Глава 21

Радмир М-да. Утро совершенно не доброе. После вчерашних игрищ чувствую себя самым настоящим идиотом. Я же видел ласку с легкой поволокой желания в мою сторону. Или выдал желаемое за действительное? Специально оставил дверь открытой, рассчитывал, что придет после приема. И она пришла. В халатике! Не в костюмчике, а в ХАЛАТЕ! Как мне на это стоило реагировать? Да я как любой нормальный мужик ничего не соображал. Женщина, которую ты до одури хочешь, сама пришла, считай, голая. Кто бы строил из себя праведного монаха? НИКТО. И я, честно, в самом начале думал, что она решилась. Но когда начала верещать, что не так, понял, во мне пелена ярости поднялась. Я увидел в ней Зарину, которая так же себя вела, когда через постель деньги в особо крупных суммах хотела получить. Понимал, что передо мной Алёнка, но не соображал. Мозг отключился. Мной завладело желание наказать ее, выбить дурь из головы. Она ведь другая, точно знаю. Нечего сворачивать на кривую дорожку. Я все дам, только пусть попросит. Только отпустить от себя не смогу. А когда она оглушила меня причиной своего ночного визита, понял, что удержать хочу не только из-за ребенка. Если раньше я понимал все мутно, то сейчас четко и ясно. Мне нужна эта женщина. Вот такая, милая, добрая, искренняя, без камня за пазухой, иногда дикая, шипящая, как кошка, ЖИВАЯ. До сих пор слышу в голове ее заплаканный гневный голосок. – И? – с нажимом спрашиваю, после нового чурбанистого факта о себе. – Лиза, – она уже не кричит, тихо хнычет, а голос пропитан отчаянием и обидой. – Я хотела спросить, можно ли с ней встретится. Ты обещал, но ничего не сказал. Сказать, что я обалдел – ничего не сказать. Видя ее слезы, страх и боль в глазах, понял, что она на грани. Я вот-вот ее сломаю. Думал, ей будет достаточно Ани, мужики-козлы их сблизят, но нет. У нее уже есть друг, и она тянется к старому, к родному. С этой девчонкой у нее было все. А я отобрал хрупкую соломинку, которая держит ее психику на плаву. Черт. Сегодня снова придется перекраивать день. Без предварительного разговора с Лизаветой, я свою девочку к ней не подпущу. Хочет общения, она его получит. На моих условиях. И ведь, глянув обновленное расписание, присланное секретарем, решил, что встречусь сам с девушкой в субботу, а ангелок в воскресенье. Но нет. Теперь все снова меняется. Сколько раз за последнее время я перекраиваю планы из-за Алёны? Да я сбился со счета. И все потому что глубоко внутри признал ее своей еще в тот момент, когда увидел впервые, когда заглянул в эти бездонные глаза. Контрольный в голову с первой секунды. Черт! Неужели я действительно влип по полной? Еще и заяц этот в шкафу сидит, ждет своего часа. Не уверен, что после ночного шоу она радостно его примет и не посчитает взяткой. М-да, а как все хорошо начиналось. Ничего. Урок усвоен. Сначала выслушать, узнать все, а потом уже на лопатки падшего ангела. – Доброе утро, – Алёна встает, на удивление, очень рано. Я еще на работу не уехал. Что же, так даже лучше. Записку можно не оставлять, как в дешевой мелодраме, все словами скажу. Пора учиться разговаривать, а не на голых инстинктах действовать. Хотя, от таких игр я бы не отказался. Только представлю, как ее ножки на моих плечах смотреться будут, сразу тесно в штанах становится. Вчера вообще, как сопляк в душ ходил после ночной гостьи. – Доброе. Проходи. На завтрак ничего нет, кухарка привыкла, что я не завтракаю и приходит раз в три дня. На этот счет поговори с ней сама, пожалуйста, когда и как вы выстроите новый график. На счет оплаты не задумывайся. Ангелок кивает чисто машинально и садится за стол. Да, растерялась девочка. Достаю апельсиновый сок, сырную нарезку и ставлю перед ней. – На счет Лизы вопрос решится сегодня. Вот, – подталкиваю к ней коробочку с телефоном. – Все номера сохранены, можешь пощебетать с родителями. Подруге можно звонить после моего возвращения домой. Ты же хорошая девочка? Послушная? Кивает, а потом, видя мое наигранное недовольство, спохватывается и начинает говорить. – Да, поняла. Позвоню Лизе после твоего прихода, а маме хоть сейчас, – щебечет малышка, и в глазах загорается огонек счастья. Старый мир может вернуть ей душевное спокойствие, и это самое главное. С остальным я справлюсь. – Отлично. Дом можешь обживать, изучать. Охрана только по периметру. Внутрь не заходят, у них есть отдельный дом. Мой номер в телефоне есть, звони, если соскучишься. Буду после семи вечера, точнее не скажу, дел накопилось много, плюс с подругой твоей встретиться нужно. У меня вроде все. Есть вопрос? – Нет, – отвечает, вспомнив, что кивок головой меня не устраивает. Умничка. – Отлично, – обхожу стол, и целую ее в макушку. Чувствую, как тело в моих руках напрягается. Плохо, значит испугалась сильнее, чем я думал. Ладно, поправимо. Шаг вперед и шаг назад. Пока ничья. В любом случае, хотя бы не долблю в запертую дверь. Оттает девочка моя. – Успокойся. Я вчера не так понял. Извиняться не буду. Впредь, прошу сразу говорить за чем пришла и желательно не в халате. Ты симпатичная и желанная женщина, а в таком виде мозг коротит. До вечера, ангелочек. Последнее шепчу на ухо, поглаживая животик, пока еще плоский, и ретируюсь из дома. Сегодня будет тяжелый день. И, думаю, не стоит ей знать, что в спальне и душе установлены камеры. Про остальной дом вообще молчу, и доступ к камерам есть лишь у меня. Алёна Не могу поверить в услышанное. Не так понял? Можно позвонить Лизе вечером? Что вообще происходит. Еще и распоряжение на счет кухарки. Неужели он не понимает, что я не в том статусе, чтобы согласовывать, когда ей приходить на работу. Да будь моя воля, вообще не стоило бы ей появляться. Здесь слишком уютная кухня, но я не смогу на ней готовить, хоть и люблю это делать, ведь у этого места уже есть хозяйка, пусть и проходящая. Нет, пускай он сам с ней все улаживает, я не смогу. Лучше буду поражаться убранству дома и изучать территорию. Беру новенький телефон, верчу его в разные стороны. Легкий, как я люблю. И белый. Пускай под чехлом не видно, есть у меня бзик на белый корпус телефона. Снимаю блокировку и чуть не бросаю гаджет. На меня смотрит Радмир в одних пижамных штанах, серьезный и такой брутальный, что даже завидно становится. И зачем такому мужчине такая, как я. Уж если быть совсем честной, то я рядом с ним та еще блеклая моль. Нет, не хочу представлять себя рядом с ним. Я еще не приняла окончательное решение на счет его предложения. – Ой, Алёнушка, ну, слава удочкам твоего отца, нашлась, – смеюсь с забавных фразочек мамы. Даже не заметила, как набрала ее номер. Вот что значит, когда нам плохо, идем к тем, кто дороже всех. – Ты чего телефон выключила? Я уже чемоданы собрала, чтобы к вам ехать. Мирон сбрасывает звонки, ты вне зоны. Я что только не передумала. Отец отговорил сегодня утром выезжать. Представляешь, говорит мне: «сейчас удочку достану, сама найдется». – Ахаха, – исследуя шкафчики, нахожу корзиночку сахарного печения, и утаскиваю ее за стол. – И как, нашлась? Не могу сдержать смех. Люблю их. Они очень забавные и простые, и этим подкупают. – Конечно. Ты же всегда с ним на рыбалку за компанию, помочить ножки в речке, хвостиком бегала. Вот и решил твой отец сегодня на рыбалку сходить. И часа не прошло, ты мне звонишь. Да, я любила ходить с папой на речку. Он правда не разрешал мочить ножки до тех пор, как рыба не перестанет ловиться. Хорошее время было. Сейчас бы тоже ножки помочить. Сесть на упавшее дерево через реку и едва касаться пальчиками водной глади, создавая круги. – А я тебе говорил, клюнет наша рыбка золотая, – слышу папины крики явно из другой комнаты. – Ой, отстань старый, – отмахивается от него, как от назойливой мухи. – Алёночка, девочка моя, скажи как на духу, что у вас с Мироном? Он тебя обидел? У меня чемодан собран. Завтра в ночи буду у вас и покажу ему, где раки зимуют и свистеть научу, как они же. Ее вопрос застает меня врасплох. Не знаю, что ответить. Ох, мамочка, если бы я могла тебе все рассказать, то пожаловалась бы на другого мужчину. Только сейчас поняла, что не тоскую по мужу. Неужели не любила? Или это все стресс сказывается, дикий темп жизни, что мне некогда остановиться и дать в голову пробраться непрошенным мыслям? Я запуталась. Одно знаю точно, мы не будем вместе. Я не смогу простить измену, даже люблю. Знаете, как говорят: «Если выбираешь между мной и кем-то, выбирай его. Любил бы меня, не выбирал бы». Вот тоже могу сказать и Мирону. Он мечется между мной и своей Агатой, беременной непонятно от кого, а значит, не любит. Ему не хочется терять насиженное гнездо, раз уж оно еще не упало на землю и не рассыпалось. Но не разбилось оно лишь в его голове. – Аленочка? Ну, чего ты молчишь, дочка? Не рви мне душу. Ты же знаешь, всегда на твоей стороне буду, и хвост на уши муженьку твоему намотаю, а отец на удочку, вместо наживки, подцепит и в речку закинет. Он щуку поймает! Уха знатная будет. Ален. Ну, что стряслось? – Мы разводимся, мам, – набираю в грудь побольше воздуха и говорю на выдохе. – Что он натворил? Может, еще можно без развода? Ты девочка видная, но как же одна в большом городе, – не настаивая ни на чем, отвечает мама, а меня немного царапают ее формулировки. – Всего лишь изменил, – усмехаюсь и жду, какой будет ее реакция. На том конце провода повисло молчание. Я даже услышала, как вдалеке копошится отец, гремя тарелками, шарканье шагов, а потом дикий крик мамы. – Андрей, живо спиннинг доставай свой, тот, что на Новый год дарили, суперпрочный. Да все равно мне, что жалко. И леску попрочнее. Наживка сотню весит. Не поедешь? Да я сейчас тебя, вместо багажа, в чемодан засуну! Посмотрите на него, не хочет он. У тебя муж дочери изменил, а ты лежишь на диване. Да! Во всем этом крике и пыхтении в трубку не слышу, что отвечает отец, но отчего-то тепло на душе становится, что не осудили. – Мам, – тихо зову ее без особой надежды перекричать, но она реагирует мгновенно и замолкает. – Я беременна, мам. Не от Мирона. Слышу, как падает что-то из ее рук, отдаленно напоминающее обувную ложку, и с удвоенной силой жду, обрадуется она новости, или нет. Тишина в трубке затягивается, и я начинаю нервничать. Чувствую, как вдоль позвоночника стекает капля пота, ладошки покрылись неприятной испариной, которую хочется тотчас же стереть, но я все жду, когда она скажет хоть слово. – Что ты кидаешься? Едем мы, едем. Сейчас еще у Петровича воздушку одолжу, ее малахольный все равно не отличит, и в штаны наложит за десятерых. Ну, Ириша, отомри, – слышу приближающийся голос отца, и понимаю, что мама в глубоком шоке. Вздох. Всхлип. Приплыли. – Ириша, ты чего плакать надумала? Да надеру я ему ж… пятую точку и солью заправлю, и причиндалы перцем острым приправлю. Нашу бусинку никто не смеет обижать. Ты же не сказала сразу причину. – Она… Ее кто-то… Нашу девочку какой-то… Ой, мамочки. Куда ее мысли занесли? Вот же умелица сама себе придумать самый плохой сценарий и довести себя до ручки. Кошмар, ну, нельзя же так! Усомнилась – спроси, зачем же так? – Мам? Мама! Все не так, – стараюсь говорить как можно громче, чтобы меня услышал хотя бы папа, потому что он тоже умеет быстро накручиваться, когда речь идет обо мне. – Так, живо рассказывай, – слышу в трубке голос отца. – Давай, я громкую связь включил. – Присядьте, рассказ долгий будет. В общем, началось все с того, что мы с Мироном уже долгое время делаем ЭКО. Слышу усмешку отца, а потом и его голос. – У него настроение на полшестого, что ли? Так сразу надо было бросить. Зачем тебе такой? Эй, – шипение и звук хлопка. Понятно, мама по колену стукнула, чтобы лишнего не наговорил. Кто бы сомневался в ее методах. Подождала, пока они там тихо поругались, и продолжила. Старалась обходить острые углы, обтекаемо рассказала о том дне, когда жизнь пошла кувырком, а про Радмира вообще тщательно подбирала слова. Вышло сумбурно, скомкано, но так будет лучше. Не хочу, чтобы они испытывали к нему негатив. – Так, понятно, что у вас ничего непонятно. Жди, через два дня будем у вас. Познакомимся с этим Радмиром. Дочь он мою захотел. А вот и не отдам, и начхать я хотел на этого павлина неощипанного с обычной куриной зад… Да что тебе, женщина? Отстань от меня. На бульон тебе тушку подготовлю. Наваристо должно выйти. Так тепло на душе становится. Люблю их. С ними ничего не страшно. – Ладно, дочка, – уже мамин голос в трубке. – Спи побольше, не нервничай, витамины кушай. Я тебе яблочек привезу домашних, виноград ранний созрел как раз, помидорчиков, огурчиков, синеньких твоих любимых и перчик толстенький, – она говорит, а у меня рот слюной наполняется от предстоящего гастрономического удовольствия. – Люблю тебя, скоро будем. – Буду ждать, – но мой ответ уже не услышали. Понятно, Солнцевы-старшие пошли паковать чемоданы. Они ведь и правда приедут. Даже если бы попыталась отговорить, не помогло бы. Надо было держать язык за зубами. У нас с Радом итак напряженные отношения, еще и мои родственники. Просто гремучая смесь. Как выкрутиться? Отмотать назад невозможно. Значит, нужно придумать, как сказать об этом мужчине, настроение которого невозможно угадать по лицу. Пока я научилась определять только одно, когда у него в штанах тесно. Запираюсь в комнате, потому что не хочу ни с кем сегодня встречаться, ни с кем, ни о чем договариваться. Пусть сам с поварихой разбирается. Мне вообще ничего в горло не лезет. К вечеру начинаю есть себя поедом за то, что вообще сказала родителям про то, что творится в моей жизни. Ну, прилетит же мне за их приезд. Просто невозможно, чтобы пронесло. Я ведь не самый везучий человек, чтобы все обошлось без последствий. Да я даже забеременела с приключениями! Ну, собственно, это самое большое приключение в моей жизни, до этого все ограничивалось мелочами. – Ой, да чтоб вас, – схватившись за сердце, вздрагиваю от телефонного звонка. Смотрю на экран и вижу знакомое имя, которое обещает мне те самые приключения на мягкое место. Ответить или нет? Уже десять вечера, стоит ответить, раз он еще не вернулся домой. Вдруг у него что-то случилось? В аварию попал, ногу сломал, или еще что. Подскакиваю резко на кровати, отчего голова начинает кружиться. Зря я так поспешила, ой, зря. – Уууу, – мычу от пульсации в висках. – Да, – отвечаю, когда телефон звонит второй раз. – Алёна, все в порядке? Ты долго не отвечала, – его голос уставший, и мне почему-то захотелось погладить его по волосам, приобнять. Господи, Алёна, что за вздорные мысли? Он тебе никто, чтобы проявлять такую заботу. Забудь об этом, выброси каку из головы! Он тебя шантажирует, ребенка хочет отнять. «Он, вообще-то, отец и тоже хочет своего ребенка» – злорадно подсказывает подсознание. – Алёна? – Да, задумалась просто. Прилегла, а телефон далеко, – оправдываюсь, как первоклашка за двойку. – Ты скоро будешь? Вопрос слетает с губ раньше, чем я успеваю подумать. Хочется стукнуть себя полбу, но сдерживаюсь. Позже, вызов завершу и отпинаю подушку. А сейчас нужно узнать, зачем он звонит. – Я по этому поводу и звоню. Можешь договариваться с Лизой о встрече, но не на долго, несколько часов. Звонки разрешены. Все до первого косяка, Алён. Обеих предупредил. Буду, сам не знаю, когда, тут форс-мажор. Позже расскажу. Все, мне некогда. Ложись спать. – Хорошо. Удачи. – Сладких снов, – говорит на прощание, а потом гудки. И что это только что было? Мы как парочка поговорили, что ли?