Глава 18

Радмир Воскресный папа! Вообще страх потеряла, мелочь голубоглазая. Недоросла еще, чтобы меня жизни учить. Мучаю ее, в стресс вгоняю. Так дергаться не надо было, и стресса не было бы. Я что, плохие варианты предлагал? Нет. Может, не идеальные, но и не ужасные. Пожили бы вместе, оценил бы, что она за человек, может и сделал бы выгодное предложение с браком. На тот момент у меня на руках были данные от службы безопасности и все, как человека я ее не знал. Это сейчас я видел ее реакции, слышал речь и понимаю, что она запуталась, потерялась, а тогда – нет. А сколько мне еще предстоит узнать о ней… Но для этого мне нужно время, разные ситуации. Алена не умеет притворяться, и, с одной стороны, это мне на руку, потому что считываю ее быстро, а с другой, ее ведь считают и другие. Нам предстоит посетить благотворительный прием, и это не самое доброжелательное общество нашего города. Остается надеяться, что поставим с Рэмом наших обиженных женщин рядом и пусть строят планы мести. Ситуации у них разные, но чем-то похожи. Главное – сейчас успокоиться и не наломать дров. Как быть с Аленой – пока загадка. Она будет все время ждать от меня подвоха, чтобы не делал, отсюда вечное напряжение. Ребенок мне и правда нужен, и желательно здоровый. И я все для этого сделаю. Хочет она видеть шаги, достижения сына. Я, между прочим, тоже. Мне не нужна галочка, мне нужна семья. Надоело возвращаться в пустой дом, жить без цели и смысла. Толку от моих миллионов, если не на кого их тратить? Хочется детского смеха, кого-то любить, кто будет любить тебя, а не счет в банке. – Алёна, Алёна, что же с тобой так сложно? Говорю в пустоту, стоя на крыльце дома. С любой другой бы уже договорился. Причем велика вероятность, что там был бы вариант только суррогатного материнства, и сумма не оставила бы шансов на отказ. Но Алёне можно предложить все деньги мира, и она от них откажется. Вижу в ней любовь к еще не рожденному человеку. Она настоящая мама, и мне чертовски это нравится. – Я готова, – рядом раздается робкий голосок, и я поворачиваюсь. Хороша она все же. Милое лицо, маленькая, хрупкая. Такую хочется оберегать от всего, любить и баловать. Тьфу, без «любить». В нашем случае – расчет. Нельзя забывать об этом. Да и не будет меня никто любить искренне, глупо надеяться. – Отлично, поехали, – протягиваю руку и, посомневавшись немного, она вкладывает свою ладошку. Сжимаю тоненькие пальчики и веду её к машине. Я не шутил, что сегодня долгий день. Не нужны мне шмотки ее старые. Мать моего ребенка достойна лучшего. Не оставлю ей шансов носить то, что покупал другой. Да я лучше от желания сдохну, нацепив на нее свои футболки и рубашки. Но в одном я ее пожалею. В бутиках мы будем только мерить все. Нечего выхаживать тысячи шагов между вешалками. Специалисты подберут, ей останется лишь примерить. До нужного магазина доезжаем в молчании. Уверен, она сейчас занята мыслями о моих словах, сказанных в столовой. Вон, как губки дрожат и бровки хмурятся. Может, все же, стоит пойти ей хоть в чем-то на уступки? Тогда, возможно, поймет, что я не собираюсь с ней воевать. Вот только в чем же ей уступить? В шмотках – не собираюсь. Жить отдельно тоже не позволю. Работа? Можно на удаленке, но это явно не то. Финансовая самостоятельность подкупит, но недостаточно. Уверен. – Будешь хорошей девочкой, будут тебе уступки. Выдержишь завтрашний прием достойно, так и быть, встретишься со своей Лизой. Вариант возникает в голове совершенно неожиданно и срывается с языка моментально. Я выбил ее из привычной жизни, маяк из прошлого должен взбодрить. С девушкой только поговорю с глазу на глаз, чтобы без советов по моему завоеванию. Голубоглазый ангел не послушает ее, но даже зерна этих мыслей мне не нужны в корыстном смысле, несмотря на то, что советы будут без злого умысла. – Вы не шутите? – малышка моментально оживает. Поворачивает голову в мою сторону и даже улыбается краешком губ. В глазах радость зажглась. Угадал. Ладно, назад свои слова не забираю. Главное – правильно выставить условия. И я их выставлю. Такие, какие мне надо. – Нет. Но у меня три условия. Первое, ты, наконец, обращаешься ко мне на «Ты». Не дед я, в конце концов. Второе, завтра на приеме ты будешь милой и приветливой, идеальной спутницей. Афишировать наш статус пока не собираюсь. Прости, но я не хочу, чтобы о ребенке кто-то знал. Насколько это будет возможно, буду скрывать это, потому что семья – это личное, а личное – под замком. Так, отлично, пока она хоть и кривит носик, но не протестует. Прогресс. – Третье. Вы не обсуждаете твой побег, мое соблазнение и все в подобном ключе. – А поплакаться на вас хоть можно? – говорит совершенно серьезно, удивляя отсутствием издевки в голосе. – Можно даже ядом покапать. Но не более. Как видишь, условий не так уж и много. Выполнишь все, подумаю о регулярном общении. Договорились? Смотрит на меня минуту, о чем-то и задает свой вопрос, трусясь от страха, словно зайчишка. Ох, знала бы, как такой вид провоцирует на недетское развитие сюжета. И даже водитель за рулем не смущает, перегородка имеется. – Каждый раз за встречу я должна буду что-то делать? Смеюсь тихо, без злобы. Осторожный ангел. Молодец. – Все будет зависеть от тебя. Будешь хорошей девочкой, никаких условий и препятствий. Будешь плохой, не обессудь. Ладно. Это информация к размышлению, а пока у нас другие дела. Сворачиваю разговор и выхожу из машины. Мы на месте, и терять время я не намерен. Да и предвкушение от покупки вещей для матери моего ребенка слишком сильное. Необычное. Новое. И позлить ее хочется, я ведь собираюсь купить все, вплоть до трусов, которые она мне тоже будет демонстрировать. В бутик заходим под удивленные взгляды консультантов. Еще вчера вечером поставил на уши Альбину, и вот, женщина идет к нам с двумя девушками, виляя бедрами. – Радмир Тавирович, рады, что вы выбрали именно наш салон. Уверена, вы не разочаруетесь, – и смотрит только на меня, чем раздражает. Раньше на такой призывный взгляд ответил весьма однозначно: заперся в кабинете, а если захотелось бы экстрима, то в примерочной, и заставил охрипнуть от удовольствия. Весь салон бы знал, что управляющую хорошо обработали. Но это было до появления ангелочка в моей жизни. И сына. Черт. И почему меня до неконтролируемой ярости злит то, как все смотрят на Алёну? Зло, надменно, с завистью. Кто они вообще такие, чтобы поднимать на ее взгляд, кроме как для того, чтобы увидеть, понравился ей подобранный образ или нет. Даже тот факт, что Алёна жмется к моему боку, безмолвно прося защиты от этих горгон, ничуть не радует. Никто и никогда не будет так смотреть на мою женщину. Ангелок не Зарина. И этот факт почему-то в данной ситуации вызывает противоречивые чувства. С одной стороны, правильно, когда твоя женщина ищет защиты у тебя в любой ситуации. Значит, признает твою силу, власть, оказывает великую честь, вверив собственную жизнь именно в твои руки. С другой, это ведь бабская территория. Почему она сама не отстаивает своё место рядом со мной? Мы пришли вместе. Все знают, что мы связаны. Взяла бы, глазками стрельнула, губки надула, фыркнула, поцеловала. Да любые бабские штучки бы применила, которыми они показывают чей мужик. А она нет, прячется. Что с ней не так? Даже Зарина, будучи любовницей, при любом удобном случае показывала, что именно она греет мою постель. Так она была всего лишь девкой, а тут мать моего ребенка. Этот статус куда выше всех остальных. «Потому что ты не ее мужик. Ты ее наказание. И при любой возможности она даст от тебя драпака!» – ехидно подсказывает внутренний голос, и с ним сложно не согласиться. – Уже разочарован, Альбина. Я выбрал это место, потому что слышал о сервисе высшего уровня, а в итоге вижу черти что, – говорю тихо, ровно, но этого хватает, чтобы каждая из здешних девок прониклась. Управляющая мгновенно cтановится серой в лице, но улыбку продолжает держать. Поняла, что ошиблась, и я не девку привел. Интересно, она точно не дура, как и все здешние сотрудницы? Разве мужик будет шляться по бутикам с той, кто рядом с ним на маленький промежуток времени? Нет. Вот этот шмоточный кошмар мы терпим только ради тех самых. – Вы не ошиблись с выбором. Прошу, мы подготовили ряд комплектов, опираясь на размер заказанного платья. Как вижу, размер подошел идеально, и мы можем прямо сейчас приступить к примерке. Начинает лебезить девушка, но то, что Алёна жмется ко мне до сих пор, совершенно не нравится. Она не расслабляется даже на миг. А раз так, то нервничает и мой сын. Не годится. Они моя семья, и, если им некомфортно, значит салону не повезло. – Увы, шанс упущен. Вы только что лишили себя солидной выручки. Уверен, хозяин будет недоволен, и я позабочусь, чтобы словесным наказанием это не ограничилось. Прощайте, – строго говорю, разворачивая будущую мамочку. – Нет, Радмир Тавирович, у нас лучший выбор, последние мо… Дальнейшее уже не слышу. Дверь за спиной закрывается, отрезая нас от хамского персонала. Что же, возможно, брендовый шмот отменился в данном месте, которое часто слышал, как расхваливала Зарина, но это не значит, что это единственный салон. Плевать, где одену ангелочка, главное, что она сейчас расслабилась. Важнее этого для меня нет ничего. Еще бы улыбнулась, было бы прекрасно. – В Гратановский центр поехали, – говорю водителю, а потом перевожу взгляд на поникшую Аленку. Душу выворачивает ее печаль. Маленькая. Беззащитная. Моя. Как бы то ни было, но моя. – Ален, не обращай внимание на них, беру ее ладошку в свою лапу. Она молчит, даже голову не поворачивает. Хочется заставить ее посмотреть на меня, и я делаю это. Мне нужно, чтобы она видела всю серьезность моих слов. Потом пусть и дальше пыхтит, глядя в окно. Беру ее лицо за подбородок и поворачиваю к себе. Не нравится моя вольность, и пусть. – Запомни раз и навсегда, Алёна. Ты мать моего ребенка. Ни одна девка не будет иметь статуса выше твоего. Греть мою постель может любая, ради нее я и пальцем не пошевелю в случае чего. А вот рожать от меня может лишь одна женина – это ты. Чтобы между нами не происходило, как бы ты меня не бесила, как бы не ненавидела, ради тебя я Землю остановлю, если придется, за тебя любому глотку перегрызу, потому что ты мать моего ребенка. Поняла? Несмело кивает, все еще прибывая в шоке. – Молодец. Если что-то не нравится, можешь поступать так же, как только что я поступил. Это твое право. А можешь и стерву включить. Будет даже забавно. Мне, конечно, приятно, что я твоя защита, но предпочту знать, что воспользуешься своим положением, если меня вдруг не будет рядом. Договорились? – она кивает, а я цокаю, намекая, что хочу услышать ответ, а не увидеть, и ангелок все понимает. – Договорились. И, – запинается на мгновение, а потом неспело продолжает. – Спасибо, что вступился. Я не привыкла к такому… Даже слов не могу подобрать, к какому. Тихо смеюсь, что заставляет Аленку разозлиться и пихнуть меня в бок. Пусть фырчит. Все лучше, чем злость и страх. Вредничать ей даже идет. – Не дуйся, а то лопнешь, – подкалываю ее, и силой беру в плен ее ладошку. Она пытается вырвать ее, а я не отдаю, и в какой-то момент девушка сдается. А я что? Я ничего. Я так хочу. Хочу чувствовать ее маленькую теплую лапку в своей лапище. Есть в этом что-то такое… сближающее. До Гратановского центра едем молча. Может, оно и к лучшему, что с тем бутиком не срослось ничего. Все же, Зарина и Алёна две разных женщины. Не хочу, чтобы их что-то связывало. К тому же, кто знает, вдруг для моей женщины подготовили все в стиле Зарины. Сомневаюсь, что девка не ездила по ушам окружающим, с кем спит. Единственное, что меня смущает во всей этой ситуации – нога будущей мамочки. Даже если ей не больно ходить, нагрузку давать не стоит, а раз мы едем в другое место, значит, ходить придется намного больше. Ладно. В магазинах первым все осмотрю я. Будет что-то стоящее, значит, пусть выбирает. Нет, идем в следующий. От магазина до магазина сама, потому что не хочу, чтобы верещала, как резаная, на потеху народа. Не то чтобы меня это волновало, но завтра во всех СМИ будут полоскать, и будет мамочка волноваться. Через четверть часа уже поднимаемся по эскалатору на второй ярус, и идем в скинутые секретарем бутики. Аленка держится настороженно, видимо, боясь, что затащу ее в ближайшую примерочную и заставлю издавать совсем недетские звуки. Не то чтобы я был против, но пока она к подобному не готова. – Прошу, – торможу девушку и подталкиваю в первый бутик. Сотрудницы встречают нас широкими улыбками. Вернее, меня. Мою спутницу они оценивают за долю секунды и, скривив носы, игнорируют ее присутствие. Так, понятно. Такой сервис нам не подходит. Беру Алёнку под локоток, пока не ушла далеко от входа, тяну на вход. Она даже пискнуть не успевают, а девки недоумевают от подобного поведения. Нечего фыркать. Только что кучу денег профукали своими носами. Ситуация повторяется и в последующих трех бутиках. Что-то персонал знатно охамел. Когда мне уже хочется психануть и уйти, заказав ей все через секретаря, на глаза попадается еще один магазин. Название кажется знакомым. Да, точно, Рэм говорил, что Анька часто одевается именно там. Топаем туда, и, едва переступив порог, уже я готов блаженно застонать. Без шуток. Просто экстаз. Это идеальное, чтоб вас всех, место. Продавцы засуетились, когда увидели нашу пару, и фыркнули уже на меня. Молодцы, девочки. Я только кошелек, спутницу надо облизывать, не меня. – Развлекайся, – толкаю под лопатки мамочку, а сам сажусь на диванчик. – Нам полный комплект, дамы. Вплоть до белья, но только на этот сезон. Глаза консультантов загораются, и они забирают у меня Аленку. Осматривать здешние вещи мне не надо, я видел жен друга, она всегда чудесно одета. Пока меня не трогают, листаю ленту новостей, просматриваю отчеты, которые сбросили на почту. Все же как бы мне ни хотелось устроить себе выходной, на данный момент не могу себе этого позволить. Мне бы с Ластовой провести несколько дней, узнать ее поближе не из отчетов безопасников. Но, увы, эта чудачка так путает все карты своими взбрыками, что на данный момент сложно разделаться с делами раньше. Мне бы день без эксцессов, и все, пару выходных я себе выгрызу. Надо же, раньше так сильно не хотелось строить себе перерыв в делах. Так, выделял по несколько часов в неделю, чтобы с другом пересечься, и этого было достаточно. Даже, когда в отпуске был в последний раз, не помню. Надо будет узнать, когда там сын родится, чтобы недельку хотя бы выкроить на домашнее пребывание. Детскую еще надо оформить. Чувствую, это будет сложно. Уверен, будущая мамочка из вредности будет браковать все варианты дизайнеров. – Ну, как? – от поиска детского дизайнера отвлекает тоненький девичий голосок. Поднимаю глаза и вижу прекрасную блондинку перед собой. Она действительно похожа на ангела. Узкая юбка подчеркивает шикарную попку, летящая блузка на тонких бретельках оставляет простор для фантазии и делает девушку загадочной и легкой. – Мне нравится, – и показываю пальцем, чтобы покрутилась. – Отлично. Можешь примерять дальше. Мне показывай варианты, в которых сомневаешься. Не бегай с больной ногой. Она кивает, и я понимаю, что больше не придет. С одной стороны, это плохо, с другой, хорошо. В штанах резко стало тесно, когда она повернулась ко мне спиной. В голове сразу возникла картина, как прижимаю ее грудью в прихожей, рву прилично-неприличную юбку и наказываю девчонку древним и крайне приятным способом. Надо же. Аленка беременна от меня, а я не знаю, какого это, оказаться между ее стройных ножек. Чудеса. Хотя, если бы не вся эта ситуация, не обратил бы на нее внимание. Не мой типаж. Но так было раньше. Сейчас уже сомневаюсь в этом. Снова погружаюсь в работу и тихо зверею. Не все прислали отчеты. Видимо, решили, раз зверя нет в клетке, можно расслабить булки. А вот и нет. Пишу сообщение секретарю, что если в течение пятнадцати минут у меня не будет недостающих документов, то все начальники отделов лишатся премии до конца года. Так, а сколько я вообще провел за изучением документов? Добрый час, а малышка так и не появилась. Пойду-ка, я проверю. Девочки-консультанты пытаются меня остановить, но я жестом даю понять, что меня не остановить. Но, зайдя в примерочную, понимаю, что лучше бы послушал работниц. – Простите, я скоро. Вы очень много всего принесли, а в этом комплекте очень сложная застежка. Не могли бы помочь? Практически хнычет ангел, стоя ко мне спиной. Ох, девочка, знала бы ты, у кого просишь помощи, уже пищала бы и кидала в меня трусы. Но я, как истинный джентльмен, не могу отказать даме в помощи. Тем более, сам испытываю острое желание прикоснуться к бархатной коже. Приближаюсь к Алене, завороженный ее точеной фигурой. Все же одежду она покупала такую, которая максимально скрывала тонкую талию, шикарную попку, которую сжимать будет одно удовольствие. Да и грудь, судя по отражению в зеркале, не такая уж и маленькая. В ладошку четко. Касаюсь нежной кожи пальцами, цепляя действительно хитрую застежку, которая создана для мужских мучений, и будущая мамочка напрягается. Она моментально понимает, кто стоит за ее спиной. Судя по напряжению, от которого ее тело начинает моментально звенеть, скоро начнутся крики и метания вещами. – Готово, – шепчу на ушко, поглаживая лопатки, желая хоть немного расслабить. – Спасибо, – сбивчиво говорит, и, схватив блузку, прикрывает стратегические места и поворачивается ко мне. – Вы не могли бы выйти. Я не могу мерить одежду при посторонних. Сверлим друг друга взглядами, и я прикидываю, хочу ли идти ей на уступки. По-хорошему надо бы. Все же, в меня не кинули бельем, в примерочной не стоит истошный крик. Ангелок взрослеет, и мне это… не нравится. Хочу маленького бунта, капризов, чтобы был повод ущипнуть за попку, заткнуть ротик поцелуем. Но она не дает повода. Только смущается под моим мужским взглядом. – У нас мало времени, поторопись. Такие лифчики не бери. Я расстегивать не буду. Вырву с корнем все и выкинуть придется. Отвечаю медленно, и, увидев то, что хотел, с довольной улыбкой выхожу из примерочной. Вот эта недовольная моська, соблазнительно отвисшая в шоке челюсть, злые глазки – то, что доктор прописал. Ангелок выходит из примерочной за две минуты, я оплачиваю все картой и заказываю доставку на дом, все же пакетов слишком много. Из бутика нас провожают с сожалением и радостью. Еще бы, думаю, там каждая на себя спела раскидать товар в равных долях, не просто так же я карточку несколько раз прикладывал. Ладно, мне несложно, пусть получат свои плюшки, все же заслужили. Дальше идем в ювелирку, но там Алёна вообще безучастна. Покупаю украшения на свой вкус. Не ее это все. Лишний раз убеждаюсь, насколько они разные с Зариной. Той нужны брюлики, да побольше, а вот, что нужно Алене, не знаю. Расплатившись, идем на выход из центра. Хватит на сегодня. Что не купили, докупим позже. Ей нужен отдых. – Из шампуней и всякой женской дребедени ничего срочного не нужно? Можешь сде… Договорить не успеваю. Поворачиваюсь и вижу, что охрана затормозила сзади, следя за Ластовой. Девушка, в свою очередь, зависла у детского магазина. Потрясающее зрелище. Глядя на плюшевого зайца в нелепом комбинезончике, ее глаза горят так, словно я ей комплект из черных бриллиантов сунул. Вот вам и ценности. Кажется, угодить Алене будет куда сложнее, чем я думал, потому что делать душевных подарков я не умею. – Хочешь? – спрашиваю, подойдя к ней, и она вздрагивает. – Нет, просто симпатично. Я не ребенок, чтобы мне мягкие игрушки покупать. Отвечает, скривив носик, и уходит прочь с грустным взглядом. Киваю охраннику, а сам иду вслед за Аленкой.