Глава 27

Дамир – Как моя жена, доктор? – назвать ее «бывшей» язык не поворачивается. – С ребенком и с вашей женой все в порядке. Вы вовремя ее привезли. Успели спасти, – говорит сухо, а меня изнутри разрывает от гнева и боли. Мужчина в белом халате поправляет очки, смотрит на грозного охранника за моей спиной. – Дамир Русланович, я так понимаю, вы хотите знать детали, – поднимает на меня глаза. Твою ж. Я не просто хочу знать, чем напичкали Эву. Я готов убить мачеху моей жены, ее дочку Инну и всех, кто причастен к тому, что с моей женой случилось. –Мне нужно все. Мой адвокат с вами свяжется. Утром. Доктор кивает. Кратко извинившись, он исчезает за дверью своего кабинета. За окнами разливается ночь, но мне не нужен свет. Я и так вижу всё, как на ладони. Перед глазами до сих пор стоят их лица. Я видел, как они наслаждались тем, что делают с нами, с моей семьей. Галина, Инна, и этот тип – Александр, с его мерзкой озлобленной рожей. растираю пальцами переносицу, даю машинально указания, чтобы адвокат был готов, явился в больницу и бросил все дела. Теперь просто условным сроком для них это не закончится. В памяти, как на киноленте, мелькают события недавних часов… Когда мы приехали к квартире Эвы, мои люди уже были на месте. Но жены дома уже не оказалось, телефон молчал и все ясно стало, как белый день. Она пошла туда сама или ее выманили, сути это не меняло. Сплюнув на асфальт от злости, приказываю охране мчать в квартиру к моему тестю. Тишина старого подъезда оглушает. Входная дверь Владимира Алексеевича была не заперта. Но внутри также никого нет! Пустота. – Твою мать, Эва, где ты, девочка? – билось в моем сознании. – Шеф, внизу видят какое-то авто. В него затаскивают мужчину, в отключке похоже, – сообщает мне Вадим. – Черт, это мой тесть. Пусть берут всех, кто там есть! Разбираться нет времени! Я растерян, но не в панике. Твердость характера и желание спасти жену любой ценой не позволит мне сдаваться. Не помню, как на улице оказался. И картина от увиденного заиграла новыми красками… В неприметном сером рено полулежал Владимир Алексеевич, мой тесть. На тротуаре рядом с тачкой лежал тот самый тип, Александр, рожу которого я раньше никогда не видел. – Где Эвелина, мудак? – мой голос гремит, как раскаты перед бурей. Вижу, как один из моих людей на улице замечает машину – это Инна и Галина. И, конечно, этот ублюдок Александр стал им орать, чтобы уезжали. Галина прыгает за руль, хотя в жизни никогда не водила автомобиль. А сука Инна заталкивает мою жену на заднее сиденье. Охрана в два счета скрутила Галину, вытащив прямо с водительского сиденья. А Инна бросила Эву и рванула через проезжую часть. В запарке едва сама не угодила под машину. Водила скрипнул тормозами, а Инна упала, как подстреленная… Время замедляется, когда мы хватаем их. Вижу, как Инна дергается, как она кричит, как её глаза наполняются слезами и ужасом, когда мы забираем её и Галину из машины. А вот Александр… Это не человек. Он попытался отбиваться, за что получил по полной. Ребята его знатно помяли, пинали, не разбирая. Мои люди били его до тех пор, пока его тело не перестает сопротивляться. Галина защищала себя, царапалась и отбивалась, как дикая кошка. Она орет, когда парни некрасиво заворачивают руки. Корчит злую, она хрипит, свисая головой вниз. Недостойное поведение имеет такой же финал. – Козел! Я тебя… тварь, руки убрал! – кричала моим парням милая и всегда женственная домохозяйка Галина, которую я своей тещей считал. От омерзения желваки заиграли. Я увидел их истинные лица, и мое каменное сердце сжалось в моменте. Я не знал, как удержаться, чтобы не придушить суку на месте и доставить ее прямо в руки упертой Фемиде. Там же, в изоляторе, Галину уже дожидается и ее подружка Наталья Николаевна, которая чуть не убила моего сына. Надежда на органы и правосудие, по опыту, была размыта. Но я брать грех на душу и убивать их всех – значит, опускаться и самому перестать быть человеком. Я решил, что сделаю всё, чтобы они заплатили свободой за все то дерьмо, что натворили. Это твари, не люди. Им место за решеткой, и они заплатят за всё. За всю ту боль, которую они причинили ни в чем не повинной Эвелине, нашему малышу и ее отцу. Пока Александра пакуют в мой внедорожник, я подхожу к ней. Галину трясет, и её страх – это сладкая месть. Я чувствую, как её дыхание прерывается. – Пошел ты, Дауров! Прикажи своим ослам убрать от меня руки! Я везу мужа и падчерицу в больницу, им плохо, а ты что устроил, мудак?! – Заткнись, гребаная сука! Что ты несешь? В квартире полно медикаментов, шприцы! Что ты ей вколола? – не сдерживаюсь я, хватая её за плечо. Эва бледной тряпочкой лежит на сиденье. – Ты заплатишь за всё, Галина! Ты и твоя дочка. Две твари, блять, – отмахиваюсь от нее. Поднимаю Эву на руки и несу в машину. Галину разрывает, будто из нее все скрытые демоны лезут наружу. – Надо было придушить ее, пока мелкой была! Дрянь такая, и ты, ее дрянной муженек! Отдайте моего Володю! Муж мне все отдал, мы разводимся! Отпустите меня! Я командую водителю, чтобы сел за руль, сам же поеду с женой на пассажирском, чтобы держать ее, контролировать. – Слава, в больницу, ближайшую, быстро! Скорую вечно будем ждать! – хриплю, но взгляд падает на Инну. Та ползет ко мне, как змея. И что делает она? Встав на колени, Инна начинает умолять о пощаде, хватает меня за руки, не давая сесть в автомобиль. – Дамир, не бросай меня! Пожалуйста! Это не я, я не виновата! Это мать меня довела до этого! Это она все спланировала! Ей нужны были твои деньги, деньги Владимира! – её крики животные, жалкие. – Забирайте ее, – холодно бросаю, дав приказ, чтобы парни подняли Инну с дороги. Район тихий, спальный, но наша потасовка и крики уже и здесь собрали небольшую кучку зевак. Сердобольные старушки ахают, видя, как передо мной возле машины ползает Инна, а ее мать потирает ушибленные от толчков предплечья. Картина мерзкая, но не я ее автор… Галина и Инна кричат, стонут. Мать угрожает, дочка – говорит, что хочет спастись и даст любые признательные показания. Сука. Все в цвет. Я так и думал, что их шайка развалится стоит только прижать всех сильнее. Я не слушаю никого. Эва в машине открывает глаза и снова проваливается в забытьи. – В больницу, блять! – рычу, отпихивая Инну от себя. – Эва моя… Сука, я убью их всех! – слезы стоят в горле, не давая говорить нормально. Не плакал никогда, но сейчас крышу рвет, когда вижу, что с моей любимой. Я не слушаю никого, ничего не вижу. Оставляю все, и уезжаю с женой в больницу. Сохранить ее жизнь и жизнь нашего малыша – для меня важнее всего…