хорошо, что есть хотя бы один человек, который во все этой ситуации может мне помочь.

На минуточку… он же сам ситуацию и создал, так что пусть теперь помогает, обогревает замёрзшую меня.

Усмехнулась и вошла в дом.

Несмелыми шажками подошла к гостиной. Смотрю, Александр уже на диване простынь стелет, и достаёт из шкафа подушки и одеяло.

– А у вас тут случайно нет каких-нибудь штор? Мне как-то страшновато спать, когда в огромные окна на меня кто-то смотрит.

Мужчина остановил движение, посмотрел на меня, потом на окна.

– Тут буду спать я. Вы в спальню, там и кровать поудобней и вообще. Не волнуйтесь, бельё я сменил.

Ничего себе приёмчик.

Интересно, у него там, на двери спальни есть замок? Так, на всякий случай.

Ночевать в чужом доме с чужим мужиком, что-то не очень радужная перспектива. Хоть этот мужик и довольно интересный, хорошо пахнущий полковник, ещё и начальник. Но ведь это не причины, почему я должна тут радостно ночевать.

– Спасибо. А где у вас тут спальня? Может, есть какая-то гостевая комната.

– Комната-то есть, но она у меня как кладовка, там сейчас такой бардак, что я даже не буду пытаться туда заглядывать.

Почему-то вспомнился недавно просмотренный фильм про маньяка, он тоже был такой добренький. А что, никто не знает где я, только Костя, но тот ещё пару месяцев не собирался сюда заглядывать, мужу вообще не интересен факт моего нахождения где-либо, дети не в курсе, а этот мои вещички потом соберёт, закопает где-то или сожжёт, а меня… м-да, что-то я расфантазировалась, совсем не к месту. Мне спать нужно ложиться, а я о маньяках. Дурында.

На самом деле, он сам даже не подозревает, что делают со мной его разговоры и поступки. Он вытягивает меня на свет божий их тёмной банки покрытой чёрной плёнкой. Проковырял пальцем дырку, поддел меня за шкирку и тянет. Я брыкаюсь, сопротивляюсь, хочу назад в эту привычную темноту, а он тянет. И чем больше вытягивает, тем ярче меня освещают солнечные лучи, только не те, что раньше освещали, а совсем другие.

И чем больше я показываюсь на поверхности этой плёнки, тем больше понимаю насколько и где я погрязла. На работе, дома, я погрязла по уши, в каком-то привычном состоянии стабильности. В болоте стабильности. Никогда не думала что это плохо. Не плохо, нет. Но тогда почему, когда всё это нарушилось, я увидела кучу недостатков моей жизни. Если бы не нарушилось, так и бы и плыла дальше.

Я села на кровать, большая, квадратная с ортопедическим матрасом. Потрогала ладонью чужое постельное бельё.

– Ну как вы тут? – Александр остановился на пороге спальни.

– Всё хорошо, – а самой вдруг снова захотелось заплакать.

Да что ж такое, в последнее время я, то плачу, то кричу, то бегаю с ножом, то … целуюсь.

Что происходит?

– Спокойной ночи, – говорю, отворачиваясь, а то ещё подумает, что я как-то призывно смотрю.

– Спокойной ночи, – он пошел дальше.

––

Спала чутко, без конца прислушиваясь, даже во сне.

Я в доме чужого мужчины! И он уже пытался меня целовать.

Этим всё сказано.

–

Что-то заскрипело, зажужжало, в ноздри ударил запах жаренных сырников и ванили. Я быстро открыла глаза, отдернула одеяло, осмотрела комнату, в которой нахожусь и испуганно прикрыла рот.

Черт, у меня ведь и зубная щётка там осталась.

Эта мысль отодвинула все остальные беспокойства, по поводу – где я, что я и мои вещи закрыты в соседнем доме.

Осторожно встала, кровать скрипнула. На носочках подошла к двери и услышала шипение масла на сковородке. Надо бы как-то найти, где у него тут ванная и туалет.

– Я готовлю нам завтрак! Ванная налево! – выкрикнули из кухни, она же гостиная.

Не стала ничего отвечать, шмыгнула куда он сказал, быстро защёлкнула дверь на защёлку.

Что-то я как тот пугливый заяц в логове волка, осторожничаю, но понимаю, что он всё равно меня съест… Да с чего бы это? Я сама съем кого хочешь.

Подошла к зеркалу, глянула на себя.

– О боже, – бледное лицо, остатки туши на ресницах, попробуй теперь это смой, нужна смывка, а тут у него, конечно, ничего такого, повернулась к шкафчику, открыла – Бинго! Хоть мицелярка есть, и то спасибо.

Я уже сто лет такой не пользуюсь, но как говориться на безрыбье и рак рыба. Схватила бутылочку, посмотрела срок годности, пришлось очень сильно прищуриться и отодвинуть бутылку, чтобы рассмотреть в каком году он заканчивается.

Там же в шкафу раздобыла ватные диски.

Интересно, для чего он их покупает?

Или может, забыла какая-нибудь дамочка, которая уже начала осваивать территорию. А он вовремя заметил и выпер её под зад ногой.

Впрочем, сейчас мне это не важно. Я не собираюсь здесь надолго задерживаться. Чтобы я ещё раз, вот так вышла на порог… не дождётся. Каждый день какие-то приключения.

То ли ещё будет…

Нет, больше не нужно. Отныне и всегда буду очень и очень осторожна.

Я умылась, стёрла из-под глаз остатки туши. Лицо конечно бледное, мешки под глазами, сосуды, в вообще давно всё не идеально.

А ничего… пусть смотрит утром, кого он пытался поцеловать. Пусть видит. Ха-ха-ха.

Представляю его вытянутое лицо…