Даже не пытайся!

Справившись с первым шоком пребывания в доме Вероники, Егор постарался изучить её, как новую технологию. Детская площадка с замком и кучей головоломок была великолепной! Она стоила безумных денег, но смех дочери и её увлечённость стоили каждой копейки!

Мне было приятно внимание Егора к дочери. Это было так трогательно, так по-человечески. А ещё, давало мне крохотную надежду, что он поймёт, почувствует их связь. Сам потянется к дочке и потом… Что должно произойти в этом загадочном «потом» я не представляла. Но надежду похоронила уже часа через два.

Вероника была ему совершенно неинтересна. Он локализовал её за забором замка, словно назойливую зверушку. Не интересовался её умениями и успехами. Реагировал только на крик или в момент, когда дочка подбегала к заборчику и начинала его раскачивать, увлёкшись какой-то идеей.

И даже тогда Егор не шёл к дочке, не интересовался. Он поворачивал ко мне голову и говорил, – дай ей, что она хочет… успокой девочку… дай девочке другие игрушки. Именно так «ей, она, девочка».

Меня это ранило в самое сердце. Обижало до глубины души. В какой-то момент Вероничка не справилась с разноцветными канатами и, топнув ножкой, громко закричала, – пьёхие веёфки! Пьёхие!

Егор поднял голову от ноутбука, на котором работал сидя на диване в гостиной и раздражённо буркнул, – помоги девочке. Ты же видишь, у неё не выходит.

Это стало последней каплей, одновременно задев и мой авторитет матери, и дочкину идеальность. Я пересела на диван ближе к Егору и тихо, но, не сдерживая гнева, отчеканила то, что хотела высказать уже давно.

– Вероника ребёнок. Ей надо расти и развиваться. Если я всё буду делать за неё, она так ничему и не научится!

– Ну и что?

– Как это что? Она вырастет беспомощным и безвольным созданием, не приспособленным к жизни!

Егор пожал плечами.

– Даша, не драматизируй. За две недели ничего катастрофического не случится. А после возвращения домой снова будешь воспитывать девочку так, как тебе кажется правильным. Представь, что она сломала руку и сейчас в гипсе. Ты помогаешь ей справиться с превратностями жизни. Девочке это не навредит.

Перед глазами встала картина забинтованной Верочнички и меня накрыло с головой.

– Она не девочка! У неё есть имя! Её зовут Вероника! Ты сам приволок нас в этот дом! Сам захотел, чтобы мы были вместе. Пожалуйста! Мы тут и стараемся изо всех сил. А вот ты, ничего не делаешь, чтобы мы были семьёй! Просто указываешь что мне делать, а сам не стараешься!

Егор неторопливо поставил на столик свой навороченный ноутбук. Положил рядом наушники. Медленно поднял на меня свои махровые глаза, словно стараясь оттянуть неприятный для него разговор.

– Даша, давай разберёмся раз и навсегда. Во-первых, не «быть семьёй», а «казаться». Этого будет вполне достаточно для заключения договора с арабами. Они помешаны на семейных ценностях. Для них познакомить жён и детей – знак огромного доверия. Именно это я и стараюсь им предоставить. Не семью, а её идеальную картинку. Иллюзию, если хочешь. Создать видимость традиционного брака, в котором есть отец, мать и ребёнок. И так случилось, что единственно возможные актёры на эту роль – вы.

Лицо Егора потемнело, словно он прямо сейчас вернулся домой после бессонной рабочей ночи. Голубые глаза приобрели густой свинцовый оттенок. Он подался корпусом вперёд, и я скользнула по кожаной обивке дивана в противоположную сторону.

– Во-вторых, Даша, эта ситуация сложна для нас всех. Я не испытываю никакого удовольствия оттого, что вы обе находитесь в моём доме после всего, что между нами было. У меня прекрасная память, и я не испытываю иллюзий по поводу того, кто вы такие. Обе. И что сделала ты, четыре года назад.

Спокойные слова жалили хуже роя пчёл. Впивались в душу. От них не было спасения. Он не кричал, не обзывал, не обвинял. Констатировал факты и навешивал обидные ярлыки.

– А, в-третьих, Даша, девочка останется девочкой. Так будет легче не только для меня. Я понимаю все обстоятельства её появления на свет в нашем браке и мне неприятно называть её как-то иначе. Но если ты подумаешь обо всём спокойно, то ей тоже пойдёт на пользу, что я не буду называть её дочкой. Вы потом вернётесь в обычную жизнь. А может быть, ты представишь ей настоящего отца. Тогда ей будет проще его принять. На одну детскую травму будет меньше.

– Но хоть по имени ты её можешь называть? Вероникой? Вероничкой? Никой? Что в этом сложного?

Егор сжал губы в тонкую нитку. Казалось, что он изо всех сил старается сдержать обидные слова. Он рефлекторно сцепил руки в замок. А потом, поймав себя на этом жесте, криво усмехнулся и расслабил ладони. А потом заговорил с такой болью в голосе, что я пожалела, что начала этот разговор.

– И в этом случае мне есть что тебе ответить, Даша. Девочки любят сказки. Я расскажу тебе одну. Жил-был принц, – начал Егор напевно, – и жил он в своём замке со своей женой. Они мечтали о дочке. О маленькой шалунье с носиком-пуговкой. Они придумали ей прекрасное имя Вероничка-клубничка. Разукрасили будущую комнату девочки этими сочными ягодами. А потом жена принца залетела от конюха. Но то ли от недалёкого ума, то ли чтобы посильнее насолить принцу, она назвала дочку конюха так, как они мечтали. Вероничкой.

Он резко хлопнул раскрытыми ладонями по кожаной обивке дивана и закончил тоном, не допускающим возражений.

– Не забывайся, Даша. Я отлично помню, кто ты такая и кем мне приходится эта девочка. – Он кивнул головой в сторону розового замка. – Для поездки будет полезным называть её по имени, и я это сделаю. Но в остальном, даже не пробуй меня разжалобить или получить какие-то преференции. Сделай заказ продуктов и одежды для поездки. Остальное в рамках заранее оговорённых условий.

Он встал, забрал со стола ноутбук и вышел в гостевое крыло. А я ловила ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба и думала, в каком аду оказалась.