Глава 24

Эвелина Я смотрю в окно. Небо прозрачное, почти белое, как акварель. А внутри меня – странное, трепетное ощущение: будто я стою на пороге чего-то нового. Чего-то важного. Прошло всего несколько дней с той ночи, когда Дамир приехал за мной. Когда без лишних слов и сцен забрал меня от отца. Не спрашивал, а просто сказал: «Поехали, Эва. Я вас забираю» – и я поехала. Мы не кричали, не разбирались, кто виноват. Между нами было столько эмоций, которые звучали громче тысяч слов. В память вбилась сцена: моя рука в его руке. В тот вечер ладонь Дамира, уверенная и сильная, словно вытащила меня из того тягучего вязкого болота, в котором я была, находясь у отца. И я не сопротивлялась. Потому что так устала держаться и быть сильной. Не хотела жить в состоянии перманентного конфликта с его женой. Отец молча выслушал меня, он был не против моего переезда. Тем более я все равно рядом, а он сможет сам разобраться в конфликте с бывшей женой. Галина ведь всегда меня не любила, а когда узнала, что я наконец-то забеременела, в нее будто еще яда добавили…. Прошло всего несколько дней. А кажется – вечность, но я прокручиваю события того вечера в памяти еще раз. Помню, как я вышла за мужем следом. Дамир нес мой нехитрый скарб. Всего-то два чемодана, ноутбук и маленькая сумочка с личными вещами. Машина Дамира сворачивает в узкий переулок, соседний с домом отца. Возле одной из новостроек нас ждала женщина в сером пальто и очках, с аккуратной папкой в руках. – Добрый вечер, Эвелина Владимировна! Меня зовут Людмила и я покажу вам все, ведь вы – первая хозяйка этой квартиры. Точнее, наниматель, но… я думаю, вы решитесь в дальнейшем на покупку. Квартира получилась такая, что не влюбиться в нее просто невозможно! – приветствует она с профессиональной улыбкой. Я поздоровалась кратко. Она и так знала все про меня, ведь квартиру Дамир выбирал и готовил заранее, озвучил, кто здесь будет жить. Я сразу это знала. Квартира встречает нас тишиной и ароматом свежего ремонта. Не едким, а каким-то… уютным. Тёплым. Смешанным с запахом дерева и чего-то нового, чистого, незатронутого. Здесь нет ни теней прошлого, ни следов чужих историй. Здесь – белый лист. – Это очень удачное место, – рассказывает риэлтор, ведя нас по просторному коридору с мягким светом. – Рядом школа, детская поликлиника, магазины. Всё буквально в двух шагах. Дом новый, соседи спокойные. Отличный район для семьи. Я знала все здесь, ведь росла практически в соседнем доме. Мы проходим в спальню. На стене – мягкие пастельные обои, у окна – огромная кровать с высоким изголовьем, покрытая серым покрывалом. – Кровать – кинг-сайз, выбирали для молодожёнов, – с улыбкой поясняет женщина. – Мой клиент хотел, чтобы всё было достойно. Я резко оборачиваюсь. – Спасибо, но в этой квартире я буду жить одна, – говорю это ровно, сдержанно, но взгляд – как нож. Риэлтор вздохнула, поняла, что лучше не спорить. Она замолкает. Слегка кивает, будто поняла, и тут же меняет тон. – Конечно. Простите. Тогда давайте я покажу детскую, – предложила она мягко. Я иду за ней. Пальцы скользят по гладкой поверхности стены. Заходя в комнату, я останавливаюсь. И сердце сжимается. – Всё готово, – риэлтор улыбнулась. – Мы с вашим супругом старались, чтобы вам было комфортно. Я не поправила ее, ничего не говорила. Просто кивнула. Я прошла в комнату и замерла. Комната пахнет новым деревом и ванилью. Маленькая кроватка у окна. Белоснежная, будто из сказки, с резными бортиками. Новая. Идеальная. Полка с мягкими игрушками, почти как у меня в детстве. Ночник в форме облака. На полу – плед в крупную вязку. А в углу – большое кресло из ротанга с нежными бежевыми подушками. Это не просто детская. В каждой мелочи воплотились его любовь и забота. Это сделал мой муж. Мужчина, которого я проклинала. От которого сбежала. Которому не могу простить то, что уже кажется совсем не таким, как я воспринимала изначально… Он всё продумал и устроил. Пока я лежала в больнице, сомневалась, он готовил уютное место для нас малышом, понимая, что не будет с нами рядом, потому что я так решила… И я не знаю, как дышать. Грудь сдавливает от чего-то горячего и тяжёлого. Я медленно сажусь на край кресла, касаюсь подлокотника, провожу рукой по спинке. И внезапно слёзы предательски скатываются по щекам. Я не хочу плакать. Но не могу остановиться. Я так устала быть сильной. Так устала бороться, доказывать, закрываться. И вдруг… просто хочется сдаться. И быть. Просто быть. Когда женщина ушла, я осталась с Дамиром. Он меня поцеловал, попросил одно объятие. Просто обнял меня, а я уткнулась носом в его плечо, как раньше. – Эва, все что будет нужно, тебе привезут. Если что-то понадобится – сразу же набирай меня. Я не буду приставлять охрану, чтобы не нарушать твои границы, девочка. Я вижу, как тебе тяжело. Но я здесь. Постоянно рядом, и хочу заботиться о тебе, несмотря ни на что. Я кивнула, соглашаясь. Да, мне непросто было принимать от мужа даже необходимую помощь после всего, что произошло. – Я всегда рядом. Не бойся ничего. И, звони мне, пожалуйста, даже если будет просто скучно и захочешь поговорить. Я всегда тебя выслушаю и помогу. Я рядом, девочка… – он не закончил, крепче обнял и ушел. Впервые за долгое время я осталась одна в квартире. В этой чистой пустоте я была по-настоящему одна. В квартире было тихо. Только часы на кухне отсчитывали минуты. Я прошлась босиком по коридору. Провела ладонью по стене. Села на край кровати и потом уснула впервые не забываясь сном, а облегчением и настоящим спокойствием в душе. За те дни, что я здесь, чувство стало только крепче. Мне нравилось здесь все. Я хочу жить здесь. Хочу начинать всё сначала. Хочу дышать этим воздухом. Для себя и для малыша… Вдыхаю сладкий воздух, который врывается из окна. Квартира оказалась в уютном квартале, в том же районе, где живет отец и где я жила до замужества. Маленькая улица, тишина, детская площадка под окнами и пекарня внизу, откуда доносился аромат свежих булочек с корицей. И ещё в этой квартире не было ни одного плохого воспоминания. Ни одной тени прошлого. Свежие стены. Чистые окна. И я. С ребёнком под сердцем. Когда-то я мечтала о таком же комфорте, думала, что мы с мужем будем жить вдали от той роскоши, которую навязывали его родители. Но семья Дауровых не хотела видеть простоты в нашем союзе. И невестка была нужна не простая, а «класса люкс», как того требовал статус семьи. Со временем грани стерлись. Но я не перестала чувствовать себя золушкой. Поэтому истерики накрывали. И каждое слово свекрови о том, что я не могу подарить Дамиру наследника, все больше разъедали душу. И я говорила. Много плохого о муже. После того, как мы наконец-то поговорили, сердце снова запустили вновь. Я начала с чистого листа. И мой бывший муж сказал самые главные слова, которые многое объяснили. Взгляд метнулся на экран мобильного. Календарь упрямо отбивает дни до нашего развода. И я не понимаю, хочу ли…