Никаких больше сырников!

Я проследила взглядом по барной стойке и ничего криминального не увидела. Бекон, соус для мяса, сырники, соус для них, пробная яичница, вымытые и вытертые овощи для гарнира.

Посмотрела вопросительно на Егора. Он снова кивнул в сторону дальнего блюда. Я переставила тарелку ближе.

– Это мои фирменные сырники. Ты их раньше любил. Со сметанным соусом. – Я придвинула пиалку с белой кремообразной субстанцией. А потом отдёрнула руку. – Сейчас, наверное, не ешь.

Егор посмотрел на меня нечитаемым взглядом. Сцепил руки в замок.

– Не ем. Да. – Снова помолчал, глядя на тарелку. – Сырники… они для девочки? Да?

Почему-то это был важный для Егора вопрос. Но правильного ответа я не знала. Что он хотел услышать? Он что, за эти годы стал сырниконенавистником?

– Это просто сырники. Вероничка их любит на завтрак, но я тоже могу есть, или ты. Если хочешь. А если не хочешь…

– Хочу, – перебил Егор. Поспешно придвинул к себе блюдо и пиалку со сметанным соусом. Я вскочила, мигом достала из шкафчика приборы и села рядом. Он отрезал румяный кусочек, полил его соусом и, положив в рот, стал неторопливо жевать.

У него появился мечтательный взгляд. Как у кота, которого хочется гладить за ушком, пока он будет выводить мурлыкающие рулады. Егор ел неторопливо смакуя каждый кусочек, наслаждаясь каждой каплей соуса. Мне казалось, что он даже жмуриться начал от удовольствия.

Я чувствовала себя счастливой! У меня было ощущение, что я попала в прошлое. В то время, когда наша любовь была чистой и пылкой. Только теперь он стал ещё интереснее, привлекательнее. Заматерел, окреп, подкачал мышцы. По его ладному телу нельзя было заподозрить, что Егор занимается интеллектуальным трудом.

Когда мы познакомились он был привлекательным, а теперь от него невозможно было отвести взгляд. Я любовалась его отточенными движениями, стильной стрижкой, возбуждающим телом. Ставшими ещё синее глазами, заострившимися сильнее скулами.

У меня было ощущение, что я, как много лет назад, кормила мужа перед ранним вылетом в командировку. И ждала, как и раньше продолжения. Ведь кто бы ни уезжал из дома, мы обязательно вместе ели и занимались любовью перед дорогой. Как в последний раз перед командировкой на конкурс.

В груди защемило от нахлынувших воспоминаний. У нас была хорошая семья. Егор был идеальным мужем. Сильным, заботливым. А ещё нежным со мной. С бесконечными ласковыми словечками и поцелуйчиками. С бесконечным обожанием и неуёмным желанием.

Он мог строчить важный документ на компьютере, но поднять взгляд на мою грудь. Поймать мою руку и притянуть к себе, даже если я просто проходила мимо. А потом разложить на ближайшей горизонтальной поверхности и любить до звёзд в глазах и трясущихся коленей.

Не думала, что я так живо это всё помню! Прятала воспоминания под слоем обиды и отрешённости. Под слоем бытовых проблем и устройства быта. Но чувства никуда не делись! Я так же его любила и так же хотела! И никуда не могла деться от этого. Не справлялась с нахлынувшим желанием.

Егор положил в рот очередной кусочек сырника. На губе осталась крохотная капелька соуса. Без раздумий я потянулась, чтобы стереть сметану. Наши взгляды встретились. Его махровые глаза моментально потемнели. Взгляд стал пронзительным, обжигающим.

У меня перехватило дыхание. Сердце застучало в груди перепуганной птицей. В животе тягуче заныло в предчувствии близости.

Губы пересохли, и я их облизнула, рвано выдохнув воздух. Егор вздрогнул, словно очнувшись. Проглотил кусок сырника не разжёвывая. Звякнул вилкой о край тарелки и вскочил на ноги. Вытер рот салфеткой и с размаху шваркнул её на барную стойку.

А потом зло, почти с ненавистью, глянул на меня.

– Никаких больше сырников! Готовь мне на завтрак яичницу с беконом. – Он качнул головой в сторону пробной порции. – Прожарка устраивает.

И широкими быстрыми шагами выскочил из столовой.

А я сидела на барном стуле и тряслась от пережитых эмоций. Хватала воздух ртом, как выброшенная на берег рыба. И думала, что не выдержу рядом с Морозовым ни 10 дней, ни неделю.

Просто сдохну, от этой пытки!