Глава 18

Эвелина Несколько дней спустя Сегодня день выписки, с самого утра в моей палате суета, будто в улье. Врач приносит документы, медсестра помогает одеться. Я в сером пальто, волосы собраны в пучок, лицо бледное, как лист бумаги не от волнения, а от ожидания. Ведь знаю, что муж придет меня забрать из больницы. Точно не пропустит этот день и час… Отец приезжает за мной к назначенному времени. В холле клиники толпятся люди, кто-то радуется выписке, кто-то – переживает. Тут же снуют люди в строгих костюмах с какими-то документами. Они разительно выделяются на фоне обычных пациентов, медперсонала. Я сглатываю ком. Ясно, что это юристы и проверяющие и они здесь по приказу Даурова. – Дочка, что ты замерла? Господи, бледная такая, – папа трогает мою ледяную ладонь. Я стою у стеклянных дверей, которые разъезжаются передо мной, приглашая выйти. Но ноги словно к полу пристают, когда вижу, как на стоянке тормозит знакомая машина. Это Дамир. Он выходит из авто быстро, словно спешит. Его лицо осунулось, под глазами залегли непривычные тени от недосыпа и переживаний. Я надменно тяну улыбку: так ему и надо, мне не жалко мужа. Он отвечает за то, что совершил и в глубине души я бы хотела, чтобы он страдал также сильно, как я… Отец делает шаг к двери, перекладывая мою сумку с вещами в другую руку, потом оборачивается ко мне. – Эвелина, нам нужно идти. Тебе плохо? – Нет, все в порядке. Я не хочу с ним общаться, – вздернула нос обижено и сдержалась, чтобы не смотреть больше на Даурова. Муж, будто услышав мои мысли, поднимает глаза на меня и сверлит своим взглядом. Вид у него и впрямь, как у собаки, которую хозяин вышвырнул на улицу. Раскаяние, боль, вина… Это все я увидела, хотя предпочла бы, чтобы он злился и давил, как обычно. Но это властный мужчина действительно переживал. От осознания душу защемило, но я не могу показать, что меня хоть как-то трогает его раскаяние. – Так, пока вы будете играть в гляделки, тебе и правда станет плохо, – вздыхает отец. Он отходит от меня, идетнавстречу Дамиру. Я же не двигаюсь с места. Мимо меня проходят люди, открываются и закрываются стеклянные двери клиника, а я стою и жду, пока Дауров уедет. Слышу, как они говорят о чём-то вполголоса. Приглушенный голос моего мужа отдает глухими хриплыми нотами, он потирает небритые щеки. – Нет. Она просила, чтобы ты не забирал её. Дамир, не дави. Ты сейчас поступаешь неправильно, – качает головой отец. Дауров не привык слышать «нет», но и я не кукла, которую можно просто так увезти с собой, посадив в дорогое авто. – Я должен с ней поговорить. Есть обстоятельства… Отец отрицательно мотает седой головой, не отступает. – Какие на хрен обстоятельства?! Она только после капельниц, подумай о ребенке! – восклицает, и это я слышу уже явно. Позади меня катится тележка, которой не должно бы здесь оказаться. Но я выхожу на улицу, чтобы пропустить медбрата. Дамир идёт ко мне, пользуясь тем, что я стою на ступеньках. Я не двигаюсь. Минутная вспышка взглядов перерастает в пожар между нами. Воздух становится раскаленным, мне мало места хотя Дамир стоит на расстоянии. – Эва, – шепчет он. – Я… рад, что ты в порядке. Как ты моя девочка? – Хватит, Дауров. Я не твоя. Прекрати трепать мне нервы, – перебиваю, сдерживая дрожь. – Я сказала отцу – и повторяю тебе: я никуда с тобой не поеду, и не хочу, чтобы ты меня забирал. Он делает шаг ближе. Я отступаю, пошатнувшись. – Послушай, я знаю, что виноват. Без оправданий. Я не хочу лезть к тебе с «прости» и «я всё исправлю». Просто… Я люблю тебя. До боли. До безумия. И не могу жить без тебя. – А Инна? – спрашиваю хрипло. – Или вы уже с ней все решили, и ты забрал свою вторую семью, а теперь приехал за мной? Может, ещё сына ко мне привезёшь, чтобы я с ним нянчилась и привыкала к роли матери? – Она мне не нужна, – его голос твёрд. – Я всё ей все сказал давно, и я никогда не буду жить с ней. Я буду делать тест. Если ребёнок мой – он будет получать всё необходимое. Но ты – ты для меня единственная. Ты – моя семья. И только наш сын и ты мне нужны. Ты в курсе, что происходило в клинике? Я качаю головой. Сердце грохочет в груди. Как же хочется поверить… Но нет. – Ты опоздал, Дамир. Я подала на развод. Нас с тобой больше ничего не связывает. Он как будто цепенеет. – Это ты так решила? – Да. – Тебе от этого легче станет?! Ты хочешь растить сына одна? – его высокие скулы каменеют, я знаю, что следует за этим. И я знаю, что со всеми деньгами моего мужа, его связями, он может поломать меня, как щепку. И забрать ребенка. Но Дамир приближается и берет меня за руку… Трепет пробирает меня, проникая под кожу, как смертоносный яд. Его касание рождает в груди столько эмоций, будто без этого мужчины я не смогу дышать. Такое поймет лишь тот, кто любит и был предан, чье сердце разбилось на осколки, но в нем еще горит капля любви к бывшему мужу. А Дауров для меня бывший муж… – Я подала на развод. Не стоит унижаться и пытаться сейчас все склеить, Дамир, – твердо заявляю ему. – Развод – это формальность, Эва, – невозмутимо произносит, разбивая мою тираду в два счета. – Ты моя, я тебя не отпущу. Я буду ждать сколько нужно. И я не уйду. Даже если ты тысячу раз скажешь «уходи» – я останусь рядом. Потому что ты моя жена. И я тебя не предам больше. Никогда. Я отворачиваюсь, чтобы он не видел, как по щеке скатывается слеза. – Прощай, Дамир. Папа, пойдем, – ловлю руку отца, чтобы не упасть от крадущейся слабости. На негнущихся ногах я иду к автомобилю отца. Папа открывает дверь. Сажусь на заднее сиденье, захлопываю дверь. Дамир стоит в нескольких метрах от нас, один, не двигаясь. Мы встречаемся глазами сквозь стекло. В его холодных глазах я впервые в жизни вижу слезы. И это еще сильнее убивает меня. Но в следующий момент он достает из кармана телефон, долго смотрит на меня и принимает вызов. – Да. Как? Когда это случилось? – громовой голос Даурова доносится до меня слишком отчетливо. Он начинает что-то громко и агрессивно кричать в трубку, но машина отца срывается с места. Обрывки его фраз, которые я услышала, дали понять лишь, что произошло событие, выходящие из ряда вон. Может, это дела фирмы, а может… с его любовницей случилось что-то….