Глава 14

Радмир Костоправ выходит, демонстративно громко закрыв за собой дверь, а я смотрю на обезумевшую девчонку. Она вообще с ума сошла или прикидывается? Я что-то не пойму. Если бы я хотел избавиться от ребенка, сделал это сразу. Да меня бы вообще никогда не было в этом центре, если бы не хотел сына. Вот насчет нее, да, я сомневаюсь. Глупая курица, рискнувшая пойти против меня. Нож в спину воткнула. Нет ей веры. И не будет никогда. Кто предал однажды, предаст и дважды. Ее поманит мой враг, так она с радостью в его руки отдаст любые козыри. Невозможная женщина. Хотя, что-то в ее поступке есть. Знала ведь, какие последствия будут, и все равно рискнула. Убедительно соврала про выписку, и не только мне, но и врачихе этой. Злиться надо, но она мать и борется за ребенка как может. А что может она против меня? Ничего. Абсолютно. Вот только не понимает пока этого. Чтобы она не сделала, я всегда буду на несколько шагов впереди. Возможно, даже дам ей еще один шанс, чтобы осталась при ребёнке няней. Мать сыну никто не заменит. Тепла и нежности никто ему больше, чем она, не даст. Но и без наказания нельзя нахалку оставлять. Вот только что же ей придумать, чтобы сразу знала свою участь. Эта мелочь белобрысая сама себя накручивает на пустом месте. Куда вот пошла рожать? Она сама ребенок и о самой себе позаботиться не может, и туда же. Рожать захотелось, часики у нее тикают. Беру стул, и, развернув его спинкой к ней, сажусь, стискивая спинку в руках, выпуская злость хоть куда-то. – Скажи, ты блондинка только волосами, или еще и мозгами? – цежу сквозь зубы, пока она смотрит на меня со страхом, аш. – И прекрати труситься. – Простите, – сжимается в комочек, сильнее прижимая к себе колени. – На вопрос отвечай. Твое «простите» мне не нужно, – клянусь, если она сейчас не прекратит вредить моему ребенку, она у меня проспит до родов. – Я не по… Понимаю вас. Я неглупая, никогда ей не была, если вы об этом, – голосок дрожит. Не будь беременна, сказал бы, что отлично, а так. Паразитка. Знает, куда бить. Осознает это или нет, не знаю. Судя по дикому ужасу в глазах и рваным движениям, не играет. Вот только повидал много актрис на своем пути. Умелых, в ком не сомневался. Одна такая уже втерлась в доверие. Смотрела преданно, в рот заглядывала. А потом нанесла такой удар, после которого невозможно оправиться. Такие ножи в спину оставляют уродливые шрамы, убивают сострадание, делают жестче. Поэтому я больше не обращаю внимания на дрожащий голосок, страх в глазах. Умом понимаю, что сейчас все по-другому. Женщина не та, беременность наступила иначе. Но прошлое поднялось в моей душе уродливым монстром и диктует линию поведения. Страх есть у каждого из нас. И пока я не получу сына, не возьму его на руки, мой страх никуда не уйдет. И если за сына придется воевать с его мамашей, я это сделаю. Плевать на неравенство сил. Это мой сын, а потом уже ее. И пусть кто-то посмеет сказать иначе. – Неполная дура, уже хорошо. Переставай труситься, говорю. Не ухудшай и без того незавидное положение, – на этих словах она отворачивает голову в сторону. Красивая она, не в моем вкусе, но красивая. Даже интересно было бы от нее еще и дочь получить, после сына. А что, совместимость хорошая, при сыне я ее удержу, если не будет больше ошибаться. Дело техники, уложить такую правильную на лопатки, которой у меня достаточно. Стоп. Уже не туда мысли пошли. Сына хватит. Нельзя подпускать ее близко к себе, тем более, нельзя запускать в постель. Глазки, может, и невинные, но она предательница. Запах денег почувствует, не просто как цифру на бумаге, а на собственном счете, сразу изменится. Все меняются. Она не исключение. – Не отнимайте у меня его, прошу. Я без него не смогу, – в голубых глазах застыли слезы. Еще бы им не застыть. Такая «кормушка» накрыться может. – Мы с тобой оба взрослые люди, я надеюсь на это во всяком случае, – снисходительно говорю с ней, скрывая злость. Девчонка резко поворачивает голову ко мне и полосует злым взглядом, полным слез. Ух, сколько всего в этом взгляде. От жгучей ненависти, приправленной желанием сомкнуть тоненькие пальчики на моей шее, до обожания. Да, именно обожания. Ей явно нравится, как я отстаиваю свое, не отпускаю. Вот только она себе в этом никогда не признается даже под самыми страшными пытками. Иначе ее хрупкий мирок, в котором так легко повесить на меня все проблемы и ненавидеть, рухнет с треском. – Я тебе давал выбор, ты его проигнорировала. И ладно бы порвала бумаги перед моим носом, выбросила, как тот веник, утрамбовывая в ведре ногой, разговор бы у нас с тобой был один. Но твой побег, твоя наглая ложь заставили пересмотреть отношение к тебе. Девчонка хочет что-то сказать, даже открывает рот, и взгляд невольно цепляется за пухлые губки, которые раскраснелись из-за слез. Ох, применить бы эти губки по прямому назначению. Даже как извинение засчитал бы. Да, после десяти раз. А может, и пятнадцати. Смотря, насколько они умелые. Так, это уже несмешно. Хватит, Радмир. Это просто девка, которая тебя сегодня довела до бешенства, отсюда такая реакция на нее, и фантазии не к месту. – Сейчас я говорю, – останавливаю ее, пока не сказала лишнего. Моя наглость пришлась ей не по вкусу. Поджала свои губки, глазки сощурила. Не женщина – кошка. Причем дикая. Приручать надо. Но мне не привыкать работать с дикими зверьками. Пара хлыстов и шелковыми становятся. Все. Эта не станет исключением. – Сейчас док напишет, что с тобой делать, и мы едем ко мне. Что с тобой делать, решу завтра. Сегодня ты не в завидном положении, и принимать решение, когда есть дикое желание забрать сына прямо сейчас, а тебя выкинуть пинком под за… ты поняла. – Прошу. – А ты непослушная, смотрю. Завтра, Алёна. Лучше не зли меня больше. Не попадайся на глаза, пока сам не приду или пока не позову. Нет, – снова осекаю ее, когда начинает открывать прелестный ротик. – Не ухудшай и без того шаткое положение. Сейчас я еще склонен верить, что моему сыну нужна кормилица и нянька, но кто сказал, что ей должна быть ты? Непрозрачный намек действует на нее крайне эффективно. Славно. Так бы сразу. И проблем бы сейчас не было. Что за женщина? Сама себе яму выкопала, сама упала, землей присыпала, еще и меня виноватым выставить хочет. Невозможная. Ничего, если перейдёт черту, познакомится со всеми гранями моего характера. Горизонтальная плоскость точно утихомирит ее. – Все понятно на ближайшее время? – кивает. – Отлично. Хочу спросить, может ли идти сама, а то ведь верещать начнет, если сам на руки возьму, но не успеваю. На телефон приходит сообщение. Открываю переписку с контактом «Зарина», и вижу призывные фото женщины в откровенном белье. Что же, Алена, тебе повезло. Сегодня меня задобрят. Я: «Через полтора часа» Отправляю короткий ответ, и мгновенно получаю множество плачущих и недовольных смайликов. Аш. Блокирую телефон и возвращаюсь к недовольно сопящей Алене. Девчонка потирает лодыжку. Маленькая она, хрупкая, и уверен, в отличие от Зарины, она или проигнорировала мой ответ, или написала короткое: «Ок». Разные они. И это хорошо. Иначе Зарина бы сейчас устраивала другие истерики. Так она не тронет Алену, не считая ее конкуренткой. Зарина знает мой вкус в женщинах, и она в себе собрала все, что только могла. Вот только я больше не уверен, что мой идеал остался прежним. Миниатюрная блондинка ворвалась в мою жизнь, словно ураган, и меняет в ней все в нужном ей русле. Это все наивные голубые глаза. Они достают из глубин то, что я туда так долго зарывал. Черт, нужно заканчивать с подобными мыслями. И, тем более, не стоит смотреть на то, как тонкие пальчики со спокойным маникюром, который не раздражает, а завораживает. Когти Зарины всегда меня раздражали. Нет, не сравнивать. Резко подхожу к девчонке, беру на руки, и пока не успела одуматься и начать верещать, выхожу из кабинета, с самой ценной ношей. И не только потому, что внутри Ластовой мой сын. – Что ты… – осекается на полуслове, потому что напротив двери скучает Андрей. Костоправ, выпучив глаза, смотрит на меня. А мне плевать, что я никогда и никого не носил на руках, потому что считал это непозволительной роскошью для любовниц. Но Алена не любовница. Как бы то ни было, она мать моего ребенка. Несмотря ни на что, половина в нем от нее. Андрей может удивляться сколько угодно. Я сам не понимаю, почему так поступаю. Это чистый инстинкт. Я самец, она моя самка. Не просто самка, беременная и раненая. Чувствую кровь, знаю, что на нее могут кинуться шакалы. Значит, нужно действовать четко и быстро. Зализать раны, найти другое место, чтобы не нашли по запаху крови, и заботиться, пока не станет здорова. Это выше меня. Это на подкорке. – М-да, уж, – протягивает Андрюха, отчего блондиночка сжимается в моих руках еще сильнее. Даже прижимается ближе. Что, лучше злой, но знакомый, чем улыбчивый новый? Забавная, но так даже лучше. Правильный выбор подсознания. В страхе мы жмемся к тем, кто ближе, кто дороже. Если бы не чувствовала ничего ко мне, просто бы фыркнула, как она это умеет. – Держи. Я даже минималку собрал. Отвези ее сразу домой, по дороге держи холод. Понял, гаденыш, что о мою женщину глаза лучше сразу сломать, самому. Иначе дядя Радмир это сделает. И то, как он это сделает, не понравится никому. – Мази на первое время в пакете, бинт тоже. Как, что, в какой последовательности – расписал. Режим нагрузок тоже. Утром водилу в аптеку отправишь, он привезет остальное. Аналоги только не покупайте. Я выписал лучшее и максимально эффективное, и что можно в ее положении. – Что еще? Вижу по глазам, еще хочет что-то сказать. – Лучше обойтись народными средствами. Это я тоже расписал. В положении я сторонник, чтобы женщины не использовали современные препараты. Кто знает, какие там результаты опытов были. Киваю ему, и, подхватив пакет, потому что Алена не стала мне помогать, за что получила щипок за бок. – Спасибо. Мы разберемся. Киваем друг другу, и мы уходим. Чувствую, что дома будет весело. Ну, что же, значит так тому и быть. Компресс я по-любому заставлю ее сделать, и прослежу, чтобы все по инструкции костоправа сделала. И даже спать уложу. А потом и сам поеду расслаблюсь.