Глава 15

– Я разберусь, – коротко говорит Ильдар, и я медленно выдыхаю.

Даже не заметила, что задержала дыхание.

Меня накрывает чувство вины. За то, что принесла столько хлопот этому отзывчивому мужчине. Мало того, что его люди рисковали жизнями, чтобы спасти меня, он сам еще и вынужден был заботиться обо мне, пока я поправлялась. Теперь еще и его отец настаивает на том, чтобы Ильдар принимал решение о моей судьбе.

Обидно, что мужчины вообще считают, что такое решение зависит от них. Неужели я сама не могу распоряжаться своей жизнью? Почему обязательно кто-то посторонний должен определять мою судьбу?

Отойдя от кабинета, обуваюсь, надеваю шапку с пуховиком до щиколоток, беру свою сумку и выхожу из дома.

На улице крупными хлопьями падает снег. Тишина такая, что закладывает уши. Даже хаски соседей, которая постоянно то воет, то лает, сегодня молчит.

Внутри меня тоже тишина. Оглушительная, холодная. Вроде и голова наполнена мыслями, но они, кружа и путаясь, не мешают мне слушать тишину.

Я медленно бреду через двор к калитке, возле которой стоит небольшая будка охраны. Под ногами приятно хрустит снег, но это не приносит мне обычного успокоения. Я слишком сильно переживаю о своей дальнейшей судьбе. Останавливаюсь напротив окошка, и громила поднимает на меня взгляд.

Сначала его брови подскакивают в удивлении, а потом он слегка хмурится. Выходит из будки.

– Добрый день, Алиса Федоровна, – здоровается, застегивая теплую куртку. – Чем могу помочь вам?

– Добрый день. Не могли бы вы открыть калитку?

– Не положено. Ильдар Маркович строго-настрого приказал не выпускать вас за территорию. Не могу, простите.

– Ильдар Маркович не может запереть меня здесь. Я же не пленница, – произношу это, и из меня вырывается нервный смешок. – Я его гостья. А гости могут покидать дом, в котором гостят, когда пожелают.

– Простите, но распоряжения от босса не поступало. Не могу открыть. Вы с ним поговорите, ладно? Я же только человек подневольный. Такие решения не принимаю.

Кивнув, желаю ему хорошего дня и бреду назад к дому, опустив голову.

Ильдар не выпустит, наверное. А, может, он так устал от меня и моих проблем, что вместо калитки распахнет ворота.

Мне страшно покидать его территорию. Я не знаю, что ждет меня за этими воротами. В одном я уверена: легко не будет. Знаю, что отец наверняка устроит на меня охоту. Будет пытаться выдать меня замуж за Павла, а потом упечь в психушку. С его финансовыми возможностями и влиянием это совершенно не сложно.

Останавливаюсь у входной двери и смотрю на матовую серебристую ручку. Я могу войти в этот дом и попросить Ильдара отпустить меня. А могу войти и просто заварить себе какао. Сесть у панорамного окна и, вверив себя этому мужчине, ждать его решения по поводу моей судьбы.

Какой же трудный выбор! Мне хочется управлять собственной жизнью, но у меня для этого нет никаких ресурсов. Ни моральных, ни финансовых.

Я решаю, что посмотрю в глаза Ильдара и тогда приму решение, что делать дальше. Просить его отпустить меня или взять в свои руки мою жизнь.

Открываю дверь и буквально натыкаюсь на Ильдара. Он стоит в таком же, как у меня, длинном пуховике, и сапогах. На голове черная шапка.

– А я собрался составить тебе компанию, – говорит он.

– О чем ты?

– На прогулке. Ты уже нагулялась, что ли? Давно вышла?

– Э-э-э, – тяну растерянно. – Нет. Минут пять как вышла.

– Почему возвращаешься? Замерзла?

– Нет, просто… стало скучно.

– Тогда я очень вовремя решил выйти, – говорит он, делая шаг навстречу, и мне приходится отступить, чтобы пропустить его.

Ильдар закрывает дверь и кивает мне в сторону дорожки в сад.

Первые несколько минут мы идем молча. Почему-то когда Ильдар рядом, мне комфортно находиться в тишине. Не хочется вести пустые беседы или задавать глупые вопросы. Я набираю в легкие побольше кислорода и, сложив губы трубочкой, выпускаю его, создавая направленную струю пара, которая растворяется в искрящемся прозрачном воздухе.

– Надо как-нибудь сходить в лес, – говорит Ильдар, а я перевожу взгляд на макушки высоченных сосен за забором. – Там очень красиво. И можно покататься на санках. Есть небольшие горки.

– На санках? – улыбаюсь и ловлю его взгляд.

– Да. Думаю, ты давно этого не делала.

– Целую вечность, – вздыхаю я.

– В нас все еще живы дети, Алис, – отзывается Жданов. – Их надо баловать и периодически выпускать на волю.

– Ты тоже будешь кататься? – спрашиваю, слегка прищурившись.

– Я предпочитаю на куске пленки, – смеется он.

– Почему?

– Воспоминание из детства. Моя семья с дворянским происхождением. Бабушка была ярко выраженной аристократкой. Конечно, все эти забавы она считала недостойными наследника такого высокого рода. А мне удавалось после уроков немного задерживаться в школе, чтобы сбегать с друзьями на горку за зданием школы и кататься. Поскольку санок у меня не было, приходилось одалживать их у друзей. А в остальное время кататься на куске пленки.

Его взгляд становится таким, будто он смотрит не на меня, а внутрь себя. Погружен в воспоминания.

– А ты учился в обычной школе?

– Нет, в частной.

– Но другим детям родители покупали санки, – уточняю.

– Не все такие принципиальные, какой была моя бабушка.

– Я никогда не каталась на пленке.

– Значит, как только полностью поправишься, мы это обязательно воплотим в жизнь, – обещает он.

И в этот момент я понимаю, что нам нужно обсудить мое туманное будущее. Это просто неизбежно.

– Ильдар, я сегодня хотела уйти, – признаюсь.

– Почему? Тебе плохо в моем доме?

Он останавливается, заставляя и меня затормозить. Наши взгляды встречаются. На лице Ильдара непонимание, а брови сходятся на переносице.

– Нет, просто… Просто я не привыкла никого обременять. Я бесконечно благодарна тебе за помощь. И за то, что рискуя своей репутацией и жизнями своих людей, ты все же спас меня. Вытащил из той больницы. Я не хочу создавать тебе еще больше проблем.

– Давай поженимся, – внезапно выдает он, а я от шока даже забываю, что еще хотела сказать.