Я не зверь

Сегодня меня всё раздражало. Алика была в ударе. Она таскала меня по бутикам с удвоенным энтузиазмом. Ей нравилось болтать с продавцами, красоваться перед консультантами и вызывать водителя для переноски вещей.

Теперь мне даже не предлагали примерить аксессуары. Алика называла модель, к которой нужны были сумки, браслеты, часы или платки. Консультанты кивали и приносили подходящие по цвету, фасону и стилю. Как китайские болванчики.

Моё согласие им не было нужно. Мне просто диктовали. К брюкам и блузке с цветочным принтом, вот эта сумка или очки. Или и то и другое вместе. Одна из девушек даже сделала для меня коллажи, чтобы я не забыла что с чем сочетается.

А я не забывала. Я легко умела комбинировать вещи. Только они были тех же неподходящих мне оттенков, что и гардероб. Но я не спорила. Это значительно ускоряло процесс, и уже к 3-м часам Алика сказала, что с сумками покончено.

Мне хотелось прыгать от радости, но тут выяснилось, что нужна ещё обувь и детские вещи. И мы пошли на следующий круг ада. Мерили, подбирали, покупали. Переезжали в следующий бутик. У меня уже кружилась голова, а Алику словно укреплял этот вечный шопинг.

Стиснув зубы я разувалась, вставала на каблуки, застёгивала ремешки и завязывала шнурки. Вжикала молниями и хватала всё, что подходило по размеру. Алику это раздражало так, словно ей хотелось поругаться со мной на глазах консультантов бутиков.

Она провоцировала меня открыто, а я молчала. Не только потому, что спорить запретил Егор, но и потому, что она была любовницей моего мужа. А быть униженной такой женщиной я не хотела категорически. Поэтому молчала. Отвечала односложно.

В какой-то момент Алика получила сообщение на телефон и начала тянуть время. Не просто рассказывала продавцам о себе, но и их расспрашивал о новых коллекциях, графике завоза и ходовых товарах.

Закончив с выбором обуви, мы уселись в машину. И когда Сергей завёл двигатель, Алика сообщила, – твоя девочка заболела. Но домой мы не поедем. Нам ещё покупать для неё одежду. Чем быстрее закончишь, тем скорее вернёшься к ребёнку. Егор запретил отклоняться от графика.

– Что с ней? – спросила я, сдерживая рвущийся из горла стон.

– Температура поднялась.

– Кто сейчас с ней?

– Нина Викторовна.

Я сжалась в комочек на сиденье за водителем и замерла. Мне хотелось выскочить из машины на полном ходу. Но сначала расцарапать этой нахалке идеальное личико. Но я снова нашла силы, чтобы сдержаться.

– Что, даже не будешь требовать везти тебя домой прямо сейчас? – разочарованно сказала Алика.

– Нет. Маме я полностью доверяю. Она прекрасно знает что делать с заболевшей Вероничкой. Я работающая мать. Дочери 3 года. Мы прекрасно понимаем, как действовать в такой ситуации. Часто прошу маму помочь с ребёнком. Так что давай поедем в ближайший магазин детской одежды, и я куплю всё что нужно.

Так я сказала словами. На самом деле, я билась в истерике. Вероничка заболела – и это катастрофа. Перед глазами красная пелена и отчаянье. Я была готова бегом рвануть домой к дочери. Только бы удостовериться, что с ней всё нормально. Но это получилось бы дольше. Да и любовнице Егора доставлять удовольствие не хотелось.

Алика фыркнула, но назвала Сергею следующий адрес. В магазине детской одежды она не давала советов и не распоряжалась. Я назвала продавцам рост, обхват груди и размер обуви Веронички. Попросила принести всё, что у них есть на девочку.

А потом делила кучу вещей на «будет носить» и «не будет носить», «подойдёт по цвету» и «не подойдёт по цвету». Сама металась по огромному пространству, словно на метле. А потом подошедшее вручила на кассу. Там были и платья, и брюки с толстовками, и обувь.

За час я собрала полный гардероб для Веронички. От летней шляпки до курточки на тёплую осень. В перелётах всякое могло случиться. Поэтому я выбрала одежду на жаркое лето и погоду немного прохладнее. Брала её размер и чуточку больше.

Вымоталась, как лошадь в забеге, но не потратила ни одной лишней минутки. Потому что в голове билась одна-единственная мысль: только бы с Вероничкой всё было нормально, только бы я успела приехать и помочь ей.

Когда я уже почти всё собрала, Алика сказала, что маму отвезли в пансионат. Вероничка осталась с Егором. У меня внутри всё оборвалось. После утреннего столкновения могло случиться всё что угодно!

Пока мы ехали в машине, фантазия рисовала картины одну страшнее другой. Мне казалось, что Вероничка стоит у панорамного окна и плачет. Или ревёт в своей кроватке. С температурой. Одна. А Егор сидит в своём кабинете в наушниках.

В отчаянье я смотрела на тёмные улицы и внутренне билась в истерике. Мысленно подгоняла водителя: быстрее, быстрее, быстрее. И едва машина въехала во двор, я распахнула дверь и выскочила на дорожку. Сергей что-то крикнул вслед, но я ничего не слышала.

Рванула дверь. Пробежала по пустому холлу. Никого не нашла в гостиной и столовой. Метнулась по лестнице вверх, перепрыгивая через 2 ступеньки. Хватая ртом воздух, ворвалось в спальню и дёрнула на себя дверь детской. То, что я увидела, поразило меня в самое сердце.

В комнате, разрисованной зарослями клубники, царил полумрак. На тумбочке мерцал ночник, наполняя комнату тёплыми световыми бликами. Полог детской кроватки был откинут в сторону. На ней сидел Егор со спящей Вероничкой на руках.

Я моргнула несколько раз от свалившегося с плеч груза страха. На ватных ногах подошла к кроватке и протянула руки. Егор помотал головой. Это было правильно. Сейчас дочка могла проснуться от любого движения. Я тихонько примостилась рядом.

Так мы и сидели. Вероничка на руках Егора, а я рядом, прижавшись к его плечу. Когда температура спала, помогла переложить дочку в кроватку, но дверь в спальню оставила открытой.

Вышли в коридор, и я тут же кинулась с благодарностями.

– Егор, спасибо тебе за помощь! Ты не представляешь, как я тебе благодарна! Не ожидала, что ты и лекарства сумеешь дать и посидишь с Вероничкой! Это просто невероятно! Это так по-человечески! Спасибо тебе!

Он посмотрел на меня исподлобья. Тяжело, устало, печально. Словно хотел что-то сказать без слов. Одним только взглядом. А я хотел понять. Но чуда не случилось. Егор вздохнул. А потом потряс своими простыми словами.

– Я не знаю, что ты обо мне думаешь, Даша. Да, я не отец девочки Но я не зверь!