Глава 26

Дамир Я стою в своем кабинете, оглядывая стены особняка, которые всегда наполняли меня чувством силы, уверенности. Но сегодня их безупречный вид кажется мне чужим, безликим. Всё вокруг пусто. Когда Эва ушла из дома, все перестало здесь радовать. Особняк стал клеткой из стекла и бетона, в которой я брожу, как загнанный зверь. Виски не глушит боль. Не помогает собраться и найти путь к ее сердцу. Я звонил бывшей жене, приезжал в ее новую квартиру, которую сам же купил для нее. Но Эвелина неприступна. Она говорит со мной, мягко, нарочито вежливо. Благодарит за помощь, улыбается, но к себе не подпускает. Выдохнул тяжело, будто кислород в пространстве кабинета в минуту стал вязким, тягучим. Мозг работает на полную катушку, а в мыслях все одно и то же – Эвелина. Я должен сейчас решать вопросы с партнерами, сегодня у меня важная встреча. Но черт возьми, все, о чем я могу думать, это она. Моя жена беременна от меня. Мы на грани развода. С каждым днем пропасть между нами растет. Я хочу ее забрать домой. И боюсь, что это чертов финал, точка невозврата, после которой не будет «нас». С каждым моментом этот животный, пронизывающий страх становится всё ярче. Моя Эва… она всё ещё не забрала заявление о разводе. Или уже забрала? Я не могу думать о встрече с партнером, не могу сосредоточиться ни на чем, кроме неё. Пальцы скользят по столу, тянутся к телефону. У меня нет времени, чтобы терзаться. Если она не забрала заявление, значит, нам нужно что-то решить, пока не стало поздно. Понимаю, что свидетельство о разводе – это просто формальность, бумажка, но я не хочу потерять ниточку к ней. Не хочу отпускать ее. Похер на ее протест, на то, что сказала к ней не приближаться и все забыть. Я видел, как она горела от моих поцелуев. Я, как пацан, трясся, обхватывая ее нежные плечи, касаясь бархатной кожи и надеялся, что наши объятия, страстные ночи можно вернуть… Ожидание убивает, расхреначив грудь, как скальпель безжалостного хирурга. Я набираю номер адвоката. Звонок затягивается, и я чувствую, как пульс в висках начинает ускоряться. Секунды тянутся, как вечность, но вот наконец раздается знакомый голос юриста. – Добрый день, Дамир Русланович. Чем могу помочь? – Сергей Михайлович, – мой голос твердый, но в нем слышится некий сдерживаемый страх. – Что с судом? Моя жена забрала заявление о разводе? – Процесс запущен, Дамир Русланович. Мы готовим документы, нечто вроде мирового соглашения. Но вам нужно сказать, что именно вы готовы отдать ей при разводе, – отвечает адвокат с профессиональной сдержанностью. Моя грудь сжимается от боли. Я не хочу разводиться. Я хочу, чтобы она была рядом. Чтобы наш сын рос в семье. Каждое слово, которое он произносит, будто прокол от острой иглы. Я не могу понять, как я допустил этот сюр. Развода с любимой я никак не хотел. Но и забрать ее силой, посадить под замок, было бы… – Мне похер на квартиры, счета… Я отдам ей всё, – говорю я решительно, но в голове словно сгустилось темное облако. – Всё, что она захочет. Но… Сергей Михайлович, поймите меня по-мужски. Я не хочу разводиться. Можно как-то решить вопрос? Сколько будет стоить остановить этот гребаный процесс? Сергей Михайлович отвечает молчанием. Мой умоляющий тон смутил адвоката. Но мне плевать на рамки и мой образ, который рассыпается от того, что я прошу юриста помочь. Чувствую, как Сергей Михайлович едва слышно вздыхает с той стороны. – Нет, Дамир Русланович. «Покупать» судью мы не будем. Нет законных оснований прекратить процесс. Если только ваша жена сама не заберет заявление. Я должен сказать. Юрист делает паузу, которая режет слух. – Вам нужно подумать, как вы с Эвелиной Владимировной будете воспитывать ребенка, когда он родится. Я, как ваш адвокат, рекомендую быть готовым к тому, что в соглашении придется отразить все, – продолжает он, но я слышу, как его слова поглощаются внутренним шумом. В моей голове буря. – Мой сын будет со мной. Я вас услышал. Свяжемся позже, – отвечаю я, но внутри разрывает боль. Сергею Михайловичу хватает такта обнадежить меня, что документы подготовят в самый кратчайший срок. Мне плевать на проклятые бумажки. Я не хотел бы даже думать о том, что развод с Эвелиной – это реальность. Я люблю её. Без неё не смогу. Я не могу представить, как просыпаюсь каждый день без её запаха рядом, без её ласки, без её гнева и любви. Я хочу её рядом, и ради этого готов сделать всё. Даже если мне нужно отдать всё, что у меня есть. Проводя пальцем по стеклу, я резко сбрасываю связь. В висках сталь кипит, мысли мелькают, как молнии. Есть еще один вопрос, который отлагательств не терпит… Эва живет рядом с вулканом, от которого я обязан ее защитить. Я вызываю начальника службы безопасности. Мужчина, которого я держу в своем круге, и который всегда наготове, не заставляет себя долго ждать. Он заходит в кабинет, его лицо всегда серьёзное, как будто он не знает, что такое эмоции. – Ром, есть информация о моей дорогой гребаной теще, – говорю я, пытаясь взять себя в руки. Безопасник кивает и сразу начинает доклад. – Дамир Русланович, информация есть. Но ее крайне мало. Родилась, училась… Сухо и невкусно, – легко улыбается. – И ты ничего не достал?! Ром, мля, я тебя не узнаю! – вспыхиваю, так как не могу поверить, что для моей команды есть какие-то закрытые двери и данные. – Официальные данные вас не заинтересуют. Но есть свежая информация от подруги вашей тещи, – говорит он загадками. Я с гневом отмахиваюсь, не хочу гадать и устал от этой истории. Рома виновато тянет мне какую-то увесистую папку. – Я говорил с юристами, которые раскручивают обвинение по врачам клиники, где наблюдалась ваша жена. Они выяснили, что Галина и Наталья Николаевна, врач, которая вела беременность Эвелины Владимировны, – старые знакомые. Я придвигаюсь ближе, закинув телефон на папку с договорами, внимательно слушаю каждое его слово. Дальше Рома говорит то, чего я никак не ожидал… – Галина когда-то работала в колонии медсестрой. Забеременела от одного из сотрудников, и родила дочь – Инну Олеговну Шадрину. Фамилию и отчество Инна в последствие сменила. Приехала в город, встала на учет по беременности в ту же клинику, что и ваша жена. Но это еще не все. Эта информация была получена на допросе Натальи. Врач не хочет отвечать за все одна. Она утверждает, что Галина её подкупила, просила назначить вашей жене специальные препараты для того, чтобы вызвать прекращение беременности. Все это сделала за крупную сумму. Есть протокол допроса, там, в папке. Мои руки сжимаются в кулаки. Ужас охватывает меня. Я чувствую, как у меня внутри все переворачивается. Эти твари – мать и дочь! Я всегда думал, что у Галины нет детей, она сама говорила, что никогда не была замужем, ластилась к отцу Эвы и вынашивала свои змеиные планы. Но оказывается, они с Инной родные люди, и это все – игра на чувствах моей жены. В голове ураган. Мышцы наливаются металлом, и готов сам лично разорвать гребаных аферисток, из-за которых мой брак распадается на глазах. Галина, лживая дрянь и стерва, которая воспитывала Эву с детства, хотела убить нашего ребенка? Всё это время она вместе с Инной была за моей спиной, плела свою гребаную паутину, и я даже не подозревал об этом. Теперь все становится ясно. – Наталья тащит Галину паровозом? Ты уверен, что это правда, а не попытка себе срок уменьшить? – мой голос стал низким, как удар молнии. Рома безмолвно кивает, тычет пальцем в листок бумаги с допросом бывшего врача моей жены. Мой взгляд потемнел от ярости, и я чувствую, как весь мой внутренний мир рушится. Я не могу переварить эту информацию. Но сознание озаряет импульсом: Эва в опасности. – Где Инна? – спрашиваю у безопасника. – Ей следаки занимаются. Она находится под домашним арестом. Родила ведь недавно, куда ее с ребенком. Адвоката нет, вся бедная-несчастная. Я видел ее лично, она не в себе. Бормочет что-то. Как бы в дурку не отправили вместо колонии… – чеканит Роман. – Черт возьми, это все игра. Я не верю ни единому слову этой суки. В тандеме с такой мамашей она способна на все! Она ребенка в роддоме бросила, ей похер на сына, это прикрытие. Узнавай, где она! И отвечаешь за это головой, – выгоняю из кабинета безопасника. Я поднимаю телефон и набираю номер жены, но звонки остаются без ответа. Эва не отвечает, и в этот момент мне становится невыносимо страшно. Я чувствую, что с ней что-то не так. – Марина Семеновна, – я вызываю свою домработницу. – Вы давно были у Эвы. Она дома? – Только приехали. Продукты отвезли, поговорили минут десять, – отвечает Марина с тревогой в голосе. – Она была дома, но мне показалось… Дамир Русланович, Эвелина Владимировна была встревожена чем-то. Охранник, который отвозил продукты, все подтверждает. Жена не звонила мне сегодня, ничего не сказала и не попросила. Но я нутром чую, что что-то не так. Моё каменное сердце ощутимо сжалось. Грудину заполнил вакуум, стало дурно и тошно. Я готов всё оставить ради неё. Эвелина – это моя жизнь, мой смысл. Я готов на всё, чтобы защитить её. – Твою мать, Саша! Поднимай охрану, я еду к ней, – я не жду. – Быстро!