Глава 16

Радмир – Вас любимая заждалась, – повторяю слова Алёны, передразнивая ее тон. – Хех. Любимая. Да какая Зарина любимая? Никогда ей не была. Грелка – да. Удобная – естественно. Не более. Из нас никогда бы ни получилось настоящей пары. Слишком гнилая она. Да, у меня были на нее планы, и, возможно, я дал бы ей шанс, но сейчас все изменилось. Маленькая язва в жизнь ворвалась, и теперь все кувырком. Я ненавижу, когда все идет не по плану. У меня всегда все четко, без осечек. Было. До встречи с Аленой. Она ходячая катастрофа, маленькая бестия, рушащая мой привычный мир. Боится меня, трусится, а тявкать пытается. Не то чтобы меня это злило или раздражало, нет. Это скорее забавно. Меня матерые мужики боятся, а тут пигалица малолетняя. Мать будущая. И этим все сказано. И именно этим зацепила. Вот такая за ребенка любому глотку перегрызет, если меня не станет раньше времени. Кто знает, как жизнь сложится. Интересно с ней. Но эта ее самостоятельность. Надо выжечь. Закончились вольные деньки, когда сама все тянула. Я не ее Мирончик, который так, жалкая пародия на мужика. Аферист, которого надо вывести на чистую воду. Подсказать Савельеву что ли, что аудит пора внеплановый провести? Так, чтобы некогда было мужику Алене глаза мозолить. Завтра наберу, пожалуй. Алена-Алена, сколько лишних задач. Мне бы злиться на тебя, зараза такая, а что-то тянет наказать. Отшлепать по голой попе, связать руки, привязать их к изголовью кровати, и как… – Стоп, – осекаю сам себя. – Она не в твоем вкусе, Радмир. Для разрядки есть Зарина, а малышка всего лишь сосуд для сына. Хватит. Крепче сжимаю руль и поворачиваю на светофоре к дому любовницы. Пять минут и утолю голод, будет сразу проще думать. Алена должна ответить за побег. Ночь в неведении – слишком мягкое наказание для нахалки. Она сбежать хотела, вообще-то, Рад, а ты поплыл, увидев упругие формы, которые идеально легли бы в ладони, если бы только взял. И не противно было бы сжимать. Уверен, у малышки все свое, не то что у Зарины, сжимаешь и противно порой. Но ведь большие, все, как люблю. – Так, все, не туда несет. Никаких мыслей. Шиплю сам на себя. Что со мной? Ну, увидел девчонку в белье. Да, есть за что подержаться. Да, ладненькая, под собой было бы неплохо увидеть. Но она не в моем вкусе. Точка. Она только вынашивает сына. И то, по ошибке. Неизвестно, какие гены ему передаст. Надо будет дока попросить взять там анализы какие-то, чтобы проверили все. Это ведь возможно? Думаю, да. Сейчас передо мной две задачи: перестать желать маленького белокурого ангела, при виде которого мозги коротит от желания, и придумать достойные условия нашего дальнейшего сотрудничества. Нет, есть еще и третья задача. Успокоить самого себя. До сих пор перед глазами упругая попа девчонки в кружевном белье. Такая аппетитная. А спина? Ровная, позвонки можно пересчитать, проведи чуть с нажимом. Тонкая талия, которую явно можно обхватить двумя руками, но это пока живот не вырос. – Да, чтоб вас. Снова уносит не туда. Нужно выбросить голубоглазую из головы, иначе Зарина сильно удивится, когда появлюсь на пороге ее квартиры, которую купил я, в полной боевой готовности и доведенный до максимальной кондиции. Не хорошо получится. Лучше вспомнить, как Аленушка решила сбежать, как нагло врала прямо в трубку, когда я просил не делать глупости. Не знаю, что было в ее голове в тот момент, когда она решилась на побег, но обязательно выясню. Утром, когда начнем обсуждать будущее. Да, вот так. А как муженька своего любит? Кошка мартовская. Он к другой в трусы залез, а потом, видимо, узнал, что не от него залетела, жену назад захотел. Но хоть тут маленький плюс в карму она себе заработала, не хотела в тачку садиться. Отлично, успокоился, хоть и не совсем. Но уже хоть не представляю, как буду. Стоп. Опять. Паркуюсь у знакомой многоэтажки и быстро поднимаюсь на нужный этаж. Открываю дверь своим ключом и застаю Зарину в спальне, как всегда. Женщина лежит в белье, готовая принять меня в любой момент. – Я соскучилась. Ты совсем забросил свою девочку, – соблазнительно выгнувшись, промурлыкала Зарина, а я от фальши еле сдержался, чтобы не скривиться. – Лучше молчи, я не в настроении. Зарина не была глупой. Никогда. Поэтому изображает замок на пухлых силиконовых губах и выкидывает невидимый ключ. Скидываю с себя рубашку и нависаю над ней. Жадно целую, сжимаю упругие формы, которые раньше вызывали желание за несколько секунд. Но не сегодня. Все сильнее прижимаю девушку к себе, позволяю провести красными когтями по спине, оставляя заметные полосы. Все, как всегда. Кроме одного. Я ее не хочу. Совершенно. Перед глазами другая. Да что за черт?! – Что-то не так? Тебя эта девка довела, да? Может, все же на аборт ее пошлешь? – что она сказала? – Рад? – сглотнув, зовет уже менее храбро и дерзко. – Я смотрю, ты страх потеряла, Зарина? – шиплю в ее лицо, прожигая злым взглядом. – Но я хотела… – блеет елейным голоском, выводя из себя окончательно. Никто и никогда не будет говорить, что мне делать. Никто и никогда не будет решать за меня судьбу моего ребенка. Только. Потому что это мое. И Алена, и ребенок. Они мои. Никто не смеет даже дышать в их сторону. – Не смей. Слышишь меня? Никогда не смей открывать свой рот в сторону Алены и ребенка, если хочешь и дальше греть мою постель. Я предупреждать не буду больше. Просто выкину из квартиры и пойдешь искать себе нового спонсора. С такими данными долго не будешь скучать. Не переживай, рекомендации дам. Может, даже хорошие, последнее говорю после короткой паузы. Встаю и надеваю рубашку. Зарина не понимает, что происходит. Еще бы оно понимала. Привыкла, что я многое позволяю. Решила, что стала особенной, раз задержалась возле меня дольше остальных? Как жаль. Ошиблась девка. – Рад, но ведь мы же… Ты говорил, что мы… Поправляю запонки и смотрю, как округляются ее глаза. Того и смотри, еще и плакать начнет, чтобы надавить излюбленным женским оружием на мужское во мне. Вот только слезы меня никогда не трогали. Пока Алена не появилась в моей жизни. Вот, когда она плачет, мне паршиво. Как ребенка обижаю. Но девчонка никогда не узнает о том, что способна пробить броню истерикой. И все потому, что ее слезы искренние, не по заказу, ни с целью манипуляции. Ее слезы – реальная боль. За живое прямо. – Что? Ты, кажется, что-то не так поняла. Это был один из вариантов. Увы, для тебя, уже не актуальный. Ты хорошая грелка, но как партнер – никакая. Зарина подтягивается к краю постели и возмущенно хватает воздух ртом. Ох, как зря. Не стоит. Совершенно не вовремя решила голос подать. Будь умницей. Промолчи. Сдержись. Для тебя же лучше. – Зарина, – предупреждаю ее тяжелым голосом, застегивая рубашку. И тут она срывается с тормозов. Глупо. Очень глупо. – Да ты! – вскакивает на ноги и упирает руки в бока. Комично смотрится. Девушка в шикарном белье, кровать неприлично смята за ее спиной. Картина маслом. Только змей, вместо волос, не хватает. Сейчас они бы ей очень подошли. – Я на тебя лучшие годы потратила. Сколько я всего сделала, чтобы в твоем вкусе было? И это вся твоя благодарность? Любовница? Ты совсем с ума сошел, Эрмирханов! Продолжает истерить и выкапывать себе яму поглубже. Даю ей эту возможность. Не останавливаю. Пусть выскажется напоследок. В гневе люди открываются с новой стороны, не подбирают слова, и мне очень интересно, что же творится в ее прелестной пустой головке. – Я терпела твой дряной характер. Носилась, как дура, по клиникам, искала лучших врачей, встречалась с кандидатками на роль суррогатки. А до того? Разве не я тебя восстанавливала после тяжелого рабочего дня? Да я выстрадала статус твоей жены только за то, что в тряпочку молчала, когда терпела тебя, пока ты злой брал меня. Я заслужила! Да если бы я знала, что ты так со мной будешь обращаться, то лучше бы к Платону пошла! – Вот как? Так постель – у нас уже пропуск в жены? Издеваюсь над ней. Намеренно задеваю колкими фразами, называя вещи своими именами. Еще и другого мужика приплела. Вообще, не красит подобное, и лишний раз подчеркивает, кто передо мной. – Ошибаешься. В жены таких не берут. Да и намекал я тебе не на это. Перевезти тебя поближе к «телу» не равно жена. Ты придумала то, чего нет, а сейчас раскрылась с самой неприглядной стороны. К Платону хочешь? Вперёд. Уверен, этот старый лис с радостью воблу свою выкинет ради такой сочной девочки. Ты хорошо проработала себя. Утром приедет клининг. Освободи квартиру к девяти утра. Разворачиваюсь и иду к выходу. Несколько секунд стоит тишина. Она в шоке, а мне словно дышать легче становится. Груз с души упал. Давно пора было это сделать. – Нет, Рад. Прошу, не делай этого. Я стану тихой, буду ласковой. Не бросай меня. Мне никто, кроме тебя, не нужен. Зарина виснет на моей руке, тянет вниз и падает передо мной на колени. Еще и руки к ширинке тянет. Мерзко. – Не унижай себя еще больше. Мне пора. Выхожу из квартиры, громко хлопнув дверью. Теперь заеду в одно место, и можно будет возвращаться к Алене. Вернее, к сыну. Алена – Платье? – хриплым ото сна голосом говорю в пустоту комнаты. Потираю кулачками глаза и не могу поверить, что на дверце шкафа висит красивое кремовое платье с разлетающейся юбкой. И черт, оно стоит целое состояние! Я видела его в бутике. От ценника мне стало плохо, и я на него лишь облизывалась. Не та трата, которую мы могли позволить себе с мужем. Да и куда мне такую красоту романтичную выгуливать? Не сказать, что оно какое-то несказанно красивое. Нет. Широкие лямки, прямоугольный вырез и юбка солнце-клеш. Но есть в нем что-то завораживающее. Красиво расшитый лиф, шелковая лента, вместо пояса, и декоративный бант сзади. Очень мило, женственно, сказочно даже. Щипаю себя за руку. Больно. Значит, не сон. Но откуда оно здесь. И главный вопрос. Зачем? Такие дорогие подарки даже женам не все мужья делают. Но отказать себе в удовольствии пощупать материал не могу. Осторожно наступаю на ноги и удивляюсь, боли нет и… на ноге повязка? Не поняла. Я ничего не делала перед сном. Так и уснула, забыв про рекомендации. Думала, что буду ворочаться до утра, а в итоге едва коснулась головой подушки, провалилась в спасительный сон. Получается, что Радмир ночью был в комнате и лечил меня? Да нет, бред. После того, как ушел, не мог он вернуться. Но повязка на ноге подтверждает. Не просил же он кого-то другого? Ладно, проще спросить, чем ломать голову. Переминаюсь с ноги на ногу, проверяя. Действительно, не больно. Похоже, все оказалось не так страшно, как могло бы быть. Но пару дней все же стоит поберечься. Вдруг это эффект обезболивающих мазей? Подхожу к платью и беру тремпель с вещью в руки. Какое же оно красивое. Глаз не отвести. А ткань – вообще отдельный вид удовольствия: мягкая, летящая. Просто мечта, а не наряд. Прикладываю его к себе и смотрю на себя в зеркальную дверь. Должно быть впору, и цвет к лицу. – Доброе утро! – за спиной раздается голос Радмира, и я вздрагиваю, едва не выронив платье. – Одевайся и спускайся к завтраку. Босоножки тут поставлю. Поворачиваюсь к нему и замечаю, как ставит коробку на тумбу у входа. Так неловко, ужас. – Зачем все это? Это слишком дорого. И у меня есть вещи, их только забрать нужно. Вам не стоило тратиться на ерунду, – пытаюсь сразу обозначить границы, но он лишь отрицательно качает головой и идет ко мне. – Нога восстановилась? – киваю растерянно. – Отлично. Значит, мне не показалось, что ты не морщила носик во сне. Повязку лучше не снимай. У нас напряженный день, раз уж ты в состоянии ходить. Он шутит сейчас? Зачем переводит тему? Вижу же, что специально уходит в сторону. – Радмир, зачем вы так тратитесь? Мы с вами никто друг другу, но вы ведете себя так, словно пытаетесь меня закадрить. Комната эта со срочным ремонтом, забота наигранная, одежда дорогая. Самый дешевый и неэффективный способ произвести на меня впечатление, и крайне дорогой. Вы девушкой ошиблись для таких поступков. Хмурится, недоволен услышанным, но что поделать, если я действительно так вижу, и мне страшно проникнуться заботой. Чувствую себя брошенным котенком, которого пригрели в теплом доме, накормили, и на главное блюдо готовятся подать, когда перестану осторожничать. – Обращайся ко мне на «ты». Нас слишком многое связывает, чтобы ты выкала, – каждое слово дается ему с трудом. Рад пытается быть дипломатом, но с каждой секундой его выдержка тает. Вижу. Он в шаге от того, чтобы вернулся тот мужчина, которого я знаю, которого проще ненавидеть. – Пожалуйста, перестаньте, – жалобно скулю, потому что не хочу видеть его добрым. В мужчине слишком много силы и обаяния, чтобы я не поверила в его наигранную искренность. Я буду знать, что он грязно манипулирует, но все равно поверю и открою душу, которую в итоге сильно ранят. А может, и вовсе убьют, забрав сына. Мне неизвестны мотивы его поведения, и это ужасно. – Нас связывает врачебная ошибка. И вы поступаете подло. С вашими деньгами можете сделать еще одно ЭКО, а нас с малышом оставить в покое. Мы ни на что не претендуем. Разве так сложно уступить. Вы ведь все можете, зачем вам мы? У вас вон, красивая девушка с формами на пятерочку есть. От нее явно лучше ребенок будет. – Аха-ха. Радмир смеется тихим грудным смехом, от которого в груди что-то екает. Это не злой и предостерегающий смех, а именно теплый и добрый. Да что вообще происходит? – Тебе не идет ревность, Алена. Одевайся, жду тебя внизу. Позавтракаем и в путь. Щелкает меня по носу и идет к выходу. – Кстати, – не поворачиваясь ко мне, продолжает. – В моей футболке твоя соблазнительность повышается до пятерочки. Напомни мне в следующий раз, что тебе такой наряд противопоказан. И выходит из комнаты, а я хватаю ртом воздух от возмущения. Что он себе позволяет?!