Глава 36

Вот все и встало на свои места. Понятно, почему к мнению Максима прислушивается Воронов, почему и них одинаковые наручные часы. Наверное, дядя подарил любимому племяннику.

Вот только чего я злюсь? Максим не обязан посвящать меня в свои родственные связи.

Злость на Макса не уходит, а только нарастает. Пусть только посмеет сегодня позвонить мне, негодяй!

Втыкаю флешку в ноутбук и начинаю изучать ее содержимое. В основном деловые письма мужа. Переписка с Алиской не слишком велика. Бегло просматриваю письма мужа и его любовницы.

Полгода назад общение было чисто деловым. Но быстро переросло в откровенный флирт. Надо отдать должное — инициатива исходила от Алиски, а Кирилл вначале только наслаждался ее вниманием. Но скоро все поменялось, и Кирилл поддался искушению.

Меня не мучит совесть, что я читаю чужие письма. Это письма моего дорогого мужа и его любовницы. Надо ли мне знать подробности, если я уже все знаю в общих чертах? Сложно сказать, но я с маниакальным упорством продолжаю изучать содержимое флешки.

Фото Алисы сначала вызывают у меня зависть. Как ни крути, а она красива. Но чем больше обнажается любовница мужа, чем откровеннее фото, тем противнее смотреть на нее.

Все, хватит! Я увидела достаточно. Говорят, если смотришь на обнаженного человека и тебе это нравится — это эротика. Если смотришь со стыдом — это порно. Я посмотрела жесткое порно. Мне стыдно за Алису. Да и за себя тоже.

Дальше не смотрю, подозреваю, что фото будут еще похабнее. Ведь меня предупреждали, что не надо этого делать, не стоит опускаться так низко. Что я надеялась увидеть? И так было ясно — ничего хорошего меня не ждет. Я словно в грязи искупалась. Причем по собственной воле.

Теперь я испытываю жгучий стыд за себя. Это было как подглядывание. С омерзением беру флешку двумя пальцами и извлекаю ее из ноутбука. Запечатываю на всякий случай эту грязь в конверт и отношу секретарю Воронова.

— Я ознакомилась, верните, пожалуйста, Александру Олеговичу.

Секретарь равнодушно кладет конверт на край стола:

— Как только он освободится, передам, — коротко кивает мне.

Не будет Ирина Константиновна любопытствовать, что на флешке. Зря я ее запечатала в конверт. Но что сделано, то сделано.

Понимаю, что мне придется пересмотреть взгляды на многие вещи. Я снова должна поверить в порядочность людей, научиться доверять им. У меня как-то неожиданно началась новая жизнь. Незнакомая, непонятная, но манящая.

Тамара Ивановна передала для меня нормативы, по которым работают лаборатории концерна. Начинаю изучать их и узнаю много нового. Академическая наука сильно отличается от практики. Я с интересом погружаюсь в новые технологии, о которых слышала только мельком.

Перед самым обедом ко мне без стука заходит Макс. По-свойски усаживается на край стола и кладет передо мной коробку конфет.

— Брысь! — сдержанно рычу я.

— Почему? — он продолжает сидеть на краю моего стола.

— Потому что, — не нахожу я другого аргумента.

— Ты на меня злишься? — он касается пальцами моего подбородка, и я замираю от такой наглости.

— Ты не просто нахал, — взрываюсь я. — Ты редкий нахал! Почему не сказал, что ты племянник Воронова?

— Для тебя это так важно? — удивляется Макс. — Я как-то не подумал об этом. Ну да, он мой дядя. Здесь еще одна моя дальняя родственница работает. Двоюродная сестра мамы. Вот, сказал тебе. Познакомить?

— Не надо, — отрезаю я. — Я сегодня выглядела полной идиоткой, общаясь с твоим дядей.

— Не правда, — Макс поддевает ногтем целлофан на коробке конфет, срывает его и снимает крышку. — Любишь восточные сладости?

— Люблю. Но мог бы сказать, что вы родственники. А то одни загадки вокруг меня.

Макс включает чайник, находит в шкафчике чай, кофе и сахар. Не знала, что кабинет настолько укомплектован.

— Пойдешь со мной на обед? — спрашивает он.

— Нет, — вредничаю я.

— Значит, пойдешь, — широко улыбается Макс. — У женщин есть тысячи оттенков слов «да» и «нет».

— А у мужчин?

— Намного меньше, — он наливает чай и подает мне чашку. Садится на стул и кладет подбородок на сцепленные в замок пальцы. Смотрит на меня внимательно, слегка склонив голову на бок. — Что тебе про меня дядя рассказал?

— Ничего особенного. Предложил стать твоей наставницей. Сказал, это твое пожелание.

— Ты согласна?

— У меня есть выбор? — конфета тает во рту. Ее приторный вкус гасит крепкий черный чай.

— Надеюсь, что нет. Так ты согласна?

— Да, — я кладу слоеную конфету на край блюдца.

— Ты обиделась, что я тебе ничего про себя не рассказал? — глаза у Макса такие, что в них можно утонуть. И получить от этого удовольствие. Они обещают так много, но почему мне кажется — эти глаза до добра меня не доведут?

— Нет, я не обиделась, правда. Это вообще не мое дело, — продолжаю смотреть в его глаза и не хочу отводить взгляд.

— Я наделал много глупостей, — признается Макс, наконец, отведя взгляд в сторону.

— Ты слишком молодой, чтобы наделать их много.

— Тем не менее, у меня получилось. Если бы не дядя, не знаю, где бы я сейчас был.

— Это и правда, не мое дело, — останавливаю я его.

— Не хочу иметь от тебя секретов. Я расскажу тебе о себе. Надеюсь, ты не слишком разочаруешься.

Не думаю, что посторонний мужчина сможет разочаровать меня сильнее мужа-изменника.

— Расскажешь, когда захочешь. Всему свое время.

— Значит, пойдешь со мной обедать?

— Пойду, — обреченно вздыхаю я и не могу сдержать улыбку. Макс на удивление симпатичный молодой человек. Он виртуозно умеет очаровывать женщин. Как непринужденно и элегантно он флиртует! Я не возражаю, пусть продолжает в том же духи. Мне это очень и очень нравится!

— Кстати, завлаборатории сказала, что тут свободный дресс-код. И мой костюм никому не нужен.

— Мне нужен, — Макс косится на дверь, стремительно подходит к ней и запирает. — Эти перламутровая пуговички так и тянут меня к себе.

Он снова садится на края стола и наклоняется ко мне. Смотрит в глаза и медленно растягивает самую верхнюю. Потом его пальцы спускаются к следующей, как бы невзначай касаясь кожи.

Я замираю, мне безумно хочется закрыть глаза и просто чувствовать прикосновения рук Макса. Опускаю взгляд и прикрываю веки. Третья пуговичка оказывается на удивление упорной и не сразу сдается настойчивым пальцам Максима.

— Стоп, — я резко трясу головой, стряхивая наваждение. — Ты с ума сошел?

— Да, — не возражает Макс, нехотя сползая с моего стола. — Ты сводишь меня с ума, — он идет к двери и отпирает ее. — Представляю, как бы все выглядело, если бы сейчас сюда захотела войти завлабораторией. Или еще кто.

— Вот и молодец, сам все понимаешь, — я хочу застегнуть пуговицы на блузке, но передумываю. Расстегнуты всего три верхних. Выгляжу я более чем целомудренно.

— Я бы, наверное, тебе давно рассказал все о себе, но не хочу, чтобы ты начала меня жалеть.

— Думаешь, буду?

— Надеюсь, что нет, — Макс помогает мне надеть пиджак. — Жалость унижает.

— Унижать я никого не хочу.

— Хотя, моя история не настолько жалостливая. Скорее это история глупости подростка, который едва не испортил жизнь себе и близким.

Максим снова косится на дверь. За ней тихо. В коридоре не слышно шагов. Все сотрудники уже ушли на обед и по своим делам. Рощин целует меня в губы. Медленно и чувственно.

— Теперь обедать? — спрашивает он, завершив поцелуй.

— Да, — улыбаюсь я.

— А вечером поужинаешь у меня?

Мне остается только неопределенно улыбнуться в ответ. Право выбора я оставлю за собой.