Глава 11

– Твоя сестра, как и ты, инструмент, Алиса, – отвечает Ильдар со вздохом. – Она спит не только с Павлом, но и с деловым партнером твоего отца.

– С каким деловым партнером? – спрашиваю севшим голосом.

– С Румянцевым.

– Он же… старый, – произношу шокировано. – И он женат.

– Как видишь, членов твоей семьи семейное положение не останавливает. Все ради достижения цели.

– Но какой цели? Моя семья состоятельная.

– Не настолько. Дела и у твоего отца, и у отца твоего жениха идут плохо. Ради спасения своих разрушающихся империй они и затеяли все это. Если бы твоя сестра вышла замуж за Павла, он мог бы запретить ей спать с Румянцевым. И тогда все договоренности разрушились бы.

– Господи, – кривлюсь. – Как все это мерзко. А я думала, что мне гадко от того, что отец спокойно относится к тому, что Павел мне изменяет. Но, кажется, с каждым таким низким поступком грань нормальности у моего папы стирается все сильнее.

– Ты, конечно, прости, но мне кажется, она уже стерта окончательно. Я не знаю, кем надо быть, чтобы подкладывать своих дочерей под деловых партнеров ради сохранения денег.

Вздыхаю и прикрываю глаза.

Это какое-то сумасшествие.

До сих пор не могу поверить, что все это происходит в моей семье.

– Мне жаль, – добавляет Ильдар.

А я не могу из себя ничего выдавить, кроме тихого “угу”.

Сейчас я очень хочу, чтобы он ушел и оставил меня одну. Мне надо переварить все случившееся и новые открытия о моей семье, которые я сделала. Свыкнуться с мыслью, что все, во что я до недавнего времени верила, оказалось лишь моей фантазией. И тот розовый мир, который вокруг меня выстроили родители, на самом деле фикция. Ничего не значащие декорации к моей жизни. Картон, который так резко сорвали, обнажив всю грязь, которая скрывалась за этим фасадом.

– Оставлю тебя одну. Отдыхай, – словно прочитав мои мысли, говорит Ильдар.

– Спасибо, – выдаю дрожащим шепотом, и через секунду за мужчиной закрывается дверь.

Открываю глаза, и из них сразу выкатываются слезы, прочерчивая горячие дорожки на моей коже.

Не знаю, как обычно люди переживают крушение всех своих идеалов, но я чувствую только тупую боль в груди. А еще мне кажется, будто сердце вот-вот остановится. Совсем непросто принять неприглядную правду.

Это больно.

Это разрушает изнутри.

Это как будто обесценивает всю мою жизнь.

Получается, меня готовили в светские жены. Делали удобную куклу, которая будет улыбаться и кивать, как китайский болванчик, на каждое слово своего мужа. Которая будет терпеть его измены и постоянные отлучки. Рожать детей и воспитывать новое поколение таких же покладистых кукол. Бесперебойное производство пластиковых спутниц жизни сильных мира сего.

Я видела такие семьи. Да что там говорить? Моя собственная семья такая. Сколько раз я удивлялась, что мама позволяла отцу приказывать ей и заставлять делать так, как удобно ему. Меня всегда поражало, что она никогда с ним не спорила. Но раньше я называла это гармонией в отношениях. Теперь же у всего этого другое название в моей голове – насилие.

Эмоции от пережитого захватывают меня так сильно, что я не просто оплакиваю свою нормальную жизнь. Я рыдаю по ней, будто хороню несбывшиеся надежды. Может, так и есть.

Только вот у меня совсем мало времени на то, чтобы пережить эту боль. Нужно придумывать как жить дальше. Не могу же я всю жизнь прятаться в доме Ильдара. Он и так уже слишком много сделал для меня.

Прорыдавшись, засыпаю. А когда просыпаюсь, чувствую, как сильно болит голова. Но еще больше я ощущаю потребность сходить в душ. Мне кажется, от него должно стать легче.

Я помню, что врач сказал лежать и не снимать воротник. Но сейчас у меня такое ощущение, будто он меня душит.

Медленно сажусь на кровати и зажмуриваюсь. Голова кружится, в ушах шумит. Но я упорно смотрю на приоткрытую дверь ванной комнаты с твердым намерением осуществить задуманное.

Стаскиваю с себя одеяло и натыкаюсь взглядом на шоколадного цвета пижамные штаны с маленькими темно-синими ромбами. Пижама Ильдара. Кому скажи, что я тут лежу в пижаме чужого мужчины, никто не поверит. По крайней мере, из тех людей, кто хорошо меня знает.

Расстегнув липучку на воротнике, стаскиваю его. В голове пульсация, а шею ломит. Но я все равно не сдамся!

Медленно встаю на дрожащие ноги. Хватаюсь за изголовье кровати и пошатываюсь.

Сцепив зубы, обретаю равновесие и медленно двигаюсь в сторону ванной комнаты. В теле такая слабость,что ноги вот-вот подогнутся, и я упаду. Но не сдаюсь. Все равно иду в ванную. Шумно выдыхаю, когда удается схватиться за дверь, а потом зайти внутрь.

На всякий случай оставляю дверь приоткрытой.

Добравшись до просторной душевой кабины, настраиваю воду. Сев на край ванны снимаю с себя пижаму. Взяв с полки белое пушистое полотенце, отправляю его в подогреватель, а сама становлюсь под горячие струи.

Все это делаю на автомате, мысленно проговаривая каждое действие, которое нужно совершить. Это не позволяет мне возвращаться к воспоминаниям о том, как низко пала моя семья. А еще помогает отвлечься от неприятных ощущений в теле.

Пока моюсь, дважды чувствую, как темнеет в глазах. Тогда я останавливаюсь, хватаюсь за стену и дышу. Жду, пока пройдет, после чего продолжаю мыться.

Выхожу из душа, когда в глазах начинает темнеть все чаще, а неровный ритм сердца учащается настолько, что я чувствую его даже в горле.

Дрожащими руками достаю из подогревателя полотенце и начинаю вытираться. Только вот каждый раз, когда смотрю вниз, мир вокруг меня меркнет. Начинаю дрожать, хоть мне совсем не холодно. Но трясет так, что зуб на зуб не попадает.

В этот момент в дверь ванной стучат. Я резко поднимаю голову, и в глазах опять темнеет. Перед этим успеваю только увидеть, как в комнату вбегает Ильдар, после чего теряю сознание.