Я его жена

Вероничка расплакалась. Я прижимала её груди и гладила по голове.

Да я и близко не подойду с такой сумасшедшей мамашей! – грозно, но не повышая голоса ответил Егор.

Ты сам сумасшедший! Кто так с детьми обращается! Она маленькая!

И что?

Ты мог её уронить!

Я ещё сильнее притянула дочку к себе, и она пискнула. А Егор сложил руки на груди и подался вперёд, нависнув над нами.

Мог бы. Потому что ты кинулась вырывать ребёнка, как ненормальная!

Это ты ненормальный! Она к такому не привыкла!

Мой голос дрогнул. Егор отступил на шаг.

Она и не привыкнет. С кем ей так играть? С Игорем? – Егор отвернул голову к панорамному окну. Дочка затихла, прижавшись к моей груди щекой. Убрав с лица прилипшие волоски, поцеловала её в покрасневший нос. – Успокойся, Даша. Больше мне под руку не лезь ни в каком варианте. А теперь умывайтесь и поехали кататься на каруселях.

Каюсени!

Вероничка протянула к Егору руки, но тот демонстративно отошёл в сторону, делая вид что у него срочный звонок. Да пусть что хочет имитирует, только пусть не бросает её вверх. Как ему это в голову пришло?

Мы воспользовались санузлом возле гостиной. Умылись и успокоились. Вернее, умывались мы обе, а успокаивалась только я. Вероника уже вовсю улыбалась и трещала про карусели без умолку. Она тянула меня к выходу, а я тянула время. То ещё раз руки вымыла, то соорудила Вероничке два задорных хвостика. Но и это уже не помогало.

На удивление, Егор был в гостиной. Что-то строчил в телефоне, но на нас среагировал мгновенно.

Едем в загородный охраняемый комплекс. Там подходящие карусели для её возраста. Вы едете во второй машине.

Папаська, ясьтябой!

Нет, Вероника. Ты поедешь с мамой. Во второй машине специально для тебя установили детское кресло.

Сь кьюбнитьками?

С тобой. А клубнички у тебя на футболке. Значит и кресло с клубничками. Согласна?

Дочь задумалась, склонив голову набок. Закатила глаза, сложила губы в трубочку. А потом кивнула с таким видом, словно от её решения зависела поездка.

Согьясьня.

Тогда в путь!

Дочку это так вдохновило! Она бегом кинулась в машине. Всю дорогу щебетала про аттракционы, а потом, чуть ли не впереди нас забежала на площадку с каруселями. Она тянула Егора вперёд, но он занял место за столиком, сославшись на срочные дела.

Мной тут же занялся сотрудник комплекса. Он представился Никитой. Помогал мне усаживать Вероничку на лошадок и застёгивал крепления на лодочках. Приятный парень. Перешли на ты. Общались с удовольствием.

Мы с ним весело болтали. Я даже подумала, что не помню когда просто так отдыхала. Он рассказывал смешные истории, я тоже вспоминала свои кондитерские происшествия, которые мы с девочками называли «сладкими приключениями». Мы смеялись.

Когда Вероника с улыбкой проплывала мимо нас на очередной карусели, спросил с улыбкой.

А его жена знает?

Чья жена?

Ну, его. – Никита многозначительно скосил глаза в сторону Морозова, который в этот момент разговаривал по телефону в застеклённой беседке.

Что знает? – не поняла я.

Что у него есть внебрачный ребёнок.

А может быть, это не его? – парировала я, закипая внутри.

Да ладно! У меня глаз намётан. Я отцовство лучше всякого генетического теста определяю! Они же из одного теста.

Никита, они совершенно не похожи между собой. Вероничка моя точная копия.

Это неважно. У них одна порода. Взгляд, походка, разворот плеч. Манера общения одна и та же. Да и приехал сам, а не послал кого-то. Я на 100% уверен, что это его девочка. А с женой-то что?

А если его жена – я?

Никита рассмеялся. Он так снисходительно на меня посмотрел, словно я предложила написать жи-ши через Ы. Мне стало неприятно.

Ты? Его жена? – Никита снова засмеялся. – Да ты не расстраивайся, Даш. Вы же вошли особняком, держитесь поодаль.

Может мы поругались перед выходом?

Может и поругались, тут гарантий нет.

Но почему я не жена?

Никита красноречиво ощупал меня взглядом от макушки до пят. Снова вернулся к глазам.

Потому что клиентов жёны не такие. Их тюнингуют снаружи и апгрейтят изнутри. Они пропитаны ароматом больших денег и навечно срослись с брендовыми сумками. Кажется, даже спят с ними.

А если я просто в одежде для рекламного ролика «бизнесмены тоже люди». Может быть, ему для имиджа полезно одеть нас в недорогое?

Никита хмыкнул. Покачал головой и ответил, – вы в вашем. И ты и дочка. Вам комфортно в этой одежде. Вы ей соответствуете. – Никита примирительно положил мне ладонь на плечо. – Да не расстраивайся ты, Даш. Нам, простым людям, надо держаться ближе друг к другу. Ты кулинарша, я – детский организатор. Не горюй ты так! Ну, случилось когда-то. Дочка растёт красивая. А жизнь свою надо устраивать между равными. Ты хорошая, простая. Давай свой телефон. Как закончится твой показательный выезд выходного дня, созвонимся. Сходим кофе попьём. Погуляем.

Он потянулся к своему телефону, а я сделала шаг в сторону.

Не надо, Никит. Прости, но мы с тобой никуда не пойдём.

Почему? – расстроился парень.

Потому что ты не угадал.

С чем?

Стряхнув руку Никиты со своей, я посмотрела ему в глаза. Очень спокойно. Почти так же, как это умел делать Морозов.

Не думала, что сама захочу сказать эту фразу хоть кому-то. Но сейчас это получилось искренне и по собственному желанию.

Я его жена.