Глава 14

Эвелина Я тону в темноте. Она вязкая, липкая, будто холодная вода, заполняет грудь, не дает дышать. Я хочу всплыть, но что-то удерживает, утягивает вниз. Где-то вдалеке слышу голос. Тихий, приглушенный, он пробивается сквозь туман в голове. – Эвелина… Вы меня слышите? Я едва-едва открываю глаза. Свет слепит, я моргаю, пытаясь сфокусировать взгляд. Белые больничные стены. Надо мной склонилась медсестра. Ее лицо расплывается, но голос – спокойный, ровный. – Все хорошо, не волнуйтесь. Я пытаюсь собраться с мыслями, но сознание путается, мысли текут медленно, как густой мед. Я резко вскидываю руку к животу, пальцы судорожно сжимают ткань больничной простыни. – Ребенок… Что с моим ребенком? – язык к нёбу прилипает. Сердце колотится так, что кажется, еще немного – и оно просто остановится. – Люда, я уже освободилась. Ты можешь идти, – слышу я новый голос. В дверях палаты стоит Наталья Николаевна. Ее лицо строгое, как всегда, но в глазах читается что-то похожее на сочувствие. Людмила, медсестра, быстро просачивается в незакрытые двери. Врач подходит ко мне, становится возле кровати и говорит: – Эвелина, я же просила вас не нервничать. Вы не бережете себя и ребенка! Вы успели вовремя. Это был очередной приступ гипертонуса, сейчас угрозы нет, но… Когда вы делали ЭКО, вы же понимали, что это определенные ограничения. Я медленно выдыхаю, ощущая, как дрожь пробегает по телу. – Я не хотела, – выдыхаю я, чувствуя слабость. Она качает головой, словно бы хочет что-то добавить, но молчит. – Не бережете вы себя, – повторяет. –Итак, как мы и говорили, вам нужно остаться в больнице, – продолжает врач. – Никаких нагрузок, нервов, переживаний. Вашему малышу нужен полный покой. Я безвольно киваю. Конечно, я все понимаю. Только вот как, если моя жизнь летит в тартарары? Наталья Николаевна делает шаг ближе, чуть склоняя голову, словно оценивает, как я восприму следующее. – Эвелина, медсестра поставит вам еще капельницу… – говорит врач, отводя взгляд. – Это моя последняя смена с вами. Я увольняюсь из клиники. Я моргаю, не сразу понимая смысл ее слов. – В каком смысле? Знала, что возвращается моя врач, но не думала, что Наталья уходит. – Меня больше не будет в этой клинике, – спокойно отвечает она. – Из-за скандала с вашим мужем. Слишком уж громкая история. Он был у моего руководства. Сердце сжимается, ведь я понимаю, что муж не знает где. – Ваш муж удивительный человек! – восклицает, будто нарочно задевая мои нервы. – Я поражаюсь его черствости! Для него человеческая жизнь – ничто! Мы, кстати, сообщили ему. Так уж положено. Она кивает, внимательно наблюдая за моей реакцией. – Он здесь? – непроизвольно поднимаю голову, чувствуя легкое головокружение. – Нет, – Наталья Николаевна чуть качает головой. – Он вообще никак не отреагировал на новость о вашем состоянии. Я не понимаю. Дамир еще вчера кричал, что заберет ребенка, который у меня под сердцем. А сейчас… Наталья хладнокровно поправляет свой бейдж на медицинском халате. – Простите, что я лезу не в свое дело. Когда я сообщила ему, что вас госпитализировали, он… Никак не отреагировал. Ни тревоги, ни страха, ни даже элементарного беспокойства! Потом согласился приехать. Как формальность, знаете? Я не знаю, не верю, несмотря ни на что. Не могу поверить. Это же Дамир. Мой Дамир. Он бы… Он никогда… – Это неправда, – шепчу я, но даже самой себе звучит неубедительно. – Хотела бы я, чтобы это было неправдой, – спокойно отвечает Наталья Николаевна. Мне тяжело дышать. Я прижимаю ладонь к груди, но боль внутри не физическая. Она разрастается, сжимая сердце в ледяной кулак. И тут она добавляет, буднично, как будто вскользь: – Кстати, Инна родила. Я не сразу осознаю, о чем она говорит. Имя любовницы моего мужа триггерит. И я понимаю, о ком идет речь… – Какая Инна? – Девушка, которая также стояла у меня на учете. Вас с ней еще перепутали однажды, – поясняет врач. – Родила мальчика. Здоровенький, отец ему очень рад. И тут она делает паузу, прежде чем добить меня окончательно: – Она родила от вашего мужа, Эва. **** Все вокруг меня исчезает. Звук, свет, воздух. В ушах шумит кровь, пальцы цепляются за простынь. Я знала, что Инны родила. Сама слышала, как охранник прибежал, чтобы сообщить эту новость моему мужу. Но услышать это снова, сейчас, мне невыносимо больно. – Я давно знала, Эвелина. Мне стыдно перед вами. И… И я хочу извиниться, – голос Натальи Николаевны мягкий, но в нем есть какая-то жесткость. Кончики пальцев нервно задрожали от мерзкой правды. Она все знала, знала и молчала. Но почему?! – Зачем вы мне говорите это сейчас? – роняю загробным тоном. – Мне очень стыдно. Я хочу облегчить свою совесть перед тем, как мы с вами попрощаемся. Я не имела права так делать, но… Ваш муж меня заставил. Я пошла навстречу Дамиру и его… любовнице. Простите меня за то, что прикрывала их, что врала вам. Я не дышу. Просто смотрю на нее, пытаясь осознать услышанное. – Простите меня, – говорит, как на повторе, она. Но я ничего не слышу. В голове пульсирует только одно: Дамир, как спрут, опутал щупальцами и медперсонал клиники! Как удобно, когда и жена, и любовница стоят на учете в одной месте. И он явно понимал, что я как дура, ничего не узнаю. Боль внутри разрастается, впивается в ребра, раздирает меня на части. – Я не собираюсь вас прощать! Видимо, у вас были весомые причины, чтобы играть в эти мерзкие игры, – выговариваю доктору. – Он меня заставил, – качает головой. – Не верю, Наталья Николаевна. Всегда есть выбор совершать подлость или нет! – Он, наверное, любит Инну, – играя на нервах, продолжает врач. Я собираю все силы, приподнимаюсь на постели, хотя это стоит мне адских мук. – Дамир просто справил свою нужду. Общественными туалетами пользуются многие, но жить там никто не остается и любви не испытывают, – фыркаю надменно, хотя под грудью скребет и ноет. Наталья Николаевна не ожидала такой тирады. Она вскинула голову, кратко изрекла «до свидания!» и просто вышла из палаты. Точка. Я не плачу, не треплю себе нервы в истерике. То, что врач изначально была на стороне Инны, даже мне стало понятно. Иначе она бы не стала скрывать все от меня. Держать нас с беременной любовницей Дамира на опасно близком расстоянии. – Дауров заплатил ей, – думаю про себя. Глаза слипаются и, после очередной капельницы, сама не помню, как проваливаюсь в темноту. Когда открываю глаза снова, в палате уже темно. Тихо гудят приборы. В резервуаре капельницы почти не осталось раствора, и чтобы снять ее в палату входит медсестра. Я не открываю глаз, на автомате слушаю, как со мной разговаривает. Как только свободная рука опускается на кровать, я чувствую прикосновение. Чья-то теплая и крепкая ладонь накрывает мою. Медленно поворачиваю голову и встречаюсь взглядом с моим мужем. Дамир сидит рядом, его пальцы крепко сжимают мои. Мне хочется вырвать руку, но он не отпускает. Сколько он здесь провел я так и не поняла. – Эва, почему ты не позвонила мне? Зачем рисковала собой и ребенком? – хриплый голос бывшего мужа заполняет мое сознание. Я вцепилась в больничную простынь. Не ожидала его увидеть в палате, конечно. Тем более, после того, что мне сказала врач. – Зачем ты приехал? – мой голос сипнет, руку стараясь убрать, но чувствительности в пальцах нет. – Что значит…? За тобой. К тебе. К нашему сыну, Эва. Какого черта я не должен был приезжать?! Но Дамир был рядом, со мной. Нежно гладил мою руку и от этого каждая клетка меня словно снова умирала. Я поеживаюсь, не отвечаю. Будто в открытую рану насыпали соли. – Эва, прости меня, я умоляю. Прости меня, девочка. Ты из-за меня здесь. Твоя мачеха… Эта сука мне все рассказала. Почему ты поехала на старую квартиру? Почему мне не сказала? Я не могу его слушать. Дамир растирает мои пальчики, я чувствую, как тепло его рук проникает в меня. – Я не буду отчитываться. Твоя любовница родила. И в клинике, оказывается, все были в курсе! – не поднимаю на мужа взгляд, огрызнулась. – Прости меня. Эва, прости! Он повторил это, кажется, тысячу раз. Дамир хочет что-то сказать, но я брезгливо отворачиваюсь от него. – Извините, но вам уже пора уходить. Вы видите, что Эвелине Владимировне плохо, – встревоженно говорит медсестра, которая все это время слышит наш разговор. – Я хочу увидеть врача, – хрипит Дамир. Людмила не робкого десятка. Девушка выступает вперед. Слышу звук ее мягких тапочек по линолеуму. – Господин Дауров, пожалуйста, выходите. Это распоряжение главврача, – жестко отбивает тираду моего мужа. – Марина Сергеевна здесь? – снова спрашивает о моем докторе. – Нет, она будет завтра. Сейчас за пациентами наблюдает дежурный врач. Пожалуйста, выходите. Ей нужен покой. Дамир нехотя отпускает мою руку, встает и выходит. На минуту задерживается на пороге. – Эва, я не хочу, чтобы ты была здесь. Я найду другую клинику, и перевезу тебя туда. Я не смотрю на мужа. – Занимайся своим ребенком и любовницей, а меня оставь в покое, Дауров, – цежу, устало перевернувшись на подушке. – Она мне не нужна. Ты моя жена, и другой у меня не будет, – слова из недавнего прошлого пробурили в сердце новый шрам, но я приказала себе не отвечать ничего ему. Пусть уходит….