Глава 10

Ильдар

Сам не знаю, зачем участвую во всем этом.

Зачем тогда остался с ней в больнице вместо того, чтобы отдать ее врачам и поехать к родителям, как и обещал?

Наверное, мне просто стало жаль бедную девушку, попавшую в аварию. А когда увидел, что она одета только в тонкую шелковую пижамку, и на ней не было даже обуви… Что-то внутри дернулось, напряглось. И это что-то до сих пор не отпустило. Как будто Алиса схватила это нечто своими тонкими, изящными пальцами и изо всех сил держится, чтобы я не бросил ее.

Я быстро узнал, кто она такая. Ее снимок мелькал на всех интернет-ресурсах и во всех газетах, когда объявили о ее помолвке с Павлом Подоляком.

Я тогда еще удивлялся, что такая милая, нежная девочка делает рядом с таким пронырой, как этот Подоляк.

Мало того, что он прожигатель жизни, но еще и не самый чистый на руку.

Около года назад семья Подоляк оказалась на грани банкротства. Отец говорил, что ни глава семьи, ни его сын не могут удержать в руках то, что оставил дед Павла после своей смерти. Папа тогда прогнозировал, что в течение пары лет их империя пойдет с молотка. Ее просто распродадут по кускам.

Все ждали, что так и случится. Только вот через некоторое время было объявлено о помолвке Павла с дочкой Федора Коваля – еще одного наследника империи. И тоже не совсем успешного, потому что миллиарды его семьи таяли на глазах.

Мы тогда с папой пришли к выводу, что слиянием капиталов эти две семьи пытаются заделать брешь в тонущем корабле.

– Наблюдай, Ильдар, и делай выводы, – сказал тогда отец. – Как легко полученные капиталы просто спускать. И как потом может быть поздно все возвращать. Поэтому я и учу тебя всегда приумножать и тратить с умом, чтобы твои дети и внуки ни в чем не нуждались. Так же, как не нуждаемся мы с тобой и не нуждался твой дедушка.

Он был прав. Коваль и Подоляк изо всех сил спасали собственные империи, сливая капиталы и объединяя компании в корпорации. Только вот фондовый рынок беспощаден, и цены их акций до сих пор стремятся к нулю, поднявшись за этот год всего пару раз, и то незначительно.

Но вот чего я никогда не ожидал, так это того, что и внутри этих семейств все не так просто. Не знаю, что там произошло у Алисы с ее семьей, что она была вынуждена выскочить босиком в мороз, но явно скелеты двух семейств полезли наружу.

Сейчас она лежит в гостевой спальне моего дома и смотрит на меня огромными голубыми глазами, в которых отражается нечеловеческий страх. Мне хочется расспросить ее о произошедшем, и чего она так боится. Но мы, по сути, чужие друг другу люди.

Я даже хотел позвонить ее отцу и сказать, что Алиса находится у меня. Потому что не привык лезть в чужие дела. К тому же, это и для меня может обернуться не самым лучшим образом, если журналисты ухватятся за новость о том, что я похитил дочь владельца одной из империй прямо из больницы.

Только вот этот страх в ее глазах и заданный дрожащим голосом вопрос не позволяют мне отдать Алису на растерзание ее родственников.

– Ильдар, не отдавай меня, прошу, – дрожащим, сиплым шепотом просит она. И смотрит так, что пронизывает этим чистым взглядом до самой души.

– Не отдам, – качаю головой. Знаю, что отец назовет меня дураком. Но что я могу сделать, когда она смотрит вот так? К тому же, я вижу, что нуждается в помощи. Как я могу отдать ее на растерзание этим хищникам? – Как ты себя чувствуешь?

– Бывало и лучше. Ты прости, что я доставила столько неудобств. Я не знала, к кому еще обратиться.

Я киваю, задумчиво глядя на бледную Алису. Возможно, я не имею права задавать вопросы. Но, с другой стороны, она в моем доме, и я должен понимать, с проблемой какого масштаба имею дело.

– Алиса, ты прости, что лезу не в свое дело, но мне нужно знать, что произошло.

– Конечно, – отвечает она и сглатывает. – Ты имеешь на это полное право. Я в твоем доме и ты… спас меня.

Она ненадолго прикрывает глаза и делает глубокий вдох. Я смотрю за тем, как она облизывает пересохшие губы и, набрав воздуха в легкие, говорит:

– Мой жених изменил мне с моей сестрой.

– Оу, – произношу и тру затылок.

Это… очень личное. Я не привык говорить на такие темы с чужими людьми и даже не знаю, что на такое ответить.

– В смысле, я узнала, что у них роман. В ту ночь, когда… когда попала в аварию, я застала их. Оказалось, что их роман длится дольше, чем наши с ним отношения.

– Почему он тогда не женится на ней? – нахмурившись, спрашиваю я, а потом вспоминаю кое-что, что вполне объясняет все это.

– Не знаю, – отвечает хрипло Алиса. – Папа сказал, что свадьба состоится, несмотря ни на что. Поэтому я и попросила тебя помочь мне.

– Я знаю, – отзываюсь.

– Что именно?

Алиса открывает глаза и, слегка нахмурившись, смотрит на меня.

– Знаю, почему твой отец не выдает твою сестру замуж за Подоляка.

– Правда? – спрашивает она громче. От этого хрипотца усиливается.

– Алиса, тебе вообще лучше молчать сейчас. Врач сказал, нельзя разговаривать. По крайней мере, не в полный голос.

– Ильдар, скажи, почему меня отдают за него замуж. Почему жертвуют мной? Это из-за бизнеса, да?

Внезапно меня охватывает сумасшедшее и совершенно неуместное желание взять эту девочку на руки. Заключить в объятия и скрыть от всего мира. Защитить от стервятников, которые со всех сторон налетели на нее, и каждый норовит отщипнуть кусок, а то и вырвать с мясом.

Я осознаю, что если она выйдет замуж за Подоляка, через пару лет от милой девушки с искринками в глазах не останется и следа. Только бледная тень горящей жаждой жизни Алисы. Она превратится в ту самую стэпфордскую жену, у которой не будет ни свободы, ни собственного мнения.

И мне так адски хочется оградить ее от этого! Хотя я не имею, в сущности права. Но все же…

– Ильдар, – вырывает Алиса меня из задумчивости. – Почему мои родители не хотят выдать Лану замуж за Павла?