Крошки в моей постели

Конечно не зверь! Просто предатель. Тот, кто изменил мне со своей сводной сестрой. Не родной по крови, но сестрой! Тот самый, который приволок её сюда, чтобы ранить меня каждую секунду. Колоть глаза. Напоминать, из-за чего мы расстались.

Смотри, не отворачивайся, Даша. Вот мы пьём шампанское ночью, как раньше с тобой не пили. Только за обеденным столом или возле барной стойки. А в спальне никогда. А с любовницей – пожалуйста.

А ещё мы жениться собрались. Помоги мне решиться купить ей охрененно дорогое платье. Тебе-то мы купили первое, которое подошло в салоне. Да, я в нём была хорошенькая. Худенькая и наивненькая. Но денег сэкономили. А Алике – всё самое лучшее.

Ты не зверь, Морозов. Секс, в котором ты меня просто имел, я не забуду никогда. В ту ночь ты отобрал у меня надежду, что мы сможем прожить эти дни нормально. А ещё тело. Моё тело, которое и сейчас, в коридоре возле комнаты болеющей дочери, просило тепла.

Конечно, ты не зверь. Ты просто садист, отправивший нас в магазины, где твоя любовница вволю надо мной поглумилась. Могла бы и больше, если бы я хоть слово сказала. А в остальном – по полной программе, без скидок на зависимое положение и великодушия. Всё-таки он позвал замуж.

Но за Вероничку я была благодарна. Егор смог перешагнуть через вечное «девочка». Начал называть по имени. А теперь ещё и сидел и держал на руках, пока дочь уснёт. Когда болеет, она не умеет быть в одиночестве. Не спит и плачет.

А он пригрел. Отпустил маму на лечение, наплевал на свои дела и держал Вероничку на руках. Чужого, как ему кажется, ребёнка. Не стал на ней отыгрываться.

За это я могла терпеть что угодно: колкие слова, положение прислуги при новобрачных. Да что угодно! Чтобы потом вернуться домой и вычеркнуть Егора из наших жизней. Потому что предательство нельзя прощать.

– Конечно, ты не зверь. И за это спасибо.

– Это обычная вещь. За неё не надо благодарить.

– За всё надо благодарить. Потому что и обычные вещи тоже могут закончиться.

– Это точно. – Он резко повернул голову в сторону детской, словно прислушиваясь. Снова повернулся ко мне. – Там на тумбочке заключение врача и его телефон. Если надо – звони напрямую. Лекарства тоже там. Но, честно говоря, ничего серьёзного доктор не нашёл. Говорит, что очень похоже на нейрогенную пирогенную реакцию. То есть на повышение температуры на фоне психологической нагрузки. Если завтра ситуация не изменится, рекомендует обследовать в клинике.

– Я поняла, спасибо. Спокойной ночи, Егор.

– Отдыхай.

Мы синхронно развернулись в разные стороны и пошли своим путём. Егор к лестнице, а я в спальню. Но в последнюю минуту украдкой взглянула на него. Он даже шёл красиво. Мощно, уверенно. Рядом с таким спокойно. И хочется идти рядом.

Проверила Вероничку. Температура была нормальной. Спала крепко. Только лямочка комбинезончика мешала. Видимо, Егор не решился раздевать дочку. Боялся, что проснётся. А может быть, просто не решился с чужим ребёнком? Я тоже не решилась. Пусть посильнее разоспится.

Рванула в ванну, торопливо ополоснулась под душем. Натянула на себя бельё и брючный комплект, которые выбрала в бутике Алика. Вещи должны соответствовать. Мы должны смотреться в них естественно. Значит, надо привыкать к ним. Да и чистое закончилось.

Едва я успела вернуться в спальню, как в дверь тихо, но настойчиво стукнули. Я с осторожностью открыла и замерла. На пороге стоял Морозов с подносом. На нём были разложены сыр, вяленое мясо, творог и тосты на тарелочках. В большой кружке парил чай.

Не дожидаясь моего разрешения, Егор обогнул меня и прошёл в комнату. Поставил поднос с едой на тумбочку. Я чуть рот не открыла от удивления. Он что, и обо мне решил позаботиться? После всего этого ужаса?

– Сергей сказал, что ты ничего не ела после завтрака. Хоть бутерброды поешь, пока девочка спит.

Меня переполняло изумление, густо приправленное любопытством.

– А ты умеешь удивлять, Егор. Сначала с Вероничкой посидел. Теперь вот еду в комнату принёс. Ты же терпеть не можешь этого. Тебя же раздражают крошки в постели!

Лицо Егора окаменело. Он качнул головой в сторону, снова мазнул по мне взглядом синих махровых глаз.

– С девочкой я просто поступил по-человечески. И с тобой тоже, принеся еду. А крошки в Твоей постели меня больше не касаются. Это, – зло качнул в сторону кровати, – только твоё ложе. С какими крошками ты там будешь после меня спать, мне неинтересно. Выполни, что обещала, и снова можешь трахаться с кем захочешь. А пока будешь спать со мной, сколько и как я скажу.

– Только не сегодня, пожалуйста! – вырвалось у меня.

Егор замотал головой, словно старался стряхнуть с неё надоедливую муху. Снова глянул на меня раздражённо.

– Крошки не только в твоей постели, но и в голове, Даша. Выметай их потихоньку.

Он развернулся и вышел, а я накинулась на еду. Потому что причин поступков Егора я узнать не могла. А есть хотела жутко.