Листья

Всё сыпалось из рук. Это только вначале казалось, что если спрятаться от Егора на кухне, то и жизнь моментально наладится. А она не налаживалась. Даже окружающие вещи кричали о нашем неудавшемся браке. Напоминали. Терзали. Мучали.

Всюду я видела признаки прежнего счастья. Моя лопатка для торта, прихватка для горячего, чашки и соусники с нежным фиалковым рисунком, купленные во время поездки в Питер. Ложка, которую выбрал для меня Егор. Ситечко, которое он погнул, свалив во время внезапной близости.

Дом меня жрал. Каждую секунду я вспоминала, что когда-то сказал Егор, что сделал. А ещё, как он ко мне прикасался. Как смотрел. Он всегда словно смаковал нашу близость. Вглядывался в моё лицо. Потом едва касался губами, скользил пальцами.

Захватывал прядь волос и ею, словно кистью, обрисовывал мои контуры. Я была для него всегда привлекательной и всегда желанной. После душа или с немытой головой. С небритыми ногами или простудными прыщиками на лице.

Он всегда говорил, что видит меня всю. Целую. Разом. Вместе с характером и спрятанной в сумочку конфеткой на случай внезапного приступа голода.

Егор смотрел с восхищением и всегда был уверен в моём таланте кондитера. Считал, что мои призы и регалии – только вопрос времени. Даже подарил ужасно дорогой кондитерский рукав с миллионом насадок разных форм и размеров.

За этими невесёлыми мыслями я выложила на стол головоломку для Вероники и запасную, если эту она успеет собрать быстро. А сама начала варить сироп. Это только вначале кажется, что на конкурс надо придумать вкусный десерт. У кого лучше рецепт, тот и победитель.

Но вкус десерта – даже не половина успеха. Надо угадать с трендами. Какие блюда сейчас в моде, что считается высшим пилотажем сейчас? Как они должны выглядеть? Форма? Цвет? Размер и даже степень матовости имеет значение.

Сейчас для конкурса я репетировала многослойную подачу. Под куполом из контуров карамельных кленовых листиков должны были проявиться фигурки двух обнимающихся крыльями птиц. После их поливки фиолетовым пламенем ликёра, силуэты таяли. Под ним обнажалось яйцо. Разбив скорлупу, можно было увидеть птенца.

На вкус выгодно влияли и карамель листьев, и суфле птиц, и выпаренный ликёр, и даже матовая леденцовая скорлупа. Подача тоже была оригинальной. Но чтобы она не похоронила конкурсную работу, должна была быть исполнена безупречно. Все 3 конкурсные порции.

Я шла изнутри кнаружи. Птенца, скорлупу, и птиц уже натренировала до автоматизма. Пришла очередь верхней кружевной вязи из кленовых листьев. И тут меня ждала неудача. Раз за разом я пыталась нарисовать чёткие острые углы, а они плыли закруглениями.

Раз за разом я пробовала вылить нужные контуры, но не справившись с задачей, вынуждена была бросить. Оставить до следующего подхода. Но думала о десерте даже во время обеда. Рассеянно-печально наблюдая за дочкой.

– Чем занимались? – вывел меня из невесёлых мыслей Егор.

– Игьяли! – весело ответила Вероничка.

– Все-е-е? – удивлённо протянул Морозов.

– Неть. Мамаська кайямейия.

– Что делала? – Он настороженно повернулся ко мне.

– Карамелила.

– Успешно?

– Да как посмотреть. С моей точки зрения – нет. Всё в брак. А с точки зрения Веронички – да. Весь брак ей в рот. Но только после котлетки!

Я решительно поставила перед дочкой тарелку. На подушке из пюре лежал приготовленный на пару комочек фарша. Вероничка обожала всего 2 вещи: клубничку и ёжиков. Чтобы уговорить её что-то съесть или надеть надо было всего лишь добавить туда её любимые изображения.

На котлете я делала несколько защипов, которые превращали её в ежа с иголками. Вероничка вздохнула, но есть не отказалась.

– А над каким десертом работаешь?

– Над конкурсным. Он назвается «Взмах крыла», но Игорь, узнав о количестве слоёв и сложности исполнения переименовал его в «Смерть Кащея». Он, как обычно считает, что делать надо проще.

Я не отрываясь смотрела на Вероничку, помогая ей разделить котлету, чтобы справиться с едой.

– Делать надо лучше, а не проще, – заявил Егор.

– Это да. Но пока у меня не получается лучше. Карамельные углы не выходят. Сколько бы ни пыталась, кленовые листья застывают больше похожими на дубовые.

– А карамель сразу застывает?

– Нет. – Вероничка уронила кусочек котлетки обратно в тарелку, и я придвинула её стул ближе к столу. – В этом тоже проблема. Даже если вылилось похоже, карамель продолжает скругляться и теряет нужную форму острых углов к полному застыванию.

– А исправить это можно?

– Пока карамель горячая – да. Но как?

Егор перевёл взгляд на тарелку Веронички. На ней красовался остаток ежиной котлеты.

– А как ты сделала иголки из фарша?

– Нашла тут плоские щипцы. Такими обычно булочки выкладывают на витрину. Повернула их под углом. А потом в шахматном порядке…

Тут до меня дошло, и я охнула от озарения. Вскочила на ноги от избытка чувств, но успела взять себя в руки и сесть обратно. Едва сдерживая себя, помогла Вероничке с едой и почти волоком утащила её в спальню. А едва дочь уснула, помчалась с щипчиками для бровей на кухню.

Сгребла грязную посуду в раковину и приготовила карамель. А потом, вылив её по трафарету, защипила остывающие углы. И у меня получился идеальный каркас из кленовых листов! Я повторяла и повторяла процедуру и получала ровные, красивые, идеальные резные купола!

Разглядывая и пробуя сладкую конструкцию на прочность, услышала еле слышный шорох. Подняла глаза и столкнулась со взглядом внимательных голубых глаз.

– Пожалуйста, Даша, – сказал Егор и ушёл к себе.