Глава 7

Операция длится пять часов. Пять самых долгих часов в моей жизни.

Я сижу в коридоре на неудобном пластиковом стуле, сжимая в руках чётки, которые когда-то подарила мама. Рядом – Илья. Приехал в больницу, как только узнал, что папу начали готовить к операции, и с тех пор не отходит от меня ни на шаг.

- Хочешь чего-нибудь? – спрашивает он, наверное, в сотый раз.

- Не хочу.

- Уверена?

- Илья, перестань. – Я смотрю на него сквозь пелену усталости. – Со мной всё в порядке.

- Ты дрожишь.

- Это не от холода.

Он снимает пиджак и накидывает мне на плечи. Я не спорю. Пиджак пахнет им, и этот запах почему-то успокаивает. Рядом с Ильёй я чувствую себя в безопасности, хотя вокруг столько угроз.

Время тянется бесконечно. Я считаю плитки на полу, потом лампочки на потолке, потом снова плитки. Илья сидит рядом, не прикасаясь, но его присутствие ощущается кожей.

Наконец двери распахиваются. Выходит хирург, устало стягивая маску.

- Операция прошла успешно, - говорит он. – Ваш отец крепкий мужчина. Сейчас он в реанимации, но если динамика будет положительной, через пару дней переведём в обычную палату.

У меня подкашиваются ноги. Илья вовремя подхватывает меня под локоть.

- Спасибо, доктор, - выдыхаю я. – Огромное спасибо.

- Это наша работа. – Врач кивает и уходит.

Я прижимаюсь к Илье, утыкаясь лбом в его плечо. Он гладит меня по спине, не говоря ни слова. Мы стоим так посреди больничного коридора, и мне всё равно, кто на нас смотрит и что думает.

- Теперь нужно решать остальное, - тихо говорит Илья. – Но сначала – поешь и поспи. Ты выглядишь так, будто сама готова лечь в реанимацию.

- Я не могу уйти, пока папа...

- Ты ничем ему не поможешь, если сляжешь. – Он берёт меня за руку. – Пойдём. Я отвезу тебя в гостиницу рядом с больницей. Там сможешь отдохнуть, а если что – врачи позвонят.

Я устало киваю. Спорить нет сил.

Гостиница оказывается маленькой, но чистой. Илья снимает номер, провожает меня до двери.

- Отдыхай. Я буду внизу, в холле. Если что – звони.

- Ты не обязан сидеть здесь, - говорю я слабым голосом. – У тебя наверняка есть дела...

- Моё дело сейчас – быть там, где ты. – Он смотрит мне в глаза. – Иди. Я не уйду.

Я захожу в номер, падаю на кровать и проваливаюсь в сон без сновидений.

Просыпаюсь через четыре часа от того, что малыш сильно толкается. За окном уже темно. Я лежу, глядя в потолок, и пытаюсь осмыслить всё, что произошло за последние дни.

Вадим. Илья. Папа. Операция. Развод. Борьба за фирму.

Слишком много для одной беременной женщины.

Я встаю, умываюсь, привожу себя в порядок и спускаюсь вниз. Илья сидит в холле с ноутбуком, перед ним чашка давно остывшего кофе. Увидев меня, он закрывает компьютер и встаёт.

- Выспалась?

- Более-менее. Ты всё это время здесь сидел?

- Работал. – Он убирает ноутбук в сумку. – Заодно кое-что выяснил. Пойдём, поужинаем, я расскажу.

Мы идём в маленькое кафе неподалёку от гостиницы. Илья заказывает нам ужин, а я смотрю на него и думаю о том, как странно устроена жизнь. Некоторое время назад я старалась быть хорошей женой для Вадима, что не делало меня счастливой. А сейчас сижу с мужчиной, от которого ношу ребёнка, и чувствую, что всё будет хорошо.

- Что ты узнал? – спрашиваю я, когда нам приносят еду.

- Во-первых, Шерстобитов – тот самый человек, с которым встречался Вадим на фотографиях – вчера улетел за границу. Срочно, якобы по делам. Но я думаю, он просто испугался, что его припекут.

- Значит, Вадим остался без прикрытия?

- Не совсем. У него есть другие связи. Но главное – водитель согласен дать показания. Адвокат уже подготовил все бумаги. Завтра подаём заявление в полицию.

Я киваю, пытаясь переварить информацию.

- А что с фирмой? Ты говорил, Вадим заключает сделки... Ведь у него пока ещё есть для этого полномочия.

- Да. И некоторые из этих сделок откровенно невыгодные для компании. Он продаёт активы по заниженным ценам, а разницу, видимо, получает откатами. Я собрал кое-какие документы, но нам нужно, чтобы твой отец подтвердил: он не давал на это разрешения.

- Когда папу переведут из реанимации в палату, я сразу поговорю с ним.

- Только осторожно. – Илья сжимает мою руку. – Ему нельзя волноваться. Но если он будет в сознании, может быть, удастся получить хотя бы устное подтверждение для адвоката.

Я отодвигаю тарелку – кусок в горло не лезет.

- Илья, а как ты вообще во всё это влез? Ты же ушёл из фирмы. Откуда у тебя доступ к документам? К информации?

Он смотрит на меня долгим взглядом, потом откидывается на спинку стула.

- Помнишь, я обещал рассказать, чем занимаюсь?

- Помню.

- Сейчас самое время сказать правду. – Он делает глоток кофе. – Я работаю в службе экономической безопасности. Занимаюсь расследованиями финансовых махинаций. Те, с кем сейчас ведёт дела Вадим, проходят по нескольким делам о рейдерских захватах.

Я смотрю на него с новым интересом. Вспоминаю его дорогой костюм в больнице, его уверенный вид. Теперь многое становится понятным.

- Прости меня, - вдруг произносит Илья. – Я ушёл, потому что понимал: пока я работаю на твоего отца, у нас нет будущего. Он никогда не принял бы меня. А я не хотел становиться причиной вашего раздора. Думал, сначала добьюсь чего-то сам, а потом вернусь и поговорю с ним как равный.

- Но ты не вернулся.

- Не успел. – В его глазах боль. – Узнал, что ты выходишь замуж. Решил, что ты сделала выбор. Что Вадим – это то, что тебе нужно. Ошибался, да?

Я молчу. Мне больно это слышать. Больно осознавать, сколько глупостей мы с ним наделали, сколько времени потеряли из-за недомолвок и гордости.

- Я тоже ошиблась, - говорю я тихо. – Поверила, что ты ушёл, потому что изменил мне и разлюбил. Согласилась на этот дурацкий брак, потому что папа уговорил. И чуть не потеряла всё.

- Не потеряла. – Илья подносит мою руку к губам, целует пальцы. – Мы ещё всё вернём. И фирму, и твоё доброе имя. И самое главное – будем вместе. Если ты захочешь.

Я смотрю на него и чувствую, как внутри разливается тепло.

- Захочу, - отвечаю я. – Только, Илья... мне страшно. Вадим опасен. Если он узнает, что ты помогаешь мне, что мы снова вместе... Может, я ему и не нужна больше, но его уязвлённое самолюбие… сам понимаешь.

- Не узнает. Или узнает, когда будет уже поздно. – Он сжимает мои пальцы. – Я не дам тебя в обиду. Никому. Слышишь?

- Слышу.

Мы сидим ещё долго, держась за руки, и я впервые за долгое время чувствую себя почти счастливой. Почти – потому что впереди ещё множество проблем.

Утром следующего дня папу переводят в обычную палату. Он всё ещё слаб, но уже приходит в себя и даже пытается шутить.

- Ну что, дочка, - шепчет он, когда я сажусь рядом, - напугала ты меня.

- Это ты меня напугал, пап! – Я сжимаю его руку и вдруг чувствую себя уже не прежней не до конца повзрослевшей папиной дочкой, которой была не так давно, а совсем иначе. – Как ты себя чувствуешь?

- Как будто по мне проехал грузовик. Но жить буду. – Он обводит взглядом палату. – А где Вадим? Почему он не пришёл? Так занят на работе?

Я замираю. Вот он – момент, которого я боялась.

- Пап, нам нужно серьёзно поговорить. О Вадиме. И не только.

- Что-то случилось? – Отец настораживается.

Я делаю глубокий вдох и рассказываю. Всё. Про измену, про подслушанный разговор, про фотографии, про встречи Вадима с конкурентами, про нанятого ими водителя, который подрезал машину. Папа слушает молча, и я вижу, как его лицо каменеет.

- Этого не может быть, - говорит он, когда я замолкаю. – Я же... Он был мне как сын…

- Пап, я знаю, это тяжело. Но это правда. И нам нужно решать, что делать дальше.

Отец закрывает глаза. Я вижу, как тяжело он дышит, и пугаюсь, что ему снова станет плохо.

- Пап, прости, может, не стоило сейчас тебе всё это говорить...

- Стоило. – Он открывает глаза. В них – сталь. Та самая, которая помогала ему строить бизнес с нуля. – Я всегда знал, что этот мир жесток, дочка. Но от Вадима такого не ожидал. Что ж... он своё получит. Принеси мне телефон.

- Тебе нельзя волноваться...

- Я не волнуюсь, я злюсь. Это лучше. Злость помогает жить. Давай телефон.

Я протягиваю ему мобильный. Отец набирает номер своего сотрудника, которому можно доверять.

- Игорь? Это Расул. Да, я в порядке. Слушай меня внимательно... – Он говорит несколько минут, отдавая распоряжения. Я слушаю и понимаю: папа берёт ситуацию под контроль.

Когда он заканчивает, я забираю телефон.

- Ты молодец, дочка, - говорит он устало. – Что не побоялась мне сказать. И прости меня за то, что я тогда сделал... с Ильёй.

Я вздрагиваю. Отец смотрит на меня с какой-то новой теплотой.

- Илья хороший человек, я тогда ошибся. Думал, что Вадим будет надёжнее. А он вон как вышло...

- Ты не злишься?

- На себя злюсь. – Он качает головой. – За то, что не разглядел вовремя. За то, что тебя заставил страдать. Но ничего, мы всё исправим. Приводи его ко мне. Поговорить надо.

Я смотрю на отца и не верю своим ушам.

- Ты серьёзно?

- Вполне. Сделаем это правильно. По-мужски.

Через час Илья входит в палату. Я вижу, как он напряжён, но держится спокойно и уверенно.

- Расул Ахметович, надеюсь, вы хорошо себя чувствуете, - кивает он.

- Садись, Илья. – Отец указывает на стул. – Разговор есть.

Я выхожу в коридор, оставляя их вдвоём. Сердце колотится где-то в горле. Я не знаю, о чём они говорят, но надеюсь, что папа не скажет лишнего.

Через полчаса дверь открывается. Илья выходит, и по его лицу невозможно ничего прочитать.

- Ну? – спрашиваю я с замиранием сердца.

- Всё хорошо, - отвечает он. – Твой отец – удивительный человек. Он извинился передо мной. Предложил работу. И... – Илья смотрит на меня с улыбкой, – благословил нас.

Я прижимаю ладони к лицу, пытаясь сдержать слёзы. Илья обнимает меня, прижимает к себе.

- Всё налаживается, слышишь? – шепчет он. – Скоро всё будет хорошо.

Я киваю, утыкаясь носом в его мягкий серый свитер.

Но в глубине души я знаю, что Вадим так просто не сдастся. Он ведь уже успел почувствовать себя хозяином положения. Впереди нас ждёт самая тяжёлая битва.