Глава 22

Алёна – Да, я смотрю, ты без меня не скучала, – с наигранной обидой бухтит Лиза, отпивая остывший чай из чашки. Не могу поверить, что все же смогла встретиться с подругой. Сейчас, сидя на широком диване с закинутыми ногами и вспоминая последние дни, не могу поверить сама в то, что происходило. Еще бы. Сначала шикарный красавец похищает фактически, запирает дома, соблазняет, на светское мероприятие выводит, замужней женщиной предлагает стать, кидается на меня, как оголодавший зверь. Но это не все. Вишенкой на торте лично для меня стало другое. Я увидела в Радмире хорошего друга, настоящего, верного и преданного. Когда он мне тогда позвонил и сказал, чтобы не ждала его, подумала, что поехал к Зарине, так его женщину назвала Елена Станиславовна, но я жестоко ошиблась. Он был не с ней. Рад поддерживал Рэма, того противного мужика, который изменил Анюте. Причем, узнала я совершенно случайно, что был с другом. Если бы не начала отпрашиваться поехать в город, так бы и не сказал ведь. А так, когда услышал, что я к Ане, через несколько фраз проболтался, что всю ночь помогал другу не напиться в хлам, ведь алкоголь не выход. Если Рад и удивился, что Аня мне позвонила, то вида не подал. А вот я удивилась, когда услышала охрипший голос и около часа болтала с ней по телефону, стараясь отвлечь от непрошеных мыслей. Слишком свежи во мне воспоминания, как меня саму на сохранение заперли. Так у меня все было не столь серьезно, как у нее. В итоге вчера практически весь день провела в клинике с девушкой. У нас всего четыре года разницы, но все же почувствовала, что морально между нами все десять лет пролегли. Мне показалось, что она на грани срыва была, когда я к ней пришла. Мы говорили обо всем, кроме мужчин и наших проблем. Знакомились. Ей это было нужно. После измены и в больничных стенах хочется спрятаться от проблем. Как мне это знакомо. Когда успокоится, поймет, что может говорить о проблемах без слез после пары фраз, тогда я вновь выслушаю ее. Девочке нужен тот, кто не осудит и поймет. У нее нет друзей. И сейчас, глядя на Лизу, понимаю, что сама не сорвалась в бездну отчаяния, только потому что знала, у меня есть друг, и все равно с ней увижусь, перемою косточки Раду, ведь родителям не стоит знать всего. А у Ани не за кого цепляться. Даже родители, и те. Как бы ужасно это ни звучало, но я рада, что мои родители меня поддержали. Я для них в абсолютном приоритете. И все же был момент, когда я не удержалась и попробовала с ней поговорить об измене и разводе, чтобы она знала, со мной она может поговорить спокойно. – Я твою фотку, когда увидела рядом с Эрмирхановым, успокоилась. Думала, он тебя вообще под замок до родов посадил. – Я тоже так думала. Но он удивил. И знаешь, вроде говорит правильные вещи, мотивы его понимаю, а все равно не могу принять. Ну, зачем нам жениться? – отставляю пустую чашку на журнальный столик. Смотрю на Лизку и понимаю, что ей очень даже нравится то, что со мной происходит. Вот это поворот. Я думала, она за эти дни извелась вся и, наконец-то, будет на моей стороне, а она! Коза! – Знаешь, а мне нравится этот Радмир. Настоящий мужик. Таких мало, Ален. Тебе повезло. Просто ты этого пока не понимаешь. Я видела его глаза, когда он песочил меня и строго наказывал, не настраивать тебя против него, – вот это поворот. Так они виделись вживую? Не ожидала от Эрмирханова такого. Он же вечно занят. У него же дел не впроворот. – Может, он еще не влип в тебя по полной, но есть все шансы, что ты растопишь ледяную корку и заберешь себе его сердце. – Это все похоже на сказку, Лиз. Не поверю я никогда, что он полюбит меня искренне. Вот то, что он хочет меня на лопатки завалить, в это верю уже сейчас. Не понимаю его, – устало вздыхаю, на что подруга недовольно цокает. – Блин, Аленка, вот ты вроде неглупая, но такая дура! – еще и рукам машет. Обзывается. Ну, точно коза. – Зачем тебе его понимать? Отключи ты голову хоть ненадолго и поживи сердцем. Вот что оно тебе говорит, когда рядом с тобой этот горячий красавчик? Молчу, потому что не знаю, что ей ответить. Я сама не знаю, что чувствую к нему. Слишком мало времени прошло для зарождения чувств, а на желаниях далеко не уедешь. Рядом с ним мне неспокойно. Это точно знаю. Насчет надежности и заикаться не стоит. С Мироном так не было. И нет, дело не в том, что у Радмира много денег и не стоит волноваться из-за ипотеки или платного образования ребенка. Здесь другое. Рядом с Эрмирхановым я чувствую себя женщиной, маленькой, хрупкой. В нем есть эта чисто мужская сила и уверенность в себе, которой не было в муже. – Ууууу, как все запущено. Блин, я не думала, что Мирон по тебе так сильно прошелся, – подруга делает свои выводы из затянувшейся паузы. – Алён, ты крутая молодая женщина, судьба тебе такого мужика подогнала, пользуйся на здоровье. Расслабь ты свои булки и начни, наконец-то, жить. Ты заслужила, понимаешь? Сколько ты пережила за все эти ЭКО? Его никогда не было рядом. Он так, в баночку стрельнул. – Лиза! – не выдерживаю, пряча лицо в ладонях. – Что, Лиза? Еще скажи, что я не права. Да в том то и дело, что в отношении Мирона она оказалась права. Еще с первого дня она говорила, что ничего путного из нашей пары не выйдет, и оказалась права. Жаль, тогда я посчитала ее слова глупой дружеской ревностью. Хотя, не случись в моей жизни Мирона, не было бы и ребенка, а с ним и… Нет, Господи, что я говорю? – Пойми, Алён, ты себя сейчас сама загоняешь в ненужные рамки и условности. Зачем думать с извечным «А если бы». Нет у тебя этого. Есть реальная жизнь с четкими данными. В тебе живет маленький человек с отличным генофондом. У его папаши на тебя виды и планы. Прячь колючки и узнавай мужика. Я же не говорю вот все, люби его и ничего другого. Я прошу тебя не отталкивать того, кто к тебе тянется, и к тому, к кому тебя саму тянет. Радмир не Мирон. Не оглядывайся на прошлое, оно загубит настоящее. Вот умеет она как-то сказать прямо в лоб то, что сам боишься сказать себе. Впрочем, я и сама такая, когда речь заходит о ней. – Может, ты и права. Просто это все за гранью реальности. Понимаешь? – развожу руками, потому что не могу подобрать слов. – Мы с ним из разных миров. Как его примут родители? Как он их примет? Одно дело только я не его статуса, а другое дело – еще и родственники. Хорошо еще, что смогла убедить своих не приезжать сейчас. Еле заверила, что со мной все хорошо. – Ты смогла остановить танкер по имени Ирина Олеговна? Как? Не могу поверить, что твоя мама так легко отступила. О нет, этот танкер долго не сдавался. Не помню уже, после какого аргумента она все же крикнула отцу сматывать удочки, они остаются дома. Как сдержалась, чтобы звучно не выдохнуть, не знаю. Скорее всего, понимала, если так проколюсь, то все усилия были напрасны. – Не знаю. Я не помню, что говорила. Ой, – телефон на столике звонит. Вышли отведенные четыре часа. – Прости, мне пора. Не хочу терять тебя насовсем. Лучше не рисковать. – Да нормально все. Время пролетело слишком быстро. Но ничего, наверстаем. Ты давай, прислушайся к себе и начинай жизнь с чистого листа. Крепко обнимаемся с Лизкой и прощаемся. Ухожу от нее в растерянных чувствах, потому что не знаю, как разрешить себе стать счастливой. Хотя бы попробовать стать счастливой. Раньше не понимала фразу, что самая сложная борьба – борьба с самим собой, а теперь хочу вернуться к тем временам, когда это было для меня загадкой. Машина привозит меня в особняк Эрмирханова, который я до сих пор не изучила, да и с поварихой не выстроила новый график. Даже не уверена, что она знает о моем существовании. Может, оно и к лучшему. Хоть немного, но я могу похозяйничать на кухне, но там все так неудобно. Для себя я бы все переделала полностью. А вообще, поговорить с женщиной придется, не могу я есть всю эту изысканную пищу, хочется чего-то более простого. Кошмар, Алёнка, о чем ты думаешь? – Ахаха, – из груди вырывается смех, на что реагирует даже водитель. Все равно, пусть думает обо мне, что хочет. Я и правда, слишком много обращаю внимания на окружающих, и слишком мало на себя. Меняться надо самому, тогда и мир изменится. Поэтому сегодня я не буду искать в словах Радмира подвохов. Просто буду жить. Захожу в дом в легком напряжении, ведь не знаю, как воспримет изменения в моем поведении Радмир. Но все идет не по плану, когда я вижу в прихожей знакомую шляпку. – Мама? – И не только, – за спиной раздается голос Эрмирханова, и я вздрагиваю, едва не роняя мамин головной убор. Спешно кладу его обратно и поворачиваюсь к мужчине, но получается очень неуклюже. Еще и он бесшумно подошел так близко, что я чуть не столкнулась с ним. – Еще и папа, – бесцветно говорит Рад, а я пытаюсь понять, взбешен он или нет. – Я не приглашала. Правда. Хочу отступить, но Рад идет за мной, пока не упираюсь спиной в стену. Не понимаю, зол он или нет. Мне нужно хоть за что-то уцепиться, чтобы выбрать линию поведения, но он не дает подсказок. Лишь расставляет руки по обе стороны от меня, заключая в капкан. – Я говорю правду, – пищу, зажмуриваясь и вжимая голову в плечи. – О, я верю. Поверь. Я дословно знаю, что ты говорила маме, – костяшками пальцев проводит по щеке. От неожиданной ласки открываю глаза и удивленно смотрю на него. Он меня прослушивает? Ах, ну, конечно же, да. Он и раньше так делал, не стоило думать, что все будет иначе сейчас. Скорее земля остановится, чем Радмир перестанет вести себя, как параноик с манией тотального контроля. Господи, что я там маме говорила про него? Что хороший и заботливый? Кошмар. Корона на голове наверняка прибавила пару кило величия. А Лиза? Нас он тоже сегодня прослушивал? Если да, то я попала. По полной программе. Если захочет, вывернет наши разговоры в удобную сторону и запретит общение вновь. Да что за серо-белая полоса такая? – Но неужели ты рассчитывала, что любящая мама так просто отступит? О, нет. Она с радостью поточит об меня коготки. И знаешь, что? – говорит таким тоном, что непонятно, то ли соблазнить пытается, то ли не прибить. – Что? – сглотнув вязкую слюну, спрашиваю, потому что он не спешит отвечать. – Я ей это позволю. Как и твоему отцу, показать себя знатоком в рыбалке, хотя он тот еще любитель. С родственниками не ругаются с порога. Они хотят узнать, кому достанется их сокровище, и они узнают. И даже поживут здесь, но недолго. Не переношу чужаков на своей территории. Последнее он говорит, сморщив нос, хотя до этого его речь была вполне ровной и нейтральной. Не понимаю этого человека. – Так я тоже чужая, – шепчу, не в силах говорить в полный голос. Мне страшно услышать короткое «да». Если быть честной, мне хотелось бы узнать, какого это любить и быть любимой таким человеком, Эрмирханов. Но этот человек не спешит меня успокоить или дать разбиться о стену его равнодушия. Он коротко усмехается моим словам. – Ты – моя, Алёна. Советую привыкать к этому. У тебя нет выбора. И даже если считаешь, что он у тебя есть, ошибаешься. Чтобы ты не решила, какой ответ на мое предложение не дала, мне плевать. Ты будешь моей женой, потому что моему ребенку нужна мать. А значит, мне нужна жена. – Что? Так ты… Ты ЭКО собирался делать с суррогатной матерью. Не ве… – Кх-кх. За спиной мужчины слышно недовольное покашливание. Я вздрагиваю, Рад улыбается, словно мальчишка. Ух, вот останемся мы одни. Я все спрошу. Решил он за меня все. Просто невозможный человек. У него же семь пятниц на недели и сотня месяцев в году. Как с ним жить? Сегодня он скажет – мы семья, а завтра выкинет под хвост пинком, и как быть? Нет, это просто невозможно. Я сойду с ним с ума. – Мы вам не мешаем? – отец пытается быть суровым, но почему-то мне кажется, что он доволен увиденным. Предатель! – Что вы, Андрей Александрович. Мы как раз к вам собирались, – довольно скалится Радмир, прижимая меня к своему боку. – Ирина Олеговна, что с вами? Вы вся красная. Давление? Могу вызвать врача. – И не надейтесь сплавить меня, молодой человек. Это муженька моего можете купить льстивыми фразами, но не меня. Руки прочь от моей дочери. Я еще не поняла, что вы за человек. Бусинку мою захотел, ишь чего. Вырастим ребенка, не бросим. И в лапы негодяю не отдам ребенка. Гордо вскинув подбородок, начала мама, отчего хватка на талии усилилась. Ух, как не нравится сильному мира сего, что по носу щелкают. Мамуля, я тебя обожаю. Во мне нет и толики той смелости, что и у тебя. – Ирина Олеговна, вы в моем доме, я встретил вас и позволил погостить, чтобы вы могли убедиться в серьезности моих намерений относительно вашей дочери. Но это не значит, что вы в праве оскорблять меня. Мне совершенно не хочется портить отношения с родителями той, которая будет идти со мной рука об руку. Однажды вы уже ошиблись, отпустив Алёну с… С кем, мужчина недоговаривает. Не хочет вспоминать имя Мирона, или же делает это намеренно, не знаю. Но его выпад достигает цели. Напрягаются все. – Так что, подумайте, так ли верны ваши критерии оценки кандидатов в мужья. Возможно, наше знакомство было не самым гладким, но куда важнее, как мы планируем жить дальше. И сразу хочу обозначит свою позицию. Я не потерплю науськиваний Алёны, тем более, когда они построены на субъективном мнении. Если не готовы узнать меня и убедиться, что ваша дочь в надежных руках, то лучше сразу покиньте наш дом. Такого не ожидал никто. Мама удивленно захлопала глазами, у меня вспотели от страха ладошки, а отец резко подобрался и расправил плечи. – Вечер перестает быть томным. Девочки, сообразите чай, а нам с твоим, – отец оценивающе проходится по Раду взглядом, отчего я нервно сглатываю, и продолжает самым жестким голосом на моей памяти, – мужчиной нужно поговорить наедине. – Пап, не. – Дочка, идите на кухню. Мы скоро присоединимся, – отрезает отец и сейчас я вижу в нем сходство с Радмиром. Я просто привыкла, что папа дома мягкий и веселый, мама крутит им, как хочет. А вот к такому жесткому и волевому – нет. – Иди, Алён. В кофе только сахар не клади. Сегодня настроение на горький. Не волнуйся, морды бить не будем. Даю слово, – Эрмирханов шепчет на ушко и подталкивает меня за талию. Отец делает то же самое с мамой, и в итоге мы обе уходим под внимательными взглядами наших мужчин. До кухни доходим в полном молчании. Садимся на стулья, совершенно не думая о том, что нам поручили. Каждая сейчас думает лишь о том, что происходит в прихожей, и чем все закончится. Не знаю, что ждет нас в будущем, серьезен ли Рад в своем желании сделать меня своей женой, но мне не хотелось бы, чтобы будущий муж и родители были в контрах. Если Рад захочет настоящую семью, то и чувства будут настоящими. Желание, уважение, любовь – не столь важно. Наша пара никогда не будет по расчёту. Не те характеры у нас, чтобы натягивать улыбки в присутствии ребенка. Не знаю почему, но я чувствую, что такой мужчина не оскорбит меня изменой. Ему важна симметрия в отношениях. Либо любим, либо ненавидим, но все на пару. Просто сейчас он достает из меня то, что я упорно прячу. – Угораздило же тебя, – выдает мама, когда на столе заканчиваются бумажные салфетки. – Он хороший. Сложный только. – Да кто говорит, что плохой? Он мне нравится, Алён. Против такого зятя ничего не скажу. Знаешь, он может быть сколько угодно грубым, жестким, нетерпимым со мной и отцом, но я видела, как он смотрит на тебя. А как к себе прижал? Если он еще и не понял, что любит, то уже близок к этому. Да и ты любишь. Внучка должна быть красивой. Но вы на одном не останавливайтесь. – Мам! Прячу лицо в ладошках, потому что мне неловко от этого разговора. Я понимаю, что взрослая девочка, и маме об этом известно не меньше моего о том, откуда берутся дети, но это все равно так неловко. – Не мамкай мне. Кошмарить зятька я все равно не перестану. Только лучше не затрагивать тему того, заберу тебя с малышом. Но в остальном спуску ему не будет. Недели ему будет достаточно, чтобы понять, насколько ты не одинока, и что теща с характером. А вообще, надо нам с отцом переезжать сюда. Не отпустит этот деспот тебя на недельку с детьми к нам. – С какими детьми? Мам, я не знаю, что ждет нас завтра. Я и правда не знаю, чем закончится наша история, а она уже о втором ребенке думает. После того, что я пережила с Мироном, мне страшно. Не только в плане новых отношений. Я боюсь не вписаться в мир Эрмирханова, и всю жизнь носить маску, что все нормально. – Алён, послушай меня сейчас, не перебивая. В твоей жизни произошел глобальный переворот. Смысла оглядываться на прошлое нет. Мирон – прошлое, Радмир – настоящее и будущее. Не закрывайся. Твоя задача быть собой, остальное сделают за тебя. Как же ее слова похожи на речи Лизы. Созванивались они, что ли? – Достанет этот жесткий мужик, не ругайся, не хлопай дверью. Насыпь соли в кофе, или даже перца. Устрой ему поистине бодрящее утро. Потом позвони мне, а уж я ему в красках напомню, какое сокровище ему в руки попало. Да, мама в своем репертуаре. Покошмарить кого-то – ее любимое занятие. Поэтому Мирон никогда не хотел, чтобы они гостили у нас. Ему было проще оплатить им гостиницу, чет терпеть их в квартире. – А вообще, Радмир не из тех мужчин, который будет ограничивать тебя без причины. Уверена, грозный мужик – это маска. И ему не стоит знать, что в моих глазах он заработал десять из десяти очков. Только, бусинка, – тут мама замялась. Вот это поворот. Она никогда за словом в карман не лезет. Да я даже верю, что будет подкалывать мужчину при любом удобном поводе, а если его не будет, сама придумает. Ирина Солнцева нашла достойного противника, который ловко отбивает ее подачи. Такого человека из своего окружения она легко не отпустит. – Мамуль? – подгоняю ее, потому что мне любопытно и страшно услышать, что она скажет. – Алён, бусинка моя. С таким мужчиной будет сложно, поверь мне. Я вижу, что он богат, и мы не вписываемся в его мир, но он выбрал тебя. И смотрит на меня так, словно сказала прямо какую-то мысль, а я не поняла. – Мамуль, ты о чем? – не хочу гадать. – У него были женщины, и за ним будут охотиться и дальше. Тебя ждет непростая жизнь. Я хочу, чтобы ты знала, мы, – нет, я не хочу это слушать. Мы с Радом не знаем, что ждет нас, а тут такие разговоры. Я к ним не готова. Мой лимит храбрости и умозаключений исчерпан. Потрясений и информации к размышлению мне уже достаточно. – О чем сплетничаете? – в кухне слышен голос отца, а потом меня приобнимают знакомые руки. – А чай где? Краем сознания улавливаю привычную перепалку родителей, а сама смотрю в спокойные и немного уставшие глаза Рада, которые говорят, что все хорошо.